red moles, terrible crimes

      Хюнин Кай быстро бросает в рюкзак книгу с сонетами Шекспира и тетрадь для своих личных произведений. Закидывает его на плечо и выходит из аудитории. Он снова прослушал абсолютно всю пару английского языка, думая о соулмейте, и пытаясь написать хоть что-то. Но безрезультатно. Вообще, делать два дела сразу тяжело, поэтому он и не справляется, наверное. Ладно, на самом деле последние дни Каю в голову не лезет абсолютно ничего, кроме своего избранного. А писать о том, кого не знаешь — сложно. Парень не знает, как описать это чувство, но почему-то ему кажется, что он уже совсем близко к встрече с ним. Соулмейтом. Возможно, совсем скоро всё наладится. (?) Хотя, Кай даже не представляет как сможет ужиться с киллером. Чертовым, мать его, убийцей. Человеком, что убивает людей. Одна мысль о том, что они будут любить друг друга невыносима и противна. Ну почему, почему у Кая не такой соулмейт, как например у Чонина? Не такой же весёлый, временами романтичный, как из романа. Но нет, у него сраный детектив, ужастик. От этих мыслей Кай начинает злиться, и вздрагивает когда его плеча касается чья-то рука. Он резко поворачивается и видит своих друзей. — епа мать, ты чего так пугаешься? — по отдельности хлопает глазами Чонин, а Су согласно кивает. — задумался, — бурчит парень. — ты же помнишь, что завтра мы идем в кино? И никаких НО! Подождёт твоя учеба, — практически в один голос говорят парни, на что Хюнин только закатывает глаза. — да, помню. Тот детектив, о котором вы уже все уши прожжужали. Хорошо, ладно, — несколько раз повторяет он и разворачивается, уже на ходу повторяя, — всё, я домой. Пока. — но ведь пары еще не закончились?! — скажите, что я умер или меня забрали инопланетяне на планету, где нет соулмейтов, — машет рукой тот, а друзья лишь переглядываются понимая, что опять «однодневная депрессия по поводу соулмейта» Честно, он уже и им надоел ужасно, и они ждут, когда узнают, кто это. Ибо Чонин избранного уже нашел, а у Су красных точек нет, так что и беспокоится не о чем.

\\

      Кай не знает как, но выйдя из университета в два часа дня он возвращается домой, когда уже темно. И он не знает почему сегодня решил пойти безлюдным переулком, где обычно не ходит. Просто необъяснимые вещи. Но тем не менее, отчего-то становится не по себе и страх пробирается под кожу. Кай спиной чувствует взгляд направленный на него, оборачивается — ничего. Возможно, недосып, а возможно кому-то сегодня жопа. Кай слышал, что именно в таких переулках часто происходят убийства и ограбления, и черт его дернул вернуться домой таким путём и не с друзьми. Он поднимает взгляд на небо, которое сегодня ясно как никогда. Его частично закрывает крыша, но все равно лунный свет пробирается и в тёмный переулок. Движется за Каем, как бы защищая. Хюнин вдыхает свежий ночной воздух и вдруг чувствует резкое головокружение. Ноги подкашиваются, и он опирается о стену, тяжело дыша. Перед глазами всё расплывается и становится то жарко, то холодно. Будто лихорадка, чувствуешь, что вот-вот потеряешь сознание, но тем не менее, стоишь. Кай медленно открывает и закрывает глаза, мысленно считая до десяти, а потом поднимает взгляд на небо и оно кажется, уже не троится. Постояв еще несколько секунд в тишине тот продолжает путь домой, попутно вспоминая.

Flashback.

