Синдром мерзавца или жизнь с хронической болью куда хуже, чем я ожидал.

(The Moth & The Flame – Monster)

      — Будь ты проклята, - проклинал Хикигая собеседницу. – Как ты вообще выучила комбинации «Карин»¹, их же там целая куча?! Кавасаки издала короткий смешок.       — Пустяки. В этой игре важно не заучивать комбинации, а работать головой, - ответила она, задернув нос. – И вообще, я ожидала от тебя большего, чем просто «Зангиева» (*). У этого персонажа ведь достаточно покрутить стиком два аккуратных круга и ультра-атака готова.       — Знаешь, кстати, кого он символизирует, когда весь такой разъярённый и красный, как рак?       — Не знаю. Наверное, тебя? Ты сейчас вылитый он, - Кавасаки громко засмеялась. Она явно получала удовольствие, кидая колкие насмешки в проигравшую сторону. Юноша отрицательно зацыкал языком.       — Он - вылитый советский гражданин нынешней России, который побывал на Кубе и вернулся обратно, но уже с криками: «Я хочу обратно! Там было лучше, прямо как раньше!» - пояснил он. Школьники возвращались по полупустой улице с экскурсии аркады и пребывали в добром расположении духа, хотя состояние юноши было достаточно спорным. Несмотря на хорошо проведённое время, он всё же ощущал накатившую хандру, потому, как и многие, плохо переносил поражения. Но рушить сентиментальность момента так и не решился, ведь сейчас даже февральский ветер, встречно обдувавший неприкрытое шарфом лицо, вовсе не казался холодным, а скорее наоборот, по-весеннему тёплым. Хикигая посчитал, что будет по-джентельменски проводить спутницу до дома и, пока исполнял условно-мужской кодекс, оглядывался по сторонам. Вся улица шла вдоль под высоким полотном наземного метрополитена, конца которой было не видать. По сторонам располагались мелкие двухэтажные коттеджи из кирпича. Большая часть из них представляли всяческие заведения или мелкие магазинчики, что было очевидно по ярким указателям и пёстрым вывескам домов. В странах Азии развитие малого и среднего бизнеса — это основа демократизации собственности.       — Тяжко здесь бывает жить? – спросил Хикигая.       — А? Почему? - Кавасаки вопросительно наклонила голову.       — Ну, просыпаться не с первыми петухами, а с проездом электровоза. А за окном ещё и голоса прохожих, лавочников этих - и всё это сливающиеся в один поток шума, плюс ко всему, раздражающие сигналы проезжающих машин.       — Да нет, не очень-то и мешает. Здесь, как раз-таки наоборот, очень тихо и спокойно, – сказала девушка, затем сделала глубокий вдох, наполнив легкие воздухом родных улиц. – А ты где живёшь? Наверное, где-то в глухой горной деревушке, судя по твоим умозаключениям.       — Да почти в таком же районе, - расплывчато ответил Хикигая, вертя головой по сторонам.       — Ты чего? - удивилась Кавасаки, глядя на него.       — Ничего, просто меня преследует странное ощущение, будто кто-то наблюдает.       — Кому, вдруг, понадобится следить за тобой? Масонам? Или может иллюминаты?       — Куда там. Я - персонаж серый и малообщительный, - сказал он, разведя руки в сторону.       — Правда? А я как раз думала, что ты человек компанейский, - коротко ответила она и продолжила бодро шагать. Хикигая же передвигался медленным, черепашьим темпом, тщательно оглядываясь вокруг. Они проходили мимо плоского по строению здания, на вид больше напоминавшая картонную разноцветную коробку, занавешенную плотными железными ставнями в зелёный цвет. Верхний этаж был нежно-бежевого цвета, где зияла надпись «Vege-Pal» в цвет той же зелени, что и ставни. Чуть выше надписи красовалось изображение овощей, скомканных в одну добротную кучу. Хоть и дом выглядел весьма тусклым и обветшавшим, рисунок был ярким и свежим, словно овощи вот-вот сорвали с грядок. Напротив стояла одноэтажная длинная постройка, окрашенная в сине-белые полосы, с широкой парковочной зоной. На лобной части зияла красная вывеска «Jonathan’s», обведенная синим контуром. Это было чем-то вроде семейного заведения. В окнах виднелись мелькающие посетители: кто в большой шумной компании вел беседу, судя по активной жестикуляции рук, сотрясающих воздух вокруг, а кто трапезничал в глубоком одиночестве, придаваясь теплым порывам ностальгии по отрочеству. Пока он изучал окрестности, Кавасаки прекратила идти, щурясь куда-то вдаль.       — Это что, Тайши идёт? Да ещё и с девушкой… – тревожно произнесла она. Хикигая любопытно поднял на них взгляд и тут же пожалел. Когда уже расстояние между ними было фактически ничтожным, младший брат девушки неохотно помахал рукой им навстречу.       — Здрасьте… То есть, «здравствуйте», - вовремя осёкся он.       — Угу. – промычал Хикигая.       — Тайши!       — Привет, сестрица. Девушка проигнорировала тёплое приветствие.       — Ты на время смотрел? Что скажут родственники этой девушки? Её наверняка уже ищут. – возмутилась Кавасаки, затем бросила оценивающий взгляд на его спутницу. Форма той же средней школы. Она невысокого роста, но и низкой назвать её было сложно. Короткие стриженные, до плеч, волосы, заколка-брелок в непослушной чёлке и нефритовые, до боли знакомые, глаза. – Может представишь хоть?       — Да, конечно. Это…       — Хикигая Комачи, - девушка вовремя вставила свою речь, будто ждала подходящего момента. – Приятно познакомиться.       — А, так это ведь… получается… вы же… - Кавасаки удивлённо водила пальцем между родственниками. – О-у-у…       — Угу. Можешь не беспокоиться. Один родственник уже тут. – подтвердил её догадки Хикигая старший.       — Б-братик… - робко пробубнила Комачи, разглядывая его воротник. Братик так ничего и не ответил. — А чего у вас вид такой кислый? Тайши, ты чем-то обидел её? – Кавасаки прозвучала разочарованной.       — Нет! Я бы ни за что… – воскликнул её брат, позже переходя на полушёпот. – По крайней мере, это не моих рук дело. Т-т-точнее ног… Тут Хикагае показалось, что упрёк был в его сторону. Он тут же оживился.       — Ты смотри-ка! Неужто где-то неподалёку яйца раздавали? – он косо глянул на юношу и тут же получил локтем промеж рёбер.       — Даже не думайте начинать! – грозно обратилась Кавасаки обеим сторонам. Над ними так и нависла неуютная тишина, которую никто пока не торопился развеять.       — Пожалуй, тут и разойдёмся. Твой дом, похоже неподалёку, – Хикигая издал усталый вздох и начал потихоньку отступать.       — Погоди! А как же лимонное дерево, что у нас на лужайке? Я же обещала тебе его показать, – сказала Кавасаки, в надежде задержать юношу.       — В другой раз, ну или просто сфоткай и отправь, - ответил он, медленно отдаляясь.       — У меня ведь и номера твоего нет, - прошептала она ему вслед.       — Я тоже, наверное, пойду. Спасибо, что проводил, - сказала она, затем обратилась к старшей. - Было приятно познакомиться.       — Ага, - вяло ответила ей та. Даже если учесть маленький нюанс Хикигаи, тот шустро дошёл уже до самого входа в метро.       — Хачиман, подожди! Пожалуйста! – слышалось за его спиной. Девушка торопилась поравняться с ним. – Спасибо.       — Не за что. Я остановился из-за них, - сказал он, взглядом указав на ступенчатый подъём вверх.       — М-можно тебе помочь? – неуверенно предложила младшая сестра. Но на свой вопрос она получила лишь вопросительный взгляд. Воцарилась гнетущая тишина. Был слышен лишь только мерный стук ботинка о поверхность, но и он прекратился, едва поезд показался вдали. Пройдя к первой свободной скамье, родственники уселись и продолжили непринужденно играть в молчанку. У девушки был поникший вид. Её взгляд опущен в пол, а рот слегка приоткрыт, словно она собиралась с мыслями, чтобы что-то сказать.       — Как… Как дела в школе? – вдруг она решила подать голос. Хикигая молчал. Не подавая виду младшей сестре, что чувствовал жуткое раздражение, он продолжил разглядывать серые стены вагона.       — Нормально, – выдавил он из себя, спустя довольно продолжительный отрывок времени. Девушка тут же приободрилась.       — Ты с кем-нибудь подружился? Хикигая отвечал сестре не сразу, с долгими утомительными перерывами.       — Угу, даже не представляешь. Обзавёлся целым фан-клубом, – он вполне холодно подначивал. Комачи на миг замялась, думая стоит ли продолжать наседать, ведь последний нормальный разговор между ними был недели, так, две назад, если её подсчёты верны. Стараясь ловить каждое его вербальное движение, она до сих пор не могла понять его настрой: нейтральный или негативный? Затем она глянула ему за шиворот. Шея выглядит согнутой, а значит - расслабленной, значит я ему не докучаю – с облегчением подумала она про себя.       — А как ты… Как ты познакомился с Кавасаки-сан? – продолжила она.       — Само как-то получилось. – ответил он, пожав плечи.       — А почему… - она не успела договорить, как тормоза поезда издали оглушительный визг, уведомляя о остановке. Её слегка качнуло в сторону. Ещё она не заметила, когда её брат успел так быстро подняться с места и оказаться у дверей.       — Наша остановка, - сказал он через плечо. Выйдя из поезда, парень начал шагать в сторону дома. Быстро поравнявшись с его левым плечом, рядом шла Комачи.       — Б-братик… - она говорила неторопливо, с влажными, щенячьими глазами.       — Хватит. – устало ответил он. По дороге домой они больше и словом не обмолвились.

***

      Конец февраля. Холодный смрад постепенно увядал, а за ним уже стремительно врывался тёплый весенний сезон, ознаменовав свое прибытие проливным дождём и, якобы, смывая все остатки зимы. Хикигая молча распластался на парте головой окунувшись в неприметную мелодию, доносящуюся из наушников. Но как бы он ни старался вникать в ритм, всё равно было не слышно. Он раздраженно обернулся на причину.       — Ну Хаято! – уныло прозвучала Миура.       — Прости, но сегодня у меня клуб. - извиняющимся тоном произнёс куртуазный блондин.       — Я думала ты угостишь меня после школы мороженным, а вместо этого ты разбиваешь мне сердце, - сказала она максимально жалобным голоском. Остальная часть группы коллективно испытывала что-то вроде немого восторга, наблюдая за их диалогом. Хикигае же показалось всё как-то уж больно натянуто, как будто вся эта ситуация строго отрепетированная часть бульварного театра. Но больше всего ему была интересна своя одноклубница, которая явно отставала от своей общины. Юигахама не могла найти себе место, метаясь с одной ноги на другую, словно ей нужно было выйти по нужде.       — Но у тебя ведь такая классная фигура, Юмико. Аж, как бы, завидно чуточку. Не боишься испортить? – вклинилась в разговор она.       — Ох, глупая. Что ты такое говоришь? - блондинка еле сдерживала улыбку, слушая лесть в свою сторону. – Кстати, помнишь мы видели одну выскочку, из класса каких-то «спецботаников»? Как её там звали? - спросила она у подруги, щелкая пальцами рук, в надежде на подсказку. — Юкио-какая-то-там, вроде? Блин, Эбина знает! Вот только, где она сейчас пропадает?       — Ой, да! Юкинон просто обалденная! - Юигахама прямо засияла, поняв о ком идёт речь, затем тут же осеклась.       — Юкинон?       — Да ладно вам! - своевременно вмешался Хаяма, - Юмико, после клуба я с тобой.       — Окей, Хаято. Напишешь тогда, - услышав, девушка явно приободрилась. Дождавшись конца бессмысленной постановки, Хикигая обернулся обратно к себе. Ну, а где, собственно, пропадает моя соседка? – подумал он, глядя на пустующее место впереди. Однако, ждать ответа долго не пришлось. В дверях с приободренным видом появилась она.       — Что я пропустила? – сказала Кавасаки, плюхнувшись на собственное место.       — Жаль, что таблетки не помогают и от нравственной боли, – сказал он со вздохом. – Кстати о ней… Стоило только вспомнить про боль, как она тут же вернулась из глубинных потёмков сознания. Хикигая похлопал по карманам пиджака в поисках спасительной пилюли. При выходе из кармана бутылёк показался необычайно лёгким и характерного бренчания не последовало.       — Нет… - растерянно сказал он, разглядывая прозрачную оболочку. – Нет, не может быть, я же утром проверял! Он был наполовину полон. Однако, этот факт уже не очень интересовал его. Сейчас он начал думать о том, где бы побыстрей раздобыть новую порцию анальгетика. И мысль сразу пришла, вот только...       — Слушай, Юмико. Мне тут отойти кое-куда надо, — вдруг снова начала Юигахама.       — О! Тогда купи мне кокосового молока, как будешь обратно идти.       — Э-э-э... Ты не поняла. Я вернусь только к концу обеда. - её голос звучал очень неуверенно. Миура вдруг поёжилась.       — Что-то ты мне не договариваешь, Юи.       — Да вот, понимаешь, дел накопилось и, э-э-э, ещё я в клуб вступила. Потому у меня сейчас в голове, типа, такая каша, понимаешь? – Юигахама нервно засуетилась.       — Нет, ни черта не понимаю. Я ничего не поняла из того, что ты сейчас хотела мне сказать. Сама себя слышала? Не можешь сказать по-человечески? - она с усталым видом отвела взгляд. – Уф, терпеть не могу людей, которые вечно темнят.       Тут в помещении воцарилась пугающая атмосфера, доходили только редкие перешептывания. А у Хикигаи в голове был лишь один мат-перемат. Зловонное чувство, что возникло в области груди и раздражающе зудело было не от явного злоупотребления междометиями "э-э-э", "а-а-а", с которых начинается едва ли не каждая вторая фраза Юигахамы. Оно зародилось от мысли, что обычно в таких ситуациях ему абсолютно фиолетово на происходящее вокруг и с кем-то, кроме него самого. Что нет никакой важности, необходимости или моральной привязанности к кому-либо из них. А что сейчас не так? – задавался он вопросом. Что изменилось? Что за нелепая блажь настигла меня? Сейчас он чувствовал только, как в нём бурлила злость и горькая обида, словно вода в закипающем чайнике. Как свежая открытая рана, из которой сочилась алая кровь, пульсируя вновь и вновь. Как безликая длань вдруг больно хлопнула его по затылку, придавая неведомой уверенности и ещё большей злости, провоцируя на иррациональные действия. Шепот утих и сменился скрипом стула.       — Заткнитесь! Достали уже, - бросил Хикигая с дерзким видом в их сторону. Никто явно не ожидал такого резкого замечания. Первой, само собой, пришла в себя Миура.       — Пасть закрой, ущербный! - со свирепым лицом произнесла она. Ей в ответ прилетел издевательский смешок.       — А то что? Ты всего лишь тупая блондинка, которая ведет себя чересчур надменно, - Хикигаю будто бы переклинило. Сзади за край пиджака его, почти незаметно, одёрнула Кавасаки, пытаясь отключить функцию альтруизма и вернуть ему здравый смысл. Брови Миуры хмуро исказились, а на лбу тоненькими линиями проступили еле заметные морщинки. Тут шайка бесов повыскакивали с мест. Из них вышел самый высокий и мясистый обалдуй, с грозным видом, засучивающий рукава.       — Слышь, у тебя чё, пупок развязался, что ли? - произнёс он с суровым лицом. Вместе со скулами у Хикигаи бессознательно сжались и кулаки.       — Рассучивай обратно, недоросль. Здоровяк поравнялся с ним и, когда уже их разделяло расстояние в один плевок, Хикигая заметил разницу в росте и массе тела, но не придал этому никакого значения.       — Пойдём-ка выйдем. - указал он на дверь. Хикигая, молча задрав нос следовал рядом, но не успели они покинуть помещение, как за их спинами раздался ещё один внезапный скрип стула.       — Стоять, дубина стоеросовая! – разгневалась Кавасаки, глядя на Ямато. Она достала телефон и навела маленькую чёрную точку объектива камеры прямо на здоровяка, - сейчас звездой «Ютуба» станешь, если хоть пальцем прикоснёшься к нему. Вот увидишь, пулей вылетишь из этой шараги. Глядя на неё истукан временно потерялся в пространстве. Смысл её слов медленно, но, верно, достиг его префронтальной коры мозга. Откуда не возьмись, неожиданно между ними возник луч ослепительного света, источником которого являлся непревзойденный Хаято.       — Спокойно, друзья. Давайте не будем переводить всё в полномасштабный конфликт. Мы же ведь один класс, как никак. К чему вся эта вражда на пустом месте? - вступил он со своим словом, затем обратился к своему товарищу. - Ямато, зачем ты так? Тот растерянно заморгал.       — Но ведь… Ты сам… - Хаяма положил ему руку на плечо и посмотрел на него стальным взглядом, заставляя притихнуть на полуслове.       — Ты прости его за резкость. Уверен, он всего лишь поспешил с выводами, - Хаяма обернулся уже в своей привычной манере, не теряя искромётной улыбки на лице. Хикигая фыркнул.       — Он как раз походит на человека, который сначала делает, а затем думает.       — Чего? – возмутился здоровяк.       — Странно, что ты только сейчас вмешиваешься, блондинчик, - с упрёком произнесла Кавасаки. Не успело всё перейти в новую междоусобицу, как задняя дверь класса распахнулась.       — А я всё сижу и думаю: почему, Юигахама-сан, тебя так долго нет? – в комнату вошла недовольная Юкиносита, - а тут оказывается целое представление. Могла хоть предупредить. Или позвать.       — А ты ещё кто такая? – обратилась к ней Миура.       — «Юкио-как-то-там» собственной персоной, - в ответ девушка с высокомерным видом смахнула прядь волос и покручивая рукой, издевательски изобразила поклон. Блондинка удивлённо заморгала.       — Прости, Юкино! Но у меня ведь даже и номера телефона твоего нет, - с сожалением проговорила Юигахама. Юкиносита вдруг обрела задумчивый вид.       — Хм. Ты права, пожалуй, моя вина тут тоже есть, – она покачала головой, затем указала на выход. – может, пойдём уже?       — Эй! Мы вообще-то не договорили! – прокричала недовольная Миура вслед девушкам.       — Значит, это ты так с людьми разговариваешь? А мне казалось, ты просто навязываешь ей свое раздутое мнение.       — Ха? Какое тебе вообще тут дело что и кому я говорю? Юкиносита начала поспешно сокращать дистанцию между ними.       — А такое, что я не буду сидеть сложа руки, пока моей подр… Кхм, одноклубнице заливают бесформенную дичь. Твои пресловутые способы манипуляции за счёт пустого пафоса говорят о том, что ты человек примитивного ума. Даже силы тратить на тебя неохота.       — Ах ты… - Миура резко сорвалась со стула, с грохотом опрокидывая его.       — Спокойно, дамы, - тут же вмешался тот же Хаяма.       — Да кто она вообще такая, чтобы мне указывать?!       — Юмико, остынь! – обратился он к подруге, затем аналогично повернулся к темноволосой, - Юкиносита-сан, и ты тоже. Юкиносита лишь поёжилась и победоносно направилась к выходу.       — Ты идёшь, Юигахама-сан? – обратилась она к ней, протягивая руку, словно спасательный круг. Та, с широкой улыбкой на лице снова обрела обычный вид.       — Да, да! Только кое-что утрясти надо… - ответила та, затем обернулась к компании сверстников. – Вы нас не оставите? Без лишних слов Хаяма со свитой отдалились подальше от девушек. Словно прочувствовав нагнетающее напряжение остальные в классе тоже начали постепенно рассасываться, оставляя больше свободного пространства в классе. Хикигая почувствовал лёгкий толчок вбок.       — Пошли, - Кавасаки дернула головой в сторону выхода. – Незачем бабский трёп слушать. Как только они вышли за порог Кавасаки тут же насела на него.       — Это что там такое было сейчас? – она одернула его за рукав. – Они же тебе эту твою трость прям там знаешь куда бы вогнали, если б не я?! Хикигая скривил губы и отвернулся, словно не хотел отвечать на её расспросы.       — Наверное, его настиг внезапный дух радикальной справедливости, - предположила Юкиносита. Сложив руки на груди и облокотившись о стену, она слегка позёвывала и изредка посматривала в окно, словно чего-то ждала.       — Просто от их шума нога сильно разболелась, - подал наконец-таки голос Хикигая, демонстративно погладив больную конечность и встав перед главой. – Ключи дай. Девушка любопытно глянула на протянутую ладонь.       — Зачем?       — Чайку вдруг захотелось, – сухо ответил он. От его терпения не осталось ни гроша. – Какая, нахуй, разница?       