Ты сводишь меня с ума.

-Джон! Поцелуй Гаррета! – громкий смех, в котором слышится ожидание. Я улыбаюсь, видя на твоем любимом, родном лице широкую улыбку. Прямо как у Чеширского кота. Плевать мне, что я натурал. Плевать мне, что у тебя муж есть. Он всего лишь гражданский. Друзья смотрят с улыбкой – им не привыкать к таким представлениям. Ты обещаешь припасти наш поцелуй на потом, на конец конвенции. Что ж, у меня пока будет время повспоминать, понаблюдать за тобой, вспомнить, какой ты… …Помнишь, как это все началось? На съемках «Торчвуда». На первом «кадровом» поцелуе Джека и Йанто. Я был как бы без сознания. Но твои губы… Боже, до сих пор мне становится жарко, как только вспоминаю. А потом? Не просто поцелуй, а соприкосновение тел. Вот тогда я и понял, что я хочу увидеть тебя у себя в кровати. Или наоборот – зависит от обстоятельств. И обстоятельства мне благоприятствовали - я оказался с тобой наедине. В одной кровати… …Ты не был эгоистичен в постели, как надо было говорить про Джека на съемках. Ты был таким… Нежным, что ли. Показывал, как тебе нравится, и как ты хочешь сейчас. Но ты узнавал и то, как нравится МНЕ, как Я хочу, чтобы ты сделал. Бессонная ночь влюбила меня в тебя. Я проснулся с ощущением чего-то приятного в груди. Врут, что бабочки в животе появляются при влюбленности. Это было похоже на работу мотора нашего автомобиля в моей груди. А тут еще ты проснулся… Ты был таким милым, чудесным, притягательным… Настолько, что я не выдержал и сорвался. Я целовал тебя везде, куда ты допускал, немного смеясь. Я ласкал тебя, вырывал стоны из твоей груди… А потом завалил тебя на себя и прошептал, почти моля: «Войди в меня…» И ты вошел… Такая непривычная боль тут же стала бальзамом на душу, когда стал двигаться во мне. Твой голос сделался хриплым и, когда ты шептал мне на ухо мое имя, мое тело покрывали мурашки. Настолько сильные, что я не мог долго сдерживаться. Я кончил, и тут же твои губы накрыли мои, ласково целуя. Я потом, конечно, прихрамывал, но списал на то, что ушибся, когда лежал под завалами. Мне поверили. А потом я признался тебе в любви. Ты был в шоке, я поцеловал тебя. Как целуются влюбленные – нежно и глубоко. Ты простил мне мою слабость, Джон. Джон… Я не умею мурлыкать твое имя, как ты умеешь мое. Мы решили встречаться. Тайно. Тайно ото всех, от друзей, от твоего мужа, от всей съемочной команды «Торчвуда». И это потрясающе… Каждый раз, как мы встречаемся, я еле сдерживаюсь, чтобы тут же утянуть тебя на диван, в кресло, в кровать – не важно. Лишь бы ты был рядом со мной. …Но вот конвенция заканчивается. Мы все встаем, и тебе напоминают об обещанном поцелуе. Ты наигранно вздыхаешь, прижимаешь меня к себе (один Бог ведает, как я сдерживаюсь, чтобы не запустить руку в твои джинсы!) и крепко целуешь. Крики, аплодисменты, улюлюканье – ничего этого нет. Есть только твои губы и твои руки. Ты отпускаешь меня и шепчешь: -Жди меня сегодня у тебя в 20.00… Я соскучился, - и мы расходимся все по своим делам. Я бегу домой - подготовиться к твоему приходу. Ты приходишь, чуть опоздав. Но это не важно – я втаскиваю тебя за рубашку в квартиру и обнимаю. Вдыхая твой знакомый запах, запах твоего тела, я, кажется, схожу с ума. Вскоре я замечаю, что остался уже без рубашки. Одному Богу известно, когда ты успеваешь это сделать. И я, конечно, стараюсь не отставать от тебя. Ты тихо смеешься: -Гаррет, не спеши, дорогой… - и увлекаешь меня в спальню, где валишь меня на кровать, садишься на меня и позволяешь раздевать и покрывать твое потрясающее тело поцелуями. Для меня это все – как в первый раз. И я говорю то, что говорю из встречи во встречу: -Ты сводишь меня с ума, Джон… - улыбка на твоем лице. Соприкосновение тел и губ. Руки, оглаживающие наши тела. Небольшие и незаметные засосы на твоей шее, и сразу четкие и понятные – на моей. А потом ты… Переворачиваешь меня. Одним взглядом просишь меня… И я первый раз в жизни соглашаюсь. Твои стоны – это так потрясающе и так возбуждает. И я продолжаю. Слышу твой сексуальный хриплый голос: -Гаррет… Любовь моя… - это что-то новенькое…Ты редко так называешь меня. Джон… Я люблю тебя. Я поднимаюсь к твоему лицу и целую тебя, чтобы ты попробовал, какой ты вкусный. Ты с удовольствием отвечаешь, переворачиваешь меня, закидываешь мои ноги к себе на плечи и, не отрываясь от моих губ, входишь. Я никак не могу привыкнуть и потому охаю. Но боль тут же проходит, сменяясь наслаждением от твоих начавшихся движений. Атмосфера, царящая в спальне - потрясающая смесь шлепков плоти о плоть, стонов и причмокиваний… Ты кончаешь. Как всегда, бурно. В твои 46 это потрясающе. Наша с тобой разница в 14 лет почти не ощущается. Следом кончаю я – ты отпускаешь мои ноги и валишься рядом со мной, запечатлевая на щеке поцелуй. У меня хватает памяти взять плед и укрыться. Мы засыпаем в обнимку, но ты успеваешь прошептать, что ты можешь остаться со мной на неделю. Это звучит для меня подобно грому. Но в хорошем смысле. Чтобы скрыть счастливую улыбку, я прячу лицо у тебя на груди. О Джон… Ты сводишь меня с ума….