Трещины на коже

Бен сно­ва про­сыпа­ет­ся от сво­его же кри­ка. В ко­торый раз. Ему сно­ва прис­нился этот сон, этот ужасающий кошмар, хо­тя по­ра бы уже при­вык­нуть. Бен са­дит­ся на кро­вать. Он чувс­тву­ет, как неп­ри­ят­но хо­лод­ный пот стру­ит­ся по его спи­не. Пос­мотрев на ча­сы, он с удив­ле­ни­ем за­меча­ет, что се­год­ня он прос­пал нам­но­го доль­ше обыч­но­го. Хо­тя выс­павшим­ся и от­дохнув­шим Бен се­бя не чувс­тву­ет со­вер­шенно. Хо­рошо хо­тя бы, что се­год­ня вос­кре­сенье, ина­че на­чаль­ник с удо­воль­стви­ем на­чал бы вы­носить ему мозг, мол, ка­кой пло­хой ты ра­бот­ник, Бен­джа­мин Дис­пейр, так еще и не­пун­кту­аль­ный ока­зыва­ет­ся! Но сей­час его бес­по­ко­ит сов­сем не это. Взлох­ма­тив свои ры­жие во­лосы, Бен ус­та­ло взды­ха­ет. Да ког­да же это кон­чится?! Как будто он не достаточно мучился еще в детстве. Кош­ма­ры по­яви­лись вне­зап­но, что до бе­зумия стран­но, и он со­вер­шенно не по­нима­ет при­чины. До­воль­но ред­ко ему снят­ся обыч­ные сны, что уж го­ворить о кош­ма­рах, что на­поми­нали ему о жут­ком прош­лом, ко­торое он пы­та­ется за­быть. Но не забывает. Еще раз не­доволь­но вздох­нув, Бен не­хотя под­ни­ма­ет­ся с кро­вати и мед­ленно бре­дет в ван­ную. Он вклю­ча­ет прох­ладную во­ду, вста­ет под струи, и вос­по­мина­ния нак­ры­ва­ют его с го­ловой. Ему бы­ло пять или шесть лет. На его ра­дость, в ту очень хо­лод­ную зи­му вы­пало мно­го сне­га. И учи­тывая, как дол­го они иг­ра­ли всей семь­ей на мо­розе, не уди­витель­но, что его ма­ма прос­ту­дилась. По край­ней ме­ре, так ду­мали отец и сес­тра. Как жаль, что они не ока­зались пра­вы. Ведь на де­ле все бы­ло го­раз­до ху­же. Все­го за ме­сяц ма­ма из­ме­нилась так силь­но, что ее бы­ло не уз­нать. Пер­вым эта стран­ная бо­лезнь по­рази­ла кис­ти ее рук. Бе­ну нра­вилось, ког­да ма­ма тре­пала его во­лосы сво­ими неж­ны­ми ру­ками, ког­да она с лег­кой улыб­кой на ли­це иг­ра­ла на скрип­ке, вир­ту­оз­но уп­равляя смыч­ком. Сей­час же ее ла­дони бы­ли пок­ры­ты ма­лень­ки­ми тре­щина­ми, и каж­дый раз, ког­да ма­ма каш­ля­ла, их ста­нови­лось на од­ну боль­ше. Все вра­чи лишь в не­до­уме­нии раз­во­дили ру­ками и ни­чего тол­ком не говорили. Ма­му по­ложи­ли в оди­ноч­ную па­лату, и на­чиная с то­го дня, Бен ви­дел ее все ре­же. Взяв по­лотен­це, Бен вы­ходит из ду­ша. Он нап­равля­ет­ся в свою ком­на­ту, под­хо­дит к боль­шо­му де­ревян­но­му шка­фу и дос­та­ет ве­щи. Прос­тая бе­лая фут­болка и си­ние джин­сы, ни­чего не­обыч­но­го в его гар­де­робе нет. Взяв свой не слиш­ком но­вый те­лефон в ру­ки, про­веря­ет все соц­се­ти. А за­тем Бен зво­нит в пиц­це­рию. Нуж­но же чем-то зав­тра­кать, но ес­ли он нач­нет что-то го­товить, то прос­то сож­жет кух­ню, а за­од­но и весь дом к чер­тям со­бачь­им. — Пиц­це­рия "Тук-тук", здравс­твуй­те! Что же­ла­ете за­казать? — го­лос на том кон­це про­вода рав­но­душ­но при­ветс­тву­ет его. — Здравс­твуй­те. Я бы хо­тел "Мар­га­риту" и "Пеп­пе­рони". — Каж­дая по од­ной? — Да. — Хо­рошо, спа­сибо за за­каз. Курь­ер подъ­едет к вам в бли­жай­шие пол­ча­са. Сбро­сив труб­ку, Бен про­дол­жа­ет си­деть. Ему боль­ше не­чем за­нять­ся, кро­ме как си­деть на сво­ем ди­ване и бездумно пя­лить­ся в од­ну точ­ку на бе­жевой сте­не. Этот солнечный день очень хо­рошо вре­зал­ся ему в па­мять. Его одели во все черное, хотя это был один из нелюбимых его цветов. И вообще все вокруг были какие-то грустные и растерянные, словно случилось что-то плохое, что-то ужасное. Бен уже неделю не видел маму и он очень скучал по ней. Он хотел рассказать ей, как он весело провел эти выходные. Бен уже хотел спросить у папы, когда они навестят маму, но тот сам подошел к нему, положил руки ему на плечи и посмотрел ему прямо в глаза. — Бен мне нужно тебе кое-что сказать, — отец тяжело вздохнул словно собираясь с силами. Немного помолчав, он продолжил, — Недавно нашей маме стало хуже, — в детских глазах заплескался страх, — И понимаешь, мама... она... — отец закусил губу, судорожно подбирая слова, — Она умерла. — Умерла? — Бен был