Кицунэ

Всего один короткий, лёгкий, и такой нежный поцелуй в губы, а сколько наслаждения от этого, казалось бы мгновения. Хотелось ещё, ещё, ещё… Лисёнок не сдерживаясь облизнул свои пересохшие от волнения губы стараясь уловить еле ощутимый вкус губ человека, потянувшись за новым. Вкусно. Никто не услышит, никто не заметит, никто не узнает, даже Танджиро, которого держали цепкие лапы Морфея, не давая и шанса тому выбраться. Как же сладок этот запретный плод, он сводил с ума чаруя одним своим вкусом, запахом, энергией, утаскивая в самую глубь рассудка, помутняя его дымкой инстинктов. Поцелуи давно перешли с губ на шею, спускаясь с каждой новой отметкой в виде влажной дорожки всё ниже и ниже… И откуда этот мальчик такое мог узнать? Уметь? Он и сам не знал продолжая наслаждаться этим моментом не смея его упускать, словно следуя чьим-то указаниям. Указаниям своих желаний. За всё время их разговора, казалось бы длившегося вечность, Сенджуро еле сдерживал себя мысленно успокаивая своё сознание, фантазию, воображение… Чёртовы инстинкты. Руки плавно перешли с плеч на грудь парня забираясь под ворот дзюбан*и кимоно, позволяя себе ласково пройтись подушечками пальцев по нежной коже, стараясь запомнить эти ощущения как можно чётче. Ах, если бы было можно не сдерживаться и заставить это тело под собой извиваться постанывая в удовольствии… «А что мешает?» спросило желание у кицунэ, подталкивая того на дальнейшие действия, заставляя поддаться искушению и тот сдаётся царапая кожу на груди Камадо своими клыками. Сладко. Свежая и горячая кровь маленькими бусинками начала медленно сочиться через тонкие царапинки, собираясь вместе в одну большую, которую тут же слизывает немного шершавый язык Духа. Горячо. Одна рука скользнула дальше вниз останавливаясь на поясе чтоб его развязать, вторая рука опускается с ней помогая справиться с узлом, пару секунд манипуляций, и верх одежды уже не скрывает юное тело. Сенджуро мог поклясться в том, что сейчас его сердце могло вот-вот выпрыгнуть из груди от волнения, губы снова пересохли требуя новую порцию поцелуев, заставляя мальчика потянуться за ними. Дзыньк… Дзыньк… Из глубины леса слышится звон церемониальных колокольчиков взывая к себе всех духов этих мест и не только, распространяясь всё дальше, и дальше, громче зовя будущих гостей всего торжества. Они уже близко… Дзыньк… Дзыньк… Дзыньк… Дзыньк… И лунный свет потух, внезапно погружая всё пространство во тьму, не позволяя увидеть даже собственный нос… Дзыньк..... Сенджуро глубоко вдыхает запах сандаловых благовоний резко открывая глаза, словно очнувшись ото сна, начиная медленно понимать, что это был всего лишь мираж, а спас его старший брат. Услышав «зов» Судзу* юный кицунэ окончательно приходит в себя густо краснея от осознания своих видений. Как же стыдно! Низко! Что это было? Это его грех? Злая игра очищения? Не важно, не сейчас. Обряд начался… Новый вздох лисёнка снова прерывается звенящим звуком бубенцов, который казалось поглощал всё, любой шум, погружая лес в мелодию огня и солнца. Кёджуро начал свой «Танец Бога Огня» и он начнёт свой «Танец Богини Солнца» сливая свои действия воедино, переплетая, соединяя и превознося их до небес с молитвами духов. Обращая взор их Богов на себя, моля о благословении. Изящный взмах руки назад держащей рукоять инструмента, прервал секундную тишину звоном бубенчиков, заставляя огонь плясать свой танец на факелах. В этот же момент окровавленный палец юного лиса осторожно касается лба Танджиро, оставляя точку в середине, обозначая этим символ Хи*. Резкий прыжок над голой землёй, ногу вытянуть с разворотом вправо и резкий взмах второй руки под ведомую руку с колокольчиками, осторожно приземляясь босыми ногами на печать. Плавная линия подведённая под точкой чётко приняла форму месяца обозначая собой символ Цуки*, давая человеку почувствовать во сне приятный холодок, словно он снова оказался ночью в лесу, только уже в сновидение. Рука слегка ослабляет хватку позволяя Судзу* скользнуть в руке мастера делая полных три оборота, и снова прыжок, только уже вперёд с выпадом на правую ногу, заставляя пляшущий огонь загореться сильнее. А они его слышат. Подчеркнуть стрелки на кончиках глаз обозначая символы Хоноо*, было самым трудным для лисёнка, делая их острыми, как языки пламени, что грели кожу человека, он боялся даже дышать, задержав дыхание. Яркая вспышка огней на мгновение осветила вокруг лес, слушая ритм Духа, пламя подчиняясь его движениям дополняло ритуал, наполняя своим теплом и энергией. Одна прямая линия кровью окрасила нос Танджиро вынуждая того немного поморщить носик во сне, не стирая символ Тэн*, обряд был почти завершен подходя к своей кульминации, как и братья приближались к тому самому моменту, к финалу. Старший Ренгоку сделал последний прыжок звеня музыкальным инструментом на всю округу, стараясь