Больше не одинока

Я сумасшедшая. Нет, я определённо сошла с ума. После всего, что он мне рассказал, я должна была бежать со всех ног, закрыться у себя дома и забыть кто вообще такие эти Майкл Тёрнер и Стефани Майер. Но нет же, я сижу здесь и пытаюсь понять сказанное им, пытаюсь найти какое-то решение ситуации. Зачем мне это всё нужно? Я бы, может, и бежала бы, если бы не его последняя фраза.. Двумя часами ранее* — Мне совсем не хочется переставать тебя обнимать, но ты уже совсем замерла. Идём внутрь. — Идём. Мы идём по, уже родным для меня, темным коридорам казино, чтоб через два поворота отказаться в огромном зале с громкой музыкой, кучей людей и выпивки. Мы проходим за барную стойку и Майкл заказывает себе бурбон. — Что-нибудь будешь? — Нет, спасибо, я сюда не напиваться пришла. Не понимаю, что он тянет? Сидит здесь, пьёт, по сторонам смотрит, а на меня нет. Мы пришли выпить? Если да, то я домой, спасибо. Я только собиралась раскрыть рот, чтоб начинать выражать своё недовольство по поводу того, чего же мы, всё таки ждём, как к нам подошёл Вишня. Вечно он появляется внезапно. Интересно, где Адель? Наверное, с Аароном. — Привет, Принцесса, Майкл. Как бы я не была рада видеть Вишню, наверняка тревога во мне очень заметна. И когда я обнимаю парня, он берёт меня за плечи, отодвигает от себя и, немного наклоняясь, заглядывает мне прямо в глаза. — Эй, Принцесса, что случилось? — Ничего. С чего ты взял? — Не слепой ведь., — он переводит взгляд на Майкла, видимо, пытаясь найти ответ у того в глазах, но не находит ничего, кроме как ещё большей растерянности и грусти., — Ага. Я понял. Держите ключи, это от моего кабинета, думаю, вам стоит поговорить, в этой суматохе это точно не получится. И всё таки надо было влюбляться в Вишню! Человек, который ещё пару недель назад признался мне в чувствах, сегодня отдает мне ключи от своего кабинета, чтоб мы могли поговорить в тишине с тем, из-за кого я грущу. Это законно вообще, быть таким Лапушкой? Как только мы встаём, он тут же включает свою ухмылку и произносит: — Только чур в моём кабинете не трахаться! — Вишня! Вообще-то у Майкла девушка есть! Вишня как-то сильно удивлённо выгибает брови, а Майкл нервничает и хватает меня за запястье, тащит в кабинет. — Я что-то не так сказала?, — произношу, когда Майкл закрывает замок уже изнутри. — Нормально. Ага, конечно, поэтому у тебя венка на лбу вздулась. Ну-ну. — Присядем? — Пожалуй. Ты ведь говорил, что история долгая, не хотелось бы переваривать всю информацию стоя. Мы перемещаемся на кожаный диван, что стоит у правой стены кабинета, включаем небольшую лампу, что висит рядом на стене, садимся полубоком, лицом друг к другу и некоторое время молчим. Я понимаю,что он собирается с мыслями, ведь, возможно, всё на самом деле сложно и тяжело, поэтому торопить его не решаюсь. Если он сейчас же не отведёт свой взгляд от меня, я наброшусь на него прямо здесь и плевать мне будет на наставления Вишни, на Стефани и на то, что за дверью десятка три чужих мне людей. Но то ли мой жест с облизыванием губ срабатывает, то ли что, но он действительно отводит взгляд к потолку и шумно выдыхает. — Я, блять, понятия не имею, с чего начать. — Давай с начала?, — как-то грустно улыбаюсь. — Ну, двадцать восьмого марта я появился на свет... — Майкл! — Прости, просто нервничаю. — Стоп, какого ты сказал, марта? — Двадцать восьмого. А что? — Это день моего рождения. — Ты серьезно? — Паспорт показать? Ладно, обсудим позже, но это очень интересно. Мы пришли поговорить не об этом. — Да, прости. В общем, постараюсь объяснить нормально. Стефани я знаю всю жизнь, с самого детства. С первого класса мы учимся вместе. Она мне и другом то хорошим не была никогда, хорошая знакомая - максимум. Лет в пятнадцать, когда у всех уже начались отношения, она была единственная, кто не общался ни с кем, странно как-то смотрела на все парочки, хотя до этого вроде нормально всё было. Однажды на дискотеке, когда я с какой-то девушкой танцевал медленный танец она шла мимо и пролила на мою спутницу все содержимое своего бокала. Извинилась, мол выпила лишнего, шатается. Ну как-то замяли тогда, сейчас же я понимаю, что это явно было не случайно... Мда, похоже рассказ будет действительно сложным, он уже шумно дышит, ему тяжело. Не решаюсь как-то трогать его и прерывать монолог, просто молча смотрю на него. — ... Позже, она вроде успокоилась, стала общаться со всеми, как