Rattled

Эмма Свон в глубине души всегда знала, что ей нравится ругаться с Реджиной Миллс. На самом деле нравится. Было что-то извращенное и забавное во всех этих грязных выражениях и насмешках, которые она могла вытянуть из мэра. Доведения мэра до белого каления незаметно стало любимым спортом шерифа. Дело было не в том, что блондинке нравилось, когда с ней плохо обращались, просто, когда мэр Реджина Миллс делала это, ее внутренности возбужденно сжимались от того, как глаза женщины вспыхивали и скользили к губам Эммы, ее голос опускался до сексуально низкого тембра, и блондинка вполне могла представить, как ее прижимают к стене. Мучая этим несносным языком. Мысль о требовательных руках, губах или языке Реджины постоянно мучала ее, и много ночей она лежала без сна в своей постели у Мэри Маргарет, теребя свой клитор, переполненная возбуждением, и тихо произнося имя Реджины. Это были самые неудовлетворительные оргазмы, которые она когда-либо испытывала. Желая чего-то настолько отчаянно, что ты даже будешь драться, ругаться и пилить деревья только для того, чтобы привлечь внимание женщины, которая навалила на тебя кучу дерьма... ну, Эмма знала, что все было так запущено. Но ничего нового там нет. На прошлой неделе Реджина сравнила ее со стоячим болотом, покрытым зеленой плесенью. Это было почти поэтично. Эмма даже улыбнулась при мысли об этом, вызвав волну недоумения на напряженном лице мэра. Только на мгновение. Вчера она предположила, что Эмма была грязным кусочком жвачки, прилипшим к ее каблукам. Шериф лишь мельком взглянула на эти совершенно неприлично дорогие, дизайнерские черные туфли и хихикнула: - Значит твои туфли должны быть такими счастливыми. Все ее внутренности снова сжались, полные бабочек, а бровь мэра взлетела вверх. Эмме очень нравилось смотреть на эти стройные арки, поднимающиеся к небесам, поскольку они обычно означали, что ей действительно удалось удивить женщину, которая считала, что она на десять шагов опережает всех остальных. Особенно на десять шагов впереди Эммы Свон, которая, без сомнения, существовала только для того, чтобы досадить ей. И (или) украсть Генри. В любом порядке. Больше всего шерифу нравился гардероб мэра. Мысль о том, чтобы просунуть руку под один из этих строгих костюмов деловой женщины, приходила ей в голову уже не раз. Схватить в охапку то чопорное шиферно-серое платье, которое приветствовало ее при их первой встрече. То же самое платье было на Регине, когда она топала к ней под яблоню, свирепо размахивая руками, как разъяренный орангутанг. Эмма с удовольствием вывернула бы его наизнанку и заявила права на женщину под ним. Шериф облизала внезапно пересохшие губы. Но именно темно-синий костюм с юбкой чуть не свел ее с ума, с юбкой, открывающей гораздо больше гладкие ноги, чем обычно. Ее соски напряглись, и Эмме потребовалась вся сила воли, чтобы не протянуть руку и не погладить бархатистую оливковую кожу. Хуже всего было, когда Реджина внезапно повернулась, чтобы взглянуть на нее, и ее глаза скользнули вниз к груди и на секунду остановились на тугих узелках, натягивающих открытый топ Эммы. Едва заметная улыбка тронула уголки губ мэра, прежде чем она снова отвернулась и зашагала прочь, стуча по полу своими высокими стервозными каблуками. Эмма стояла как вкопанная и смотрела ей вслед добрых пять минут, не совсем понимая, что ей следует делать с этим. Ее мозг подал в отставку еще несколько недель назад, пытаясь переварить это. Единственное, что Эмма еще не решила окончательно, так это то, как мэр относится к их маленьким перепалкам. Она ничем не выдавала себя, кроме редких насмешливых взглядов или едких усмешек. Эмма отдала бы все, чтобы прорваться сквозь это самодовольное выражение и заставить почувствовать хоть что-то помимо гнева. Эмма посмотрела на часы. Оооо. Она полагала, что ей должно быть стыдно за то, что она изо всех сил лезет в стычки с этой женщиной. Но теперь это стало главным событием ее дня. Она провела немало времени, просто придумывая причины для визита к мадам мэр. Сегодняшний день был немного менее эгоцентричным, потому что даже если бы это не привело к ссоре, она выиграла бы какое-то время с Генри. Эмма усмехнулась, незаметно для себя она полюбила этого ребенка. Шериф посмотрела на себя в зеркало в офисе. Это было маленькое заляпанное туалетное зеркало над старым фарфоровым умывальником, с пятнами ржавчины под каждым краном. Она смогла только разглядеть верх своей белой майки, и не было никакой надежды, что ее джинсы или ботинки можно разглядеть в это крошечное отражение. Она проверила, не выглядит ли ее прическа так, словно заблудившаяся птица решила облюбовать ее под свое гнездо, и попыталась потренировать совершенно нейтральное выражение лица. Затем она расправила плечи. Время шоу.

