Maybe you've always been an angel

      Слезы стремительно бегут по обмёрзшим щекам. Лист с заученными наизусть словами, истертый до дыр внимательным взглядом, выпадает из онемевших пальцев. Но юноша тут же подхватывает драгоценную бумажку, пока она не канула под порывами ледяного ветра.       Он так долго любил его, считая, что не получит ответных чувств никогда в жизни. всё это время он искренне пытался верить, что Чимин, как и его родители, Чона терпеть не может из-за его привычки курить и выпивать по пятницам. Он даже отбросил табак в дальний ящик из-за сморщенного носика Пака во время их разговоров.       Он думал, что каждый раз, когда родители Чимина выгоняли Чона из их дома, потому что не желали такую компанию для своего драгоценного сына, Пак молчал, только потому что был солидарен с ними       Он боялся, что все их поцелуи и объятия в темных углах были для Пака мучением, в какой-то степени принуждением. Он не хотел вынуждать любимого человека быть с ним, но все никак не мог отучить себя от него.       Он искренне верил, что Чимин уезжает, чтобы больше никогда не видеть Чонгука в своей жизни. Когда парень узнал об отъезде любви всей своей жизни, он разгромил половину квартиры, выпил все запасы алкоголя и написал очень длинное письмо на личную почту Пак Чимина.       Но он никак не ожидал, что в ответ придет ещё более длинное письмо от возлюбленного.       «Чон Чонгук. Чонгук-и. Я… мне сложно писать это. Я думал, что всё это для тебя просто игра. Что я очередная цель. Мне было так трудно каждый раз выслушивать упреки родителей, а потом ругаться с ними вдрызг защищая тебя. Ты... ты ни разу не видел этого, я скрывал изо всех сил. Потому что боялся, что будешь смеяться надо мной. Ха, я чуть не уехал, не узнав всей правды… Ты всегда был для меня ангелом, несмотря на то, что мои родители каждый раз выпроваживали тебя из моей жизни за плохие привычки. Но единственной плохой привычкой, которой я от тебя заразился была любовь. Я не ожидал, что когда-нибудь увижу от тебя сообщение длиннее трех слов. Чонгук, я уезжаю. Я уезжаю из-за тебя. Потому что мне было бы больно слышать отказ. Я, возможно, совсем дурак, говоря это сейчас, после всех тех слов… Чонгук, я люблю тебя, но сейчас ничего не изменить!.. Я не знаю вернусь ли, а если и вернусь, то не уверен, что чувства друг к другу ещё будут в наших сердцах.

Прости, прощай, мой ангел. Твой Пак Чимин.»

      Если бы он только мог всё исправить, если бы он сделал это раньше. Он так долго отталкивал, не показывал чувств напрямую. Он так долго тянул, что упустил самое большое счастье в своей жизни.

Юнги-хен: Ещё не поздно всё исправить, дурак. Самолет через два часа. Если ты поднимешь свою депрессивную задницу прямо сейчас, успеешь поймать своё счастье за шкирку.

      Чимин боялся. Боялся потерять самого дорого за последнее время человека признанием. Он знал, что Чонгук не святой и разбил кучу хрупких сердец. И Пак не хотел становиться очередной игрушкой. Но Чонгук всё равно был для него ангелом.       Каждый раз, когда они лежали на кровати размышляя об устоях современного мира, они как будто пропадали во времени, забывали о правилах и просто были собой. Чимин был уверен, что Чон не был таким ни с кем кроме него. Однако крошечный червь сомнения продолжал грызть сердце. «Может быть, он делает это, чтобы развести меня на секс?». Но об этом и речь ни разу не заходила, даже вскользь.       Они только целовались. Но каждый поцелуй был настолько личным и трепетно-волшебным, что ни о чем ином и мечтать не хотелось. Пак и не думал, что это бунтарь (как он себя показывал людям) может быть настолько нежным и… надломленным.       Ангел. Иного слова Чимин подобрать не мог. Чонгук был истинным ангелом, несмотря на некоторые вредные привычки, душой он был чистейшим ангелом. Он рассказывал о своем детстве, об удачах и потерях, об учебе, о семье. Он раскрывался как в последний раз, как будто держал это в себе целыми веками. А Чимин слушал, вкушал и запоминал такого Чонгука.       Но вот родители этого парня не принимали абсолютно. Ну подумаешь, застали несколько раз за курением. Это же не значит, что их горячо любимый сыночек тут же переймет эту привычку. Не так же это работает, а совсем даже наоборот. Чон бросил, потому что Чимин отказывался от поцелуев со вкусом табака. Пить перестал, чтобы лишний часик полежать с Паком и поболтать, взамен шумной вечеринки в компании большого количества алкоголя.       Но Чимин всё равно боялся, настолько, что поддался наставлениям родителей уехать, чтобы не мучать ни себя, ни его. А когда на его почту пришло письмо, пожалел, но выбора у него уже не было. Родители и в начале то особого выбора не давали, так что всё было давно решено.       «Чимини. Привет, прости, что я пишу это только сейчас и за то, что вообще пишу. Я так долго не осознавал, что сейчас очень трудно. Ты уезжаешь… именно это дало мне толчок к решительным действиям. Глупо просить тебя остаться, только потому что мне будет больно. Слишком эгоистично, но именно так я сейчас и поступаю. Я пытался бороться с этим чувством, пытался уйти от него. Но я только больше провалился в тебя, как бы странно это не звучало. Я люблю тебя, Чимин, прости, что так долго молчал. Прости, что не смог дать тебе того, что ты заслуживаешь…