удивленным. — Да. Это иногда случается, и в этом нет ничего страшного, Бен, —несмотря на то, что лицо отца выражало конкретно ничего, его голос дрожал. — Хоть мы и не сможем больше увидеть нашу маму, мы всегда будем помнить о ней, — отец слабо улыбнулся. — Сейчас мы все вместе сможем попрощаться с ней. Бен видел зареванное лицо его старшей сестры, безразличное лицо отца. Когда он пошел к гробу, он увидел умиротвореноное лицо матери. Можно было подумать, что она просто спит, если бы не глубокие трещины, покрывавшие ее тело. Через полчаса наконец-то раздается звонок. Бен открывает, берет две коробки пиццы и отдает деньги. Заваривает пакетированный чай и откусывает маленький кусочек. Бросает быстрый взгляд на старую, потрепанную фотографию. Там запечатлена его сестра и он сам. В тот день она учит его кататься на коньках. В тот день их семейный кошмар начался заново. Прошло пару лет со дня смерти матери. Они всегда навещали приходили на ее могилу два раза в год: на ее день рождения и на день ее... смерти. Бену всё еще было трудно смириться с этим, но ему определенно стало лучше со временем. Сегодня был день рождения его сестры, и они все вместе собрались на каток. Сестра давно обещала его научить кататься, и в этот день она впервые с того дня по-настоящему веселилась и улыбалась. Она быстро надела коньки себе и брату и выбежала на каток. Они действительно хорошо проводили время и, глядя на картину своих резвящихся детей, отец не сдержал улыбку облегчения. Он достал свой фотоаппарат и запечатлел этот радостный момент. Сестра звонко смеялась, пока Бен пытался догнать ее. Хоть он только что и встал на коньки, но у него неплохо получалось. Вдруг она упала на колени, и на весь каток раздался жуткий кашель. Отец встал, словно вкопанный, ужас отразился на его лице. Время вокруг словно замерло. Вокруг воцарилась мертвая тишина, и ее раз за разом разрезал сухой кашель. Сестра в панике начала стягивать свои черные перчатки. Отбросив их от себя, она посмотрела на свои руки. А затем закричала. Прохожие катавшиеся рядом с ней с недоумением отшатывались от нее. А она все кричала и кричала, и в этом крике слышался безграничный ужас. Отец подбежал к сестре и сразу же накрыл ее руки своими большими ладонями. Он быстро шептал что-то успакаивающее, а затем взял ее на руки и широкими шагами начал уходить с катка. Идя за ними, Бен сам не заметил, как слезы покатились по его щекам. Хоть ее руки он разглядеть не мог, он догадывался что там может быть. Сестру сразу же положили в больницу. Каждый день Бен и отец навещали ее, стараясь развеять ее тоску, апатию. Каждый день они приносили ее любимые мандарины, читали ее любимые книги. Они хотели вернуть ее к жизни до того, как она умрет. Несмотря на их старания, трещинки тоненькой паутинкой оплетали ее тело. Бену стало казаться, что на больничной койке лежит вовсе не его сестра, а разбитая фарфоровая куколка, которая вот-вот рассыплется блеклыми осколками. Когда его сестра умерла, Бен стоял в черном костюме вместе с отцом с абсолютным безразличием на лице. Лишь спустя несколько дней, когда он осознал, что никогда больше не увидит ее, он зарыдал. Он плакал громко, не боясь быть услышанным. Он выплескивал всю свою боль, всю свою ненависть. Бен хотел вернуть те времена, когда они были живы... Бен глубоко вздохнул. Все. Хватит. Хватит жалеть себя, хватит думать об этом. Прошло столько лет, столько времени, но он никак не может найти в себе силы жить дальше. Скорее всего мама и сестра были бы им недовольны. Скорее всего они хотели бы, чтобы он, не взирая ни на что, был счастливым и был счастлив жить. И чтобы он наслаждался каждой секундой своего времени, ни упуская ни единого момента. Бен смотрит на фотографию сестры с ним и наконец вспоминает все светлое, все хорошее произошедшее с ним. Легкая улыбка появляется на его лице, пока Бен идет в гардеробную. Некоторое время порывшись в ней, находит свои коньки. А затем идет на каток. Бен решает жить дальше, и с каждым мгновеньем ему становится чуточку легче. А за ухом расползается маленькая трещинка.