оповестить последних зевак, а младший распахнув одеяния Танджиро аккуратно нарисовал последние узоры мягко обводя пальцем вокруг пупка человека, оставив круг — символизируя Дзи*. Они смогли, они сделали это, и оба находясь на своих местах не сдержали полуулыбки, чувствуя некое облегчение и радость, позабыв обо всём. У них получилось. Последней деталью, словно точкой в тексте должна была стать кровь. Порезав себе острым когтем ладонь Кёджуро сильно сжал свою руку, повышая давление в ране, затем расслабляя окропив печать огня на земле своей кровью, что заставило её реагировать и сиять, показывая каждую деталь своего замысловатого узора. Это конец и начало. Сенджуро в этот же момент бережно приоткрыл рот Камадо пытаясь последнего напоить кровью кицунэ, чьей рисовал символы до этого, помогая легче перенести ещё юному телу этот обряд. Только с последней каплей лисёнок смог сделать спокойный вздох, он справился и оставалось только ждать. Ждать наступления дня, что постепенно вступал в свои права двигая не желавшую уступать место ночь, растягивая время своего отбытия. Сегодня она была поистине прекрасна и одновременно тяжела, но рано или поздно ей пришлось отступить передавая полномочия раннему утру. С первыми лучами солнца начинался праздник, однако, пока никто не спешил его начинать праздновать отдыхая от обряда. На рассвете Сенджуро игнорируя все свои мысли уже дремал, рядом свернувшись клубком с Танджиро, заранее обернувшись в свою первую форму — зверя, ведь так намного легче восполнять свои силы. Остался бодрствовать и следить за всем только Ренгоку старший, присев на ступеньки перед своим храмом он наслаждался утренней зарей, смотря куда-то вдаль невольно задумываясь обо всём. Позабыть о делах в таком безмятежном месте было очень даже просто, а усталость после проделанной работы немного давила на парня, распростроняясь по всему телу, следуя полным расслаблением. Отдых никому ещё не мешал и Дух соглашается с этим прикрывая глаза, отдаваясь умиротворению полностью. Потихоньку галлициниум* всё смелее и смелее вступал в свои права, ярко обдавая своим золотистым светом каждый уголок этого места, куда он мог проникнуть. Первым, чего коснулись его лучи была массивная двускатная крыша святилища и словно играя в ручейки они скользнули дальше, обводя каждый выложеный тросник на ней, наливая новыми цветами, заставив сиять красками природы. Не желая останавливаться на этом они продолжили путь дальше, заставляя как- будто пылать огнём огромные красного цвета ворота — тории*, что стояли перед храмом, словно двери в иной мир. Мир — Духов. Играя в свою игру, заря опускалась всё ниже и ниже, даря своё сиянье деревьям, цветам, лесу и саду, самому дому* кицунэ, подчёркивая все его детали, начиная от высоко подвешенного над входом храма Симэнава*, переходя на небольших, но не менее величавших Комаину*, что гордо расположились на своих камнях по обе стороны от главного входа в храм, и заканчивая ступеньками, на коих всё так же дремал блондин. Такое утро прекрасно бодрило своим вступлением, поднимая настроение не только проснувшимся обитателям леса от долгой ночи, но и жителям этих мест у подножья гор, что с ранних часов уже готовились к торжеству. Повсюду висели яркие украшения в виде фонарей крепившихся на краю крыш, которые будут освещать деревню в предстоящую ночь. Всё должно быть ярко, празднично и красиво, чтобы гостям со стороны духов было комфортно тут прибывать, но так же на каждом доме висел амулет-оберег от злых сущностей, а их прибудет не мало. Всем хотелось посмотреть на Кицунэ-но ёмэири*, такое событие было очень редким и попасть на него в качестве гостей считалось большой честью, однако ради безопасности люди могли присутствовать в масках лисов и только днём, когда Духи ночью. В то же время в храме воцарилась совершенно противоположная атмосфера, сплошь спокойствие и тишина, словно день решил остановиться именно сейчас, потянув этот час. Казалось всё это место дремало вместе с хозяевами в приятной дрёме, но рано или поздно их покой должен был закончиться. Так и произошло. С первыми лучами дневного солнца, что так упорно стремились проникнуть в покои невесты проснулся Танджиро, и не сразу поняв, что произошло он резко попытался встать, словно проспал нужный час, да острая боль отозвавшиеся по всему телу волнами заставила его осесть обратно на футон. Что с ним? Почему так всё болит? Так должно быть? В голове появились обрывки прошлого вечера и слова Сенджуро больно ударились в сознание. «Перед свадьбой вы должны пережить один, Танджиро — сан… Не очень приятный обряд, но вам ведь нравится мой брат? Вы его любите? " голос мальчика тогда был тихим, дрожащим и волнующим. И почему тогда Танджиро смело ответил положительно? Вчера он был сам не свой. Это из-за волнения или же… осознание симпатии к этому лису? Человек задумался об этом