Девушку тут же коротнуло, будто от сильного удара током, а слова во рту начали спотыкаться друг об друга. Только было она хотела ответить на невиданную ранее грубость как встретила взгляд, который словно корчился от нетерпимой боли. Сосуды его глаз расширились, создавая редкие красные пятна и мешки под ними заметно потемнели. Всё лицо покрылось маленькими капельками испарины. Она молча начала шарить по карманам пиджака. Вырвав из руки раздражительно шумную связку ключей Хикигая направился прямиком в клубную комнату. Несмотря на небольшое расстояние, путь показался долгим и утомительным, что злило ещё больше. Миновав дверь, он подошёл к столу и начал шарить рукой под ним. Наконец нащупав припрятанный от Хирацуки бутылёк, прикрепленный на клейкую ленту, он развинтил его пластиковую крышку и достал две капсулы. Спустя несколько мгновений всё тело будто бы облегчительно разжалось и приступ боли постепенно стал пропадать. Юноша с расслаблением так и остался прямо на полу. У порога послышались шаги. Хикигая даже голову не стал поднимать. Звук от лоферов начал постепенно нарастать. Наконец, лицо девушки затмило большую часть потолка, который он так упорно пытался испепелить.       — Знаешь, на кого ты сейчас был похож? – спросила она пустым выражением лица. Её длинная коса забавно болталась над ним словно ритмичный маятник.       — На Зангиева? – тихо предположил он. Девушка отрицательно покачала головой.       — Скорее на Кокто².       — Чем? – спросил он, закинув руки за спину. – Внешне? Я так не думаю. Лицо у меня другой формы, да и нос тоже. Ориентацией? Так я натурал. Кавасаки повторила жест.       — Зависимостью, - ответила она. – Он умудрялся в день выкуривать по три-четыре трубки с опиумом.       — Слишком уж притянуто за уши, - отмахнулся парень, продолжая мечтательно рассматривать потолок. – Да и сравнение какое-то неверное. Этот человек не был травмирован и употреблял, скорее всего чисто в поисках творческого озарения, наверное.       — Неа, самое точное. Тут не важны причины, следствия. Каким бы выдающимся не был Кокто – он был наркозависимым.       — И что ты хочешь мне донести всем этим? Девушка взглянула на него грустными глазами. Она протянула сжатый вертикально кулак и, когда нижние пальцы её руки начали ослаблять хватку, на юношу посыпались крохотные пилюли болотного оттенка, словно конфеты из разбитой пиньяты.       — И к чему было всё это? – Он старался сохранить на лице абсолютное спокойствие.       — Чтобы проверить, – коротко ответила она.       — И что же выяснилось?       — Что перед страхом боли люди, порой, зачастую совершают необдуманные решения, которые и приводят к болезненным последствиям, - она села перед ним на корточки и теперь расстояние между их лицами отделяло лишь пару сантиметров. Её голубые глаза казались отражением луны на водяной глади. Они полностью затмили его затуманенный разум.       — Всё сказала? – прошептал он, слегка приоткрыв рот. Не дожидаясь ответа Хикигая резко вскочил на ноги и направился к выходу, но вдруг остановился.       — Да что ты вообще смыслишь в ней? – сказал он, сквозь плечо.       — Я…       — Что «Я»? Что ты? – закричал Хикигая. – Это тебе приходиться просыпаться с болью, идти на занятия с болью, жить с болью? Жизнь – это боль! Знаешь, сколько раз за неделю я задумываюсь о том, что почему бы не оборвать всё это к хуям собачьим?!       — Тогда ты просто трус! – закричала в ответ Кавасаки. – Я не знаю каково тебе и не мне, уж точно, быть тебе судьёй. Жизнь – боль, говоришь? Да, она ещё та стерва. Именно поэтому ты боишься жить. Умереть легко, жить – трудно! Хикигая молчал. Все негативные эмоции, копившиеся в нём долгое время, отображались у него на лице.       — Как уберёшь здесь всё, закрой за собой дверь и верни их в учительскую, - сказал он ей кинув связку ключей и исчез за дверью.       — Придурок… - грустно шепнула девушка, окинув взглядом помещение. – Я ведь даже не состою в этом вашем дурацком клубе.