Mistake

      Мо Гуаньшань присматривается и замечает, что с безбашенным упрямым Хэ Тянем что-то не так. Не то чтобы он волнуется (может, немного) или думает об этом безостановочно (ну, только пару раз за день), просто видеть задумчивого, подавленного брюнета, который не упускал прежде возможности пощупать и обслюнявить шею, словно здоровая ручная собака, — непривычно.       Мо Гуаньшань сидит на лавке, краем уха слушая захлёбывающегося в хохоте белобрысого И, который подпихивает своего друга к опрокинутому мусорному баку, уговаривая помочь убрать. Незапланированный субботник всегда вызывает у Гуаньшаня раздражение и бессилие, потому отвертеться больше не получается из-за грёбанного напора Хэ Тяня, который буквально тащит Мо силой, пихает в руки грабли и контролирует, ошиваясь рядом. Но не сегодня. Тянь с самого начала садится на землю под листвой, чиркает зажигалкой и закуривает, приваливаясь к цепляющему корой дереву. Шань кривит губы и едва не рычит, когда в голову прилетает скомканная пара перчаток. — Рыжик, помогай!       Цзянь машет рукой, срывается с места от подскочившего Мо и тут же валится, поскальзываясь на притоптанных жухлых листьях, утягивая за собой Чжэнси, за рукав ветровки которого успевает схватиться. Гуаньшань фыркает и передёргивается от холодного потока ветра, поправляя капюшон. Он с каким-то волнением смотрит в сторону Хэ, уверенный, что сейчас тот встанет и ткнёт мордой в осенние листья или обхватит за шею и в красное ухо будет шептать о том, что не против вдвоём согреться в каморке для школьных принадлежностей. Но этого не происходит, а Мо берёт в руки грабли. Просто потому что хочется, а не для привлечения внимания, совсем нет.       Мо замечает и понимает, что апатичный Хэ это не моментное помутнение рассудка, а вполне реальное явление. Третий день уже идёт, а у Шаня до сих пор нет тусклых отметин прикосновений, воспоминаний о своих едких огрызаний, понятных только им двоим, бодрящих напряжённое тело и вдалбливающих, что всё как прежде — привычно.       Мо вытирает ладонью лоб, сплёвывает на землю и разворачивается к набивающему мяч Чжаню. Как он согласился пойти с ними до кафешки, и почему они сейчас в проулке пинают друг другу новый, непонятно кем купленный мяч — не ясно. Цзянь И бросает ему вызов, и задор вскипает в крови. Чжэнси говорит сразу же, что сейчас Мо больше похож на нормального человека, и это приятно оседает внутри, вынуждая хмыкнуть и легко кивнуть головой. Хэ стоит у стены, курит и стучит ногой, лениво наблюдая за ними. Нахера пошёл, думает Гуаньшань, снова ощущая отвратное чувство чего-то незаполненного, отдалённого. Он не особо осознает, что это, но понимает — раньше такого определённо не было. — Рыжик, давай!       Шань катает мяч пару раз ногой, а после пинает его не в полную силу, целясь по прямой, до самого И. Цзянь давится радостным вздохом и сильно, не останавливая, сразу отбивает мяч влево, к Чжаню; но попадает мяч в стену, а после рикошетит в открытый мусорный контейнер, глухо шлёпаясь. Мо не сдерживает тихий смех и отворачивается от взбешенного Чжэнси, вытирает руки о штаны. Хэ Тянь смотрит прямо в глаза и улыбается. По-настоящему, думает Мо.       Гуаньшань мешает лопаткой горячую ароматную лапшу, добавляет специи и накрывает крышкой, убавляя огонь. Шум воды не стихает уже минут сорок, и Рыжик смутно подозревает, что Тянь утонул, волнение с непривычки скребётся изнутри, заставляя рассеяно смотреть в закрытую сковороду, от которой едва ли пар не идёт. Когда Хэ заходит на кухню, то Шань отлипает и хмуро бросает лопатку на столешницу. — Всё готово. За то, что я ходил в магазин — накинешь надбавку.       Тянь вытирает мокрые, кажущиеся ещё чернее волосы, шею, отбрасывает маленькое полотенце на диван. Только банное полотенце обмотано вокруг бёдер, и Шань смотрит на тело, в который раз глухо завидует, а внутри тянет знакомо. Хэ кивает ему и идёт в спальню, пальцем маня за собой. Мо пару минут думает, сжимает кулаки, взвешивает всё и охуевает от себя, заходя в комнату. Хэ Тянь стоит в штанах, роется в шкафу, перебирая футболки и не поворачивается, когда рыжеволосый с хлопком закрывает за собой дверь. Дурея от происходящего, Мо подходит ближе, руками касается лопаток, ведёт ладони вниз, к пояснице, ногтём проводя по позвоночнику. Хэ вздрагивает и замирает, напрягается, а после поворачивается, отбрасывая вытащенную рубашку в сторону. Он пальцами касается лба, виска, гладит румяную щёку и поддаётся вперёд.       Прохладная простынь гладит горящую кожу через футболку, когда Мо ложится на спину, подол одежды комкая в руках. Хэ стоит перед ним как грозовое облако: тёмное, большое и безжалостное. Но между ними лишь одно отличие — Хэ Тянь не растворяется после затягивающего шторма, он остаётся неподалёку, а у Рыжика — где-то совсем близко. На лицо осыпаются капли, когда Хэ нависает, склоняется и лижет сжатые губы, а после целует, рукой обхватывая за подбородок. У Гуаньшаня непроизвольно впутываются пальцы в тёмные волосы, и он елозит бёдрами, прижимаясь ближе и прижимая к себе. — Бля, аккуратней, — шипит Мо, когда под подбородком смыкаются зубы, вызывая мурашки по спине. Не в первый раз такое, но всё равно всё поджимается внутри и тянет, скручивает и распаляет. — Малышу Мо больно? — Тянь целует влажный отпечаток зубов, сжимает чужую, отпихивающую его руку. — Хочешь сбежать? Нельзя так, Шань. — Я думал, что у тебя диагностировали неизлечимое заболевание или там дальний родственник умер, — рычит Гуаньшань, отворачиваясь и горящей щекой утыкаясь в простынь. — Блять, ты просто хернёй страдал. Придурок.       Тянь носом проводит за ухом, чувствуя как содрогается под ним тело, оглаживает живот рыжеволосого и тихо усмехается злому взгляду. — Я размышлял над тем, что подарить тебе на месяц наших прогрессирующих отношений. — Отношения? У меня с тобой? — хмыкает Мо и поворачивает голову, вдыхая пряный запах геля, удерживая его в лёгких. — Не недооценивай себя, Рыжик, — говорит Хэ Тянь и жмётся ближе, взъерошивая волосы и хитро, завораживающе улыбаясь.       Шань вспыхивает и глотает вязкую слюну, отводя взгляд и рукой касаясь чужой крепкой шеи. — Придурок.