раньше. Изменился только стиль одежды, на более откровенный. Ну, подумали возраст такой, почему бы и нет. Я, тогда, не сказать, что был бабником, но долгих отношений у меня не было. Ну, собственно, как у всех подростков. А Стефани стала сильно навязываться ко мне со своей дружбой. Я особо не нуждался, но потом как-то наша компания основалась, и, волей не волей мы стали чаще общаться. И каждый раз, когда я начинал с кем-то встречаться, она поливала ту девушку грязью. То рассказывала мне о каком-то темном прошлом, то обзывала шлюхами. Боже, да она даже где-то интимные фотографии их доставала! Я, говорит, по доброте душевной, ты не подумай, просто не хочется ей, чтоб я с каким-то "не такими" встречался. Ну я и не подумал тогда, если честно, слишком был увлечен другими девушками, футболом, вообще не до неё мне было, чтоб что-то ещё думать, на самом деле. Ну, так и продолжалось какое-то время, пока я, в конце апреля не получил травму на игре. Сильно прилетело в колено, что там и связкам пизда пришла, и жидкость в колене собиралась, и сустав вылетел - полный набор, короче, боли адские. Упаковали в гипс - ногу не согнуть. А у родителей бизнес общий, хоть они и в разводе, дела ведут вместе, им пришлось улететь в Лос-Анджелес. Стефани стала ходить ко мне, помогать по мелочи, приготовить, подать что-то, всякое. Ну я и проникся к ней какой-то теплотой. Не назвать чувствами, но был очень благодарен ей, она единственная, кто вот так помогал, что уж скрывать. Сам не понимаю, как произошло, но мы поцеловались. Совсем по-детски, я и пожалел сразу, думаю блин, вдруг поймет неправильно, ещё что-то. Так и случилось, она возомнила, что у нас отношения, правда я об этом не знал. Стала такой мамочкой мне, даже через чур, пироги приносила, чаем чуть ли не с ложечки поила. Ну, знаешь, слишком, как одержимая. Мне не по себе стало конкретно, думаю бегает вокруг меня, а я то чмокнул её чисто из благодарности. Но она больше не лезла ни целовать, ни обнимать. Я ещё подумал тогда, что, наверное, поняла девчонка, что не быть нам больше, чем друзьями, обрадовался. А потом, когда гипс сняли, врачи говорили ходить подольше, но аккуратнее, гулять. Я вышел из больницы - она стоит, напрягает уже. Я, говорит, с тобой буду гулять. На мой вопрос "с чего это?" она как на дурака на меня посмотрела, говорит в смысле, мы же встречаемся. Я помню охренел тогда от происходящего, уже и забыл о том поцелуе несчастном. Ругаю себя до сих пор, сам виноват, не нужно было принимать её помощь и вовсе, что уже говорить о большем. Ну я ей и сказал тогда, максимально мягко, чтоб не обидеть. Мол Стефани, пойми, ты хорошая, спасибо тебе за всё, что делала для меня, я ценю, но банально, как друга, и бла-бла-бла. Она резко в лице изменилась, кулаки сжала, дышать так тяжело стала, мне даже как-то не по себе было. В глазах злость такая, будто я переспал с ней и выгнал, не меньше. Ты, говорит, сволочь, я верила тебе, а ты такой сякой. Думаю, во что верила? А она дальше кричит со злостью, слюной брызжет. Говорит я и юбки все эти только ради тебя ношу, бегаю вокруг тебя, всё такое. Вот же странная, на короткие юбки только идиоты западают, если честно. Помню тогда сказал короткое "прости" и ушёл просто домой, чтоб она дальше не нервничала. Ну стыдно немного было, влюбилась девчонка, помогала, а я вот так вот. А она, прикинь, на следующий день приходит всё с той же дежурной улыбкой на лице, опять с чем-то съедобным в пакете. Говорит привет, Майкл, я тебе блинчиков принесла. Я уже тогда успел подумать, что не всё в порядке у неё, если честно. Мы прошли на кухню, она подошла, в щеку поцеловала, я остановил её, объяснил всё ещё раз. Добавил ещё то, что вчера я не шутил, не быть нам вместе, всё такое. Она снова злая, как подменили за секунду, ровно как тогда у магазина. Потом тут же слёзы и она убегает в мою ванну и закрывается там. Кричит, воет. Думаю, боже, ничего же страшного не произошло, чтоб прям вот так вот. А она рисует же, постоянно с блокнотом ходит, может ты замечала как-то. Смотрю, а этот блокнот из сумки торчит. Я достаю, открываю, а там на первой странице мой портрет. На секунду даже как-то мило показалось, рисует меня. А потом я стал листать, и на каждом сраном листе там нарисован я. Стоя, сидя, в гипсе, портрет, только глаза, по всякому. Тогда я понял, что проблемы у девчонки серьёзные, если без шуток. Я ринулся в ванну, она не отвечает. Дверь выбиваю - а она лежит на ванной с окровавленной рукой, представляешь? Сука, в моем доме, в моей комнате, моими лезвиями! Я в машину её и бегом в больницу. Странно, кстати, что её не забрали в псих.