только сейчас, стараясь отвлечься на это от физической боли, что плавно сконцентрировалась в районе живота. Всё же не стоило так внезапно подрываться с места, на этот резкий подъём отреагировал не только его организм, отзываясь мгновенной болью по всему телу, но и рядом до этого спящий лисёнок. — Т-Танджиро — сан, вам нельзя так резко вставать! — увидев как парень съежился от боли внизу живота и от паники в голове, начиная судорожно дышать, сон кицунэ тут же исчез уступая место волнениям. Нельзя было так быстро расслабляться, и снова он оплошал, как ему казалось. Однако о таком думать в данный момент можно было в последнюю очередь, соскочив с места Ренгоку младший быстро сменил свою лисью форму на более подходящую, удаляясь к столу. Где-то здесь должен быть предусмотрительно спрятан кувшин с отваром из необходимых трав, которые они заранее подготовили, даже этот приступ входил в план, как возможный эффект от ритуала, который до последнего Сенджуро надеялся избежать, никак не хотелось чтобы Камадо мучался. Благо сосуд с целительной жидкостью был на своём месте и тут же оказался в руках Танджиро, заботливо донесённый блондином, тот сжав его дрожащими руками боялся пролить и каплю этого лекарства медленно отпивая по чуть-чуть, постепенно чувствуя как судороги стали сходить на нет. — Спасибо… — из-за перенесённого стресса голос человека заметно охрип, зато энергия и силы стали с поразительной скоростью возвращаться к хозяину. Удивительно. Такая внезапная смена заставила Танджиро позабыть о тех вопросах, которые до этого пилили его сознание создавая не очень приятные ощущения. Глубокий вздох облегчения со стороны привлёк внимание, за него волновались, вроде приятно, а вроде… почему-то было неудобно заставлять тревожиться, его ведь предупреждали вчера об этом. Точно! — Сенджуро — сан…- нервно прикусив свою нижнюю губу парень решительно заглянув в глаза Духу, — я бы хотел задать вам парочку вопросов, не возражаете? — Д-да, конечно. Только сначала позвольте принести вам завтрак и мы всё обсудим, у вас ведь такой важный день! — спохватившись юнец осторожно отставил кувшин в сторону вставая с места, надо поспешить и начать приготовление к главной церемонии — бракосочетания! Оставаясь наедине с собой Танджиро неприятно вздрогнул, ощущая отголоски прошедшего приступа, но слова про важный день заставили его задуматься. Правда ли для него это важный день? Ему никто и никогда не говорил о деталях или о будущем, он лишь играл с Ренгоку —саном с самого детства воспринимая это, как маленькую традицию их деревни. Почему-то в этот момент ему показалось, что вчера на нём точно использовали дурман не давая нормально соображать. А теперь боль отрезвила его позволяя всё тщательно обдумать, и нет, он не уйдет, не сбежит и не откажет в свадьбе. Это он твёрдо решил сам, хотя не понимал сей ход своих мыслей. Неужели он и вправду любил этого Духа? От этой мысли его на его щеках заиграл яркий румянец, который юноша поспешил скрыть, прикрыв ладошками по возвращению Сенджуро с подносом полным еды, тот не должен заметить… — Я принёс много чего, так-как не знал что вы предпочитаете в еде. — неловко улыбнувшись двухвостый осторожно поставил всё рядом с невестой брата и сам присел чуть дальше чтобы не мешать ему, начав перебирать варианты, каждый предлагая человеческому дитя. — Вы ведь не против онигири с бобовой начинкой или может хотите просто персиков? А ещё могу предложить рис и… — Кажется, ты решил меня хорошо так откормить? — не удержавшись от смешка темноволосый тихо хихикнул беря вежливо протянутый ему персик, пробуя тот на вкус. Сладко… Вкусно… Прям, как тот запах… Снова покраснев парень смог выдавить из себя только одно слово, — Спасибо. — Приятного аппетита. Ещё персиков или соевый рис? — на последнем блюде лисёнок и сам облизнулся выдавая свой голод, заметив это Камадо умилился. Хоть Ренгоку и был Духом, но радоваться даже таким вкусностям мог, как обычный человек и это очень нравилось ему. Подвинув тарелку с рисом Танджиро совсем невинно намекнул угощаться мальчику, пусть поест, вдвоём всё же будет комфортнее и вкуснее, такое светловолосый принял с радостью. — А что вы хотели у меня спросить? После этого вопроса Ханаёмэ* заметно напрягся посмотрев на собеседника, он совсем забыл! Вопросы тут же напомнили о себе всплывая в голове, затягивая в долгие раздумья. Тяжелый вздох, ещё один, и ещё, парень никак не мог собраться. Почему же неловкость со страхом напомнили о себе именно сейчас? Вдох-выдох. — Да… Я бы хотел многое обсудить, что не смог узнать вчера. Вы ведь говорили только о жизни духов и о церемонии, а вот на счёт остального нет. Можно же? — с надеждой спросил обладатель тёмно — алых глаз, внимательно смотря на мальчика рядом, тот в ответ робко кивнул, давая согласие и этого было достаточно. На улице под светом солнца начался дождь...