      Внук сидит рядом с камином в легком свитере и увлеченно что-то читает. Рядом, в кресле качалке, сидит старая женщина, занятая вышиванием. Она изредка поглядывает на внука, поглощенного чтением. Огни камина пляшут по стене, а за окном свирепствует январь. И так тепло и уютно в этой комнате. Раз посидишь так у огня, и больше не захочется никуда идти… — бабушка, бабушка! — неожиданно громко вздыхает Кай и тараторит, — смотри, какой стих! — он немного напрягается и с выражением читает несколько строк, — Пусть нас в любви одна связует нить, Но в жизни горечь разная у нас. Она любовь не может изменить, Но у любви крадет за часом час. — Шекспир? — спрашивает старушка, занятая вышиванием, а внук кивает, — прекрасные стихи, в молодости сама зачитывалась им, и казалось, что описывает он настолько постоянные и частые случаи, происходящие в этом мире, — негромко говорит она, — пусть нас в любви одна связует нить… — кстати, бабушка, — мнётся внук, подползая поближе, — я давно хотел спросить… А как… Как соулмейты находят друг друга? Ну или узнают…? — ох, это очень интересная история, Хюниннни, случающаяся увы, не со всеми, — тихо вздыхает та и отрывается от занятия, внимательно смотря на мальчика, — иногда, мы никогда не встречаемся с нашим соулмейтом потому, что. Он умирает. Если ты его никогда не видел, то во сне наблюдаешь его смерть. А потом, живёшь как обычно. Но если он умирает при тебе, то потом у тебя пропадает метка. Кстати, о них. Когда соулмейты, еще будучи не знакомыми друг с другом, находятся рядом, на расстоянии до 10 метров, у них начинает ужасно кружится голова. О, это чувство не спутаешь ни с чем! Кажется, что вот вот упадешь, потеряешь сознание, но нет, ты так же стоишь и ощущаешь это давление. Но вот, когда ты первый раз встречаешься взглядом с избранным, ты чувствуешь еще более невыносимую боль около левого глаза и виска. Это появление белой метки. Метки, значащей что больше не сможешь ты целовать чужие губы. Это значит, что все твоё предназначение в одном человеке. Возможно, несправедливо, но такая жизнь, — заканчивает та и возвращается к вышиванию, оставляя внука наедине с мыслями, и не собираясь более ничего добавлять. Кай сидит только тихо, размышляя, и кажется запоминает эти слова на всю жизнь.

Flashback end.

      Тэхён смотрит на время на часах и понимает, что сегодня буквально первый день за долгие годы, когда он никуда не идёт ночью. Он сегодня не будет убивать, он будет у себя дома и наконец выспится. Мысли о такой манящей постели заставляют его идти быстрее по знакомому переулку. Тут он ходит уже несколько лет, каждую ночь, и знает абсолютно каждый столб и стену. Кан поднимает взгляд на небо, удивительно чистое сегодня. Он смотрит на такую далёкую луну, что сейчас частично освещает ему путь и понимает, что чем-то они похожи. Несмотря на то, что рядом с луной столько звезд, она всё равно одинока. Ей не нужны эти звезды и она не думает о них. Но есть еще солнце. Солнце, что поднимается на небо с уходом луны. Они абсолютно разные. Солнце такое тёплое, даже очень, с ним хотят общаться все, ведь чувствуют исходящую от него энергию, а Луна не нужна никому. Луна освещает только убийц и наркоманов, что бродят ночью. Луна и Солнце такие разные и никак не могут быть вместе. Они просто убьют друга, причинив перед этим невыносимую боль. Но вдруг, Тэхён чувствует сильную головную боль. Луна вдруг расплывается и дыхание перехватывает. Парень приседает медленно, накрывая голову руками и закрывая глаза. Кажется, что вот, прямо сейчас упадёшь, но тем не менее, ты всё ещё чувствуешь. Чувствуешь невыносимую боль, давящую на черепную коробку. Тэхён медленно считает до десяти и чувствует как постепенно боль уходит. Он открывает глаза и смотрит на луну, что уже не троится. Поднимается и продолжает идти домой еще быстрее, не желая разбираться в этом. Подходит к дому, достаёт ключи и вдруг понимает, что он не заперт. А вот это уже странно, ну и пугающе немного, ведь Кан точно помнит, что закрывал дверь. Рука непроизвольно опускается на пистолет, что всегда с ним. Медленно достаёт его, проверяет на наличие патронов и вдыхает воздух тяжело. После чего резко открывает дверь, выставляя пистолет вперёд, но тут крик застревает в горле, и он останавливается как вкопанный. — Ё. Ёнджун хён? — ты наконец вернулся, братик.