Часть 1
22 января 2020 г., 12:34
Геральт из Ривии был Ведьмаком. Возможно, кто-то описал бы его как самого великого из представителей его гильдии, несмотря на относительно юный возраст. Ведьмаки сильно отличались от людей, чародеев или эльфов — у них не было родственных душ. Да и разве это было возможно, если они жертвовали своей душой в обмен на их высшую форму. Разумеется, чародеи делали то же самое во время их Вознесения, принося в жертву близких друзей и часть души, получая бессмертие. Но они сохраняли хотя бы крупицу души и поэтому порой могли получить метку. А вот Ведьмаки во время их мутации отдавали все без остатка. Все это знали.
Именно поэтому, когда однажды ночью Геральт резко проснулся от жгучей боли в груди, его удивлению не было предела, стоило только ему осознать, что боль вызвала не рана после жестокой бойни с монстром в ночной тьме, а проявляющаяся метка на коже. Геральт черт знает как долго пялился на нее, прежде чем осторожно провел по ней кончиками пальцев. Очевидно, лишь одно слово пришло ему на ум, когда он понял, что каким-то образом получил гребаную-мать-его метку и только что рожденного соулмейта в придачу. Это было то слово, которым 26-летний мужчина, вот уже как десятилетие полноценный Ведьмак, обобщил все свои чувства по этому вопросу.
— Блять.
***
Юлиан Альфред Панкрац, известный как Лютик (да, как та трава), был отмечен меткой с самого рождения. Конечно же, его родители, как и все знатные дворяне, начали искать его соулмейта среди знакомых и незнакомых семей благородного сословия. Когда поиски не увенчались успехом, они поняли, что кем бы не была родственная душа их сына, она точно не была особой королевского двора. После этого вывода разговоры о его родственной душе стали под запретом. Для семьи Леттенхоф соулмейта Лютика попросту не существовало. Лютик, будучи абсолютно прекрасным и любимым всеми юношей, не мог позволить себе прожить жизнь, так и не встретив своего соулмейта. Поэтому он взял на себя смелость отправиться в путешествие по континенту в поисках человека, предназначенного ему судьбой. Лютик был готов пройти через горы и болота, трактиры и бордели, лишь бы найти своего соулмейта. И тот факт, что ремесло барда всегда его привлекало, был просто удачным совпадением. Через пару лет после начала путешествия Лютик повстречал на своём пути Ведьмака. На всем континенте он был известен как Мясник из Блавикена. Даже по меркам Ведьмаков мужчина был невероятно силён. И да, он был мужчиной. Может, не человеком, но Лютик был готов до последнего вздоха спорить с каждым, кто назвал бы Ведьмака чудовищем. То, как он вёл себя в плену у эльфов, было неоспоримым доказательством того, что он не совсем человек. Если бы Ведьмаки и вправду заботились лишь о чеканных монетах и ничего не чувствовали, то Лютик бы ни секунды не сомневался в том, что этих эльфов ждёт смерть. Собственно, как и его самого, если бы он встал на пути у Ведьмака. Позже Лютик узнал, что Ведьмака зовут Геральт из Ривии. Он был ворчливым и раздражительным взрослым мужчиной с телом двадцатилетнего и, как казалось Лютику, маленьким сердцем. От его цепкого взгляда не укрылся тот факт, что Геральт никогда не позволял себе ходить без рубахи, он даже принимал в ней ванну. Лютик даже подумал, что Ведьмак скрывает метку, ведь он был не из тех, кто станет скрывать шрамы. Само собой, он знал, что у Ведьмаков нет души, а соответственно и соулмейта, но он также знал, что Ведьмаки ничего не чувствуют, а это, в случае Геральта, абсолютно точно было ложью.***
Геральт обнаружил компанию его нового спутника странно успокаивающей. Не поймите его неправильно, чёртов бард был одним из самых раздражающих людей, которых Геральт встречал за все свои 50 лет на планете. И дело было не только в его бесконечном пении, каким бы хорошим оно ни было, но и в том, что бард оказался абсолютно бесполезным на поле боя. На самом деле, он только привлекал внимание чудовищ. Честно говоря, Геральту казалось чудом, что Лютик дожил до своих лет. Ведьмак не мог от него избавиться, как бы ни пытался. Бард всегда к нему возвращался, будь это через неделю или месяц. Если бы Геральт верил в судьбу, он бы подумал, что она пытается ему что-то сказать. Но Геральт не верил в судьбу и не собирался сейчас отвлекаться. Чёрт. Помимо всего у барда была досадная привычка занимать мысли Геральта в самый неподходящий момент. Вот как прямо сейчас, когда он сражался с огромным монстром и не имел ни малейшего желания иметь дело с этим дерьмом. Лютик, как обычно, наблюдал за происходящим с абсурдно близкого, по мнению Геральта, расстояния. Он предпочёл бы, чтобы бард находился подальше, учитывая, насколько опасным и смертоносным был этот монстр. Что за странная мысль? Зараза. Он беспокоится о гребаном барде. Блять. Разве не забавно, что Геральт из Ривии, великий Ведьмак, был настолько поглощен своими мыслями, что не заметил ни рвущейся на нем рубахи, ни предсмертного вопля чудовища, когда он наконец проткнул его мечом, ни задушенного вздоха Лютика, когда Геральт повернулся к нему лицом. Его рубаха лохмотьями свисала с тела, а метка родственной души гордо красовалась на коже. Он понял, что что-то не так, лишь когда Лютик неожиданно заплакал и медленно подошел к Геральту, зажав ладонью рот и вытянув вторую руку в сторону. Теперь Геральт был по вполне понятным причинам обеспокоен. Либо Лютик был ранен (чего, судя по всему, не произошло), либо у Геральта вывалились кишки. Он опустил взгляд, чтобы убедиться что все его органы на месте, и обратил внимание на разорванную рубаху и метку, которая впервые за несколько десятков лет увидела дневной свет. Побледнев, Геральт поднял голову и встретился взглядом со своим бардом. Вплотную приблизившись к Ведьмаку, Лютик почти благоговейно погладил метку на его груди. Он неотрывно смотрел на неё, открыв рот, прежде чем его слезящиеся голубые глаза встретились с выразительными глазами Геральта. — У тебя моя метка. Когда их губы встретились в поцелуе, Геральт впервые за очень долгое время не так уж сильно ненавидел судьбу.