С любовью, Всегда твой Чонгук

»       Он любит! Он все это время любил. Это же всё меняет… нет. Это ничего не меняет. Ведь окончательной точкой в решении Чимина стало принуждение родителей, без права выбора. Чонгук его точно не дождется… - Чимин! – Чонгук почти падает, пытаясь восстановить дыхание после долгого бега. Любовь всей его жизни всего в паре метров от него. Его глазки сияют неподдельным счастьем вперемешку с удивлением, он уже готов броситься к Чону, но мама хватает руку Чимина, не позволяя двинуться с места. - Чонгук… - выдыхает он, с силой дергая рукой. Пара рывков и угрожающий взгляд, как рука выскальзывает из крепкой хватки. Пак срывается с места, повисая на шее любимого, едва глуша тяжелые всхлипы. – Гуки…       Чон прижимает к себе хрупкое тело. Улыбка росла в геометрической прогрессии, а слезы так и просились наружу. Чимин утыкается носом в шею любимого, прижимает его ближе, постепенно приходя в себя. Эти объятия ощущаются совсем по-другому. И нет, не из-за того, что встречи могло и вовсе не состояться. Наконец признавшись в своих чувствах, приняв их и осознавая. В этих условиях сердце колотиться в три раза быстрее, требуя чего-то большего. Хочется закрыться где-то в темной комнате, только вдвоем и… насладиться чувствами и спокойствием, теперь, когда всё точно решено. - Чонгук, - Пак, к огромному разочарованию Чонгука, немного отстраняется, застенчиво улыбаясь. Чон наблюдает за тем, как парень в его объятьях сжимает пальчиками чужую рубашку и не поднимая глаз шепчет. - Поцелуй меня, пожалуйста…       Младший нерешительно склоняется вперед, даря перед поцелуем нежную улыбку. Легкое соприкосновение превращается во что-то более теплое, доверительное и глубокое. Хочется остаться в этом моменте настолько долго, насколько это возможно. Соединить сердца воедино, слиться в счастье и навсегда, только вместе, только так и никак по-другому.       И если бы не многозначительные покашливания родителей на фоне, неизвестно, когда бы они смогли отстраниться друг от друга. Улыбнувшись напоследок, Чимин решительно поворачивается к семье, закрывая Чона своей спиной. - Сынок, - мама берет Чимина за руку, неловко поглядывая за его спину, - мы с папой подумали и… - Чимин, на данном этапе мы видим вашу нежную любовь в самом разгаре, но, - отец осторожно подходит немного ближе, - мы боимся, как бы это не сделало больно вам обоим. Поэтому вместо твоего отъезда на три года мы предлагаем следующее. Ты уедешь учиться в Лондон, но всего на год. В это время Чонгук будет под нашим присмотром. Мы хотим, Чонгук, чтобы ты бросил вредные привычки. Возможно, для вас это звучит, как ущемление прав, но… для нас это важно. Чонгук будет каждую неделю приходить к нам домой, так будет проще отслеживать твои успехи. Тогда же ты и сможешь связываться с Чимином по Skype. И если к концу года ваша любовь будет настолько же сильна мы не будем противиться этим чувствам. - Ну знаете, - Чимин начинает свою недовольную тираду, но его прерывает Чонгук, нежным поглаживанием по талии. - Я согласен, - Чон обворожительно улыбается, - Я хочу измениться ради Чимина и, если вы мне в этом поможете я буду очень благодарен. - Родители одобрительно кивают, дают молодым время на прощание и отходят, чтобы не мешать. - Чимини, я обещаю, что мои чувства не потеряются ни на каплю, - Чон прижимается своим лбом к чужому, грустно улыбаясь, - я буду тебя ждать. И я сделаю всё, чтобы мы были вместе. - Я вернусь, очень скоро, - Пак привстает на носки, чтобы мягко чмокнуть парня в щеку, - И как только я вернусь, хочу видеть твою безупречную мордашку здесь, с цветами и улыбкой! А потом ты меня крепко обнимешь и поцелуешь так, чтобы у меня ноги подкосились. - Обещаю.