больницу с попыткой суицида, но поговаривают, что её родители там договорились. А вот зря, подлечили бы лучше. Я конечно с ней там остался, зашили её, вовремя успели. Она очнулась, схватила меня, снова в глазах сумасшествие, страшно. Говорит видишь, что я сделаю, если ты меня бросишь. Прикинь, просто ради шантажа она пошла и вскрыла себе вены. Я испугался блин, что просто покончит с собой из-за меня. Несколько раз я пытался мягко покончить с этими отношениями ещё месяц. В итоге она однажды при мне вены полоснула себе, один раз ножом в меня кинула. У неё реальные проблемы с психикой, это не шутки. У нас нет ничего, максимум - это она держит меня за руку. Она девственница, наверное, так что ей хватает. А я тупо вот не знаю, что мне делать. Это сложно, сложно представить, что она всё таки умрет, и как бы там ни было - виноват буду я. Если на стадии нашей ещё никакой дружбы она творила херню в сторону девушек, с которыми я общался, то теперь я и вовсе боюсь представить, что она может сделать, если я уйду от неё к кому-то другому. Вот так и выходит, тупо, но как есть, я не могу с ней расстаться, потому что она сразу бросается к лезвию. Он шумно выдыхает, опирается локтями на свои колени и закрывает ладонями своё лицо, устало трёт глаза. Ему стало легче от того, что он выговорился, но сложнее от того, что я теперь всё знаю. Сознание твердит бежать, бежать быстро и не оборачиваться, чтоб в будущем не стать самой жертвой Стефани, но сердце упорно заставляет сидеть рядом с ним и положить руку ему на плечо. — Спасибо тебе., — шепчу., — спасибо за то, что рассказал. Что поделился. Я вижу, как тебе сложно давался этот рассказ, и это ценно, что ты всё таки решился. — Сара, я не знаю, что делать. Я смирился уже со всей той хернёй, что происходила, пока не появилась ты. Проведя почти всё лето без Стефани я решил, что придётся терпеть, авось как-то само разрешится. А потом, приехала ты, и, боже, у меня мурашки от тебя. Я больше не хочу терпеть это все, я хочу с тобой быть, — он немного срывается на крик, оценивая ущербность ситуации, — мне крышу сносит от того, какая ты, я тебя хочу целовать, а что делать не знаю. Я как ребёнок маленький, вру ей о том, что болеет мама или Бобби, чтоб не видеться с ней, чтоб сюда приходить. Скажу, что болею я, так она уже через минуту будет стоять с лекарствами вокруг меня. А если без причины не увидимся - будет очередная истерика, я проверял. Я как в сраном фильме, в чёртовом дне сурка, и я хочу всё изменить, а как - ума не приложу. Он в отчаянии, полностью. Ему больно, сложно, он заложник ситуации, это страшно, на самом деле. — Майкл., — начинаю шёпотом, параллельно поглаживая его запястье., — Это страшно, но...ты ведь понимаешь,что так продолжаться не может? Тебе восемнадцать, это же ненормально, так гробить себя. Сейчас вот так ты терпишь, а потом что? Свадьба, дети и петля? — Я понимаю. Но что ты предлагаешь? Я тоже не могу допустить, чтоб она из-за меня таки закончила начатое несколько раз. Я пытался ей намекнуть о лечении - делал только хуже. Её родители тоже слушать не желают, говорят у них нормальная дочь. — Это пиздецки сложно, но ты справишься. Мы справимся, Майкл, слышишь? Ты мне сильно нравишься, я не собираюсь больше молчать об этом. Думала, может любишь её, боялась что-то говорить тебе. Но сейчас...прости, но я не могу просто так смотреть на то, как ты сгораешь рядом с ней. — Я хочу быть с тобой, Сара. Но я боюсь за Тебя. Всё. Щелчок. Та фраза, что заставила меня прижаться к нему и уткнуться носом в его грудь, снова утонуть в объятиях. Он боится за Меня. Это настоящие чувства, и я, во что бы то ни стало, не отдам его Стефани, ни в коем случае. В первую очередь - для его же спокойствия. Я потянулась губами к нему и он больше не сопротивлялся. Это был самый нежный и чувственный поцелуй за всю мою жизнь. Самый нужный, необходимый, аккуратный. Немного влажный, со вкусом виски и привкусом горечи от предстоящих испытаний. Он сминал мои губы своими, а я дрожала от наслаждения, зарываясь пальцами в его волосы. Его дыхание на щеке, руки на талии - счастье. Его губы на моих губах - счастье. Он - счастье. Всё сложно, всё плохо, всё ужасно, но сейчас я так счастлива, так счастлива...