***

- Привееет, - на экране появляется улыбающееся лицо и активно машущие руки, - Чонгуки я так скучаю, как ты там? Родители не надоедают? - Чимин, мы вообще-то тоже тут, - Папа выглядывает из-за плеча парня, задорно улыбаясь, и возвращается к чтению своей газеты. С сыном он разговаривал утром, а сейчас дает молодежи время общаться. - Не переживай, Солнце, твои родители просто ангелы. – Чон подмигивает собеседнику, откидываясь на спинку кресла, - Делаю успехи, неделю вообще без сигарет, а не как это было, только за три часа до встречи с тобой, из алкоголя только бокал вина за ужином с твоей семьей. - Не сложно? – лицо на экране ненадолго пропадает, а позже появляется уже с чашкой зеленого чая. - Это ради тебя, так что не так уж и сложно. Как ты там? Как танцевальная школа? - О, Чонгуки, если бы не разлука с тобой, я бы сказал, что идеально. Но на самом деле мне очень нравится. Я так мечтал учиться у профессионалов и сейчас у меня столько возможностей для этого! Но я бы не остался здесь навсегда и не только из-за того, что тебя тут нет. Просто Лондон Лондоном, но в Корее я себя чувствую лучше. - Посмотрим, как ты через год говорить будешь. - В крайнем случае, заберу тебя сюда, - Пак хитро подмигивает, отпивая немного чая

***

- Спину прямее, хорошо. Чонгук, ты делаешь успехи, - госпожа Пак, устало садится на кресло, давая Чонгуку время на передышку, - Прошел всего месяц, но ты так стараешься, что я бы хоть сейчас вернула Чимина. Однако уговор... - Я ещё не чувствую себя готовым к встрече, если честно, госпожа Пак, - парень, бросает неуверенный взгляд на маму Чимина. - Почему же? - Ну, он так изящен… и его танцы к тому же. А я просто неуклюжий медведь, который даже любимого на медляк пригласить не может. - Ах, Чонгук, и медведя без слуха можно научить танцу, при желании. А оно у тебя есть. Однако, в этом плане тебе повезло. Я заведую академией танца в Сеуле, собственно так нам и удалось с такой скоростью устроить Чимина в Лондоне. Я могу договориться насчет тебя… - Правда? Ох я был бы очень вам благодарен, госпожа Пак!

***

- И раз, выпад, пам, назад. Отлично! – Последние биты ударяются о стены, а Чонгук жадно глотает воздух. Он всё ещё стоит в позиции с закрытыми глазами, пытаясь восстановиться, когда Хосок хлопает его по плечу, - Хорошо поработали, на сегодня это всё.       Чон поспешно прощается с хёном и покидает студию. Сегодня суббота, так называемый «день контроля» и он не может позволить себе опоздать. За прошедшие полгода многое поменялось, но желание увидеть Чимина всё ещё с ним. Они прошли уже половину пути. Чонгук даже называет госпожу Пак мамой. Он не курит, не пьет с самого отъезда любимого, кроме того всё-таки начал заниматься хореографией, чтобы соответствовать ему. И как говорит Хосок (собственно, его наставник по танцам) у Чона неплохо получается, можно даже сказать, превосходно.       Чонгук влетает в дом как раз, тогда, когда слышатся первые ноты вызова по Skype. - Прииивет, - как ни в чем не бывало, парень приземляется на диван с ноутбуком в руках, ловя на экране счастливые глаза возлюбленного. - Гуки! – Чимин перекрасился в блонд и Чон никак не привыкнет к новому, ещё более светлому, образу парня. Пак на записи, радостно машет руками, принимаясь рассказывать всё что произошло с ним за эту неделю. Младший лишь внимательно слушает и пропитывается это бешеной энергией, которая чувствуется даже через экран.       Чимин не знает про то, что Чон теперь тоже танцует, это своеобразный сюрприз. Потому и про ежедневные тренировки он не догадывается, а это значит, что у Чонгука нет права на опоздание к их еженедельному сеансу. - Вот, а ещё я очень-очень жду нашей встречи, чтобы ты выполнил своё обещание, - протягивает Чимин, довольно сморщив носик. - Малыш, - Чонгук разражается звонким смехом, влюбленно смотря на чудо в экране, которое сидит в худи Чона между прочим (и когда он успел его отжать). – Тебя ждет огромная концертная программа. Я уже заказал клоунов. - Ой, давай без клоунов, я их боюсь, может лучше… тихий семейный ужин, а потом… луна, мы вдвоем, поцелуи и… ах, я так скучаю по тебе, мне так хочется опробовать все эти штучки для парочек, хочу наконец насладиться тобой. – Пак теряет весь свой задор, лицо тускнеет, и Чонгуку кажется, что по щеке бежит слеза. - Солнце, а ну прекратить нюни, - несмотря на желание разрыдаться здесь и сейчас, Чонгук выдавливает улыбку, пытаясь настроить парня на прежнюю волну. – Мы прошли уже полпути. Всего через шесть месяцев я буду рядом, слышишь? И поверь. Мы наверстаем упущенное время.

***

      Чонгук откладывает ноутбук, закончив разговор с Чимином. Мама Пак, пару минут звала на ужин, потому он отправляется в столовую. Где его уже ожидают люди, ставшие родными за последние семь месяцев. - Чонгук, - начинает глава семьи Пак, как только парень садиться за стол. – До приезда Чимина осталось меньше полугода. Ты, наверно, уже понял, что мы против вашего союза ничего не имеем и будем рады принять тебя в нашу семью. И мы хотели бы… - Короче, - Госпожа Пак бесцеремонно перебивает супруга, - Мы были бы в восторге, если бы ты сделал предложение Минни по его приезду. - Оу, - парень немного опешил от этой новости и отложил столовые приборы, - Я… неожиданно. - Мы дадим тебе время подумать и поймем если ты не согласишься!.. - Нет-нет, что вы! Это просто несколько неожиданно, но… я, - Чон глубоко вздыхает, собираясь с мыслями. – Я хочу быть с Чимином. Хочу, чтобы он был моим мужем, чтобы носил мою фамилию, мою одежду, расхаживая по нашей с ним квартире и смеясь над моими глупыми шутками. Но согласится ли он? - О, поверь мне, Чонгуки, - мама ехидно улыбнулась, - Я вчера разговаривала с ним, и он только и делает, что болтает про ваше совместное безоблачное будущее. И если он не согласиться, то это будет не он.       Чимин не ожидал, что родные встретят его в аэропорту так. Ну для начала, он даже не мечтал застать родителей за милым щебетанием и объятиями с Чонгуком. Пак, конечно, думал, что они сблизятся, но, чтобы настолько? Когда его собственная мама чмокнула Чона в щеку и легко подтолкнула к Чимину, блондин вообще выпал. - Привет, - Чимин утыкается в родную грудь, осознавая, что Чон явно подрос и окреп за этот год, но это всё ещё тот же парень, по которому он так долго скучал. – Я дождался… - Чимини, - Чон почти что пищит, подхватывая своё чудо на руки, чтобы обнять как можно крепче. Старший в его руках звонко смеется, не отрывая влюбленного взгляда от своего парня.       Чонгук нехотя разрывает объятия, отходя от любви всей своей жизни на шаг. Улыбка на его лице из счастливой превращается нервной и кажется, каждый в аэропорту может почувствовать нервозность, исходящую от него. Родители затаили дыхание, Чимин боится шевельнуться. Его светлую голову посещают самые страшные мысли, но парень пытается их выбросить. Однако, когда Чонгук начинает говорить, воздух из легких Чимина резко пропадает. - Пак Чимин, Минни. Ты был моим смыслом жизни последние два года, и я не желаю тебя терять. Ты знаешь, это первые мои серьезные отношения, и я надеюсь, последние. Я никогда ни для кого на этой планете не сделал бы того, что сделал для тебя. Я люблю тебя, Минни, - Чонгук плавно становиться на одно колено, протягивая перед собой кольцо. Младшего Пака бросает то в жар, то в холод, слёзы по щекам бегут беспрестанно, - Чимин, ты согласишься носить мою фамилию и терпеть меня двадцать четыре на семь в своей жизни? - Дурак… - шепот срывается с губ, а потом Чимин активно кивает своей блондинистой головой, принимая кольцо на безымянный палец правой руки. Он тут же поднимает своего жениха с колен и утягивает в долгий нежный поцелуй. Люди останавливаются, хлопают, поздравляют, а потом начинает играть скрипка. И тогда Чонгук резко переводит своего партнера в позицию для вальса. Чимин про себя восхищается умениям парня и ставит в голове напоминание, чтобы позже расспросить откуда такое мастерство, которое скользит в каждом движении даже такого простого танца.

«Я не знал к чему приведет наша первая встреча тогда в коридоре университета. Но одно скажу точно, в то что родители примут мою позицию и увидят в тебе ангельские замашки, я верил всем сердцем»