***

Шериф Свон свирепо смотрела на сводящую с ума женщину напротив, вскинув руки вверх. Ее сердце бешено колотилось. Глаза Реджины блестели, и все, что Эмма могла сделать, это не опереться на стол женщины для поддержки. - Ради бога, Реджина, это всего лишь час. Один час. - Целый час Генри мог бы заниматься домашним заданием, а не портить себе аппетит мороженым и бог знает чем еще, чем бы ты его баловала. Но ты уже знала, что я скажу "нет". Так почему же ты на самом деле здесь, мисс Свон? - спросила мэр с подозрительным взглядом, вставая из-за своего деревянного офисного стола и разворачиваясь, как змея перед ударом. Эмма была более чем раздражена подозрением, что она что-то замышляет. Вероятно, потому, что проклятая женщина угадала правильно. К счастью, Реджина не стала дожидаться ответа. - Я ожидаю здесь представителя из министерства торговли с минуты на минуту, чтобы обсудить открытие некоторых возможностей с китайским городом-побратимом Сторибрука. - У Сторибрука есть город-побратим? В Китае? - Спросила Эмма, немного сбитая с толку. - Ну конечно же. Неужели ты думаешь, что мы существуем в каком-то волшебном пузыре? - Выплюнула Реджина. - А чем же мы можем с ними торговать? - Спросила Эмма, теперь уже по-настоящему сбитая с толку. - Монастырскими свечами? Реджина Миллс прищурилась и пристально посмотрела на нее. - Мне следовало бы догадаться, насколько ты обесцениваешь Сторибрук. Я полагаю, ты находишь забавным смотреть на нас сверху вниз. Ты что, пытаешься меня унизить или сорвать мою встречу? - Реджина наклонилась вперед над своим столом и пристально посмотрела на шерифа, словно пытаясь понять, не является ли ее истинным мотивом сегодняшнего визита испортить драгоценные торговые переговоры. - Боже мой, Реджина, твоя паранойя начинает доставать меня. Может быть, тебе стоит проверить дозировку своих лекарств. Глаза мэра опасно сузились. - А теперь детские оскорбления? Тебе двенадцать лет? Ты перестанешь пытаться довести меня, или какую бы игру ты там ни затеяла, потому что, уверяю тебя, моя дорогая, это не сработает. А теперь, мне нужно подготовиться. Закрой дверь, когда будешь уходить. И помни, что это все еще "нет " мороженому с Генри. Реджина потянулась к лежащему на столе документу и сделала вид, что читает. Когда напротив нее не произошло никакого движения, она подняла глаза. Эмма смотрела на него с заинтригованным выражением лица. - Ты думала, что я пытаюсь довести тебя? - спросила она, не в силах подавить свое удивление. - А это значит, что ты веришь, что я могу? - Она удовлетворенно ухмыльнулась, и Реджина тяжело вздохнула, с раздраженным стуком швырнув документ обратно на стол. - Неужели, мисс Свон? - глаза мэра сузились, как будто она внезапно поняла, что бросать вызов своей белокурой Немезиде было плохой идеей. - Шериф Свон, я вежливо попросила вас, а теперь попрошу прямо - вон! Эмма мысленно вернулась назад, пролистывая тщательно каталогизированные воспоминания. Она знала, что только дважды видела мэра вне себя: в тот день, когда приехала сюда, и в тот день, когда она распилила ее проклятую яблоню. О, подождите, и еще раз. Она тогда наклонилась, чтобы поднять что-то с пола в кабинете шерифа, а когда обернулась, то увидела, что мэр застыла в дверях, просто наблюдая за ней ... за ее задницей. Затем загипнотизированное выражение лица брюнетки внезапно исчезло, но ее маска с грохотом упала. Блондинка улыбнулась, и Реджина подозрительно нахмурилась. - Шериф... - она предупреждала. - Я действительно верю, что могу вывести тебя из себя, Реджина, - прошептала Эмма, наклонившись вперед. Пульс на ее шее подскочил. Это вызвало еще один подозрительный взгляд у брюнетки. Эмма широко улыбнулась и демонстративно подняла свои ключи от машины перед мэром, обошла вокруг стола, пока не оказалась рядом со стулом мэра, и бросила их к ногам. А затем медленно, намеренно и сексуально наклонилась, чтобы поднять их, и ее задница задвигалась прямо перед изумленным лицом Реджины. Она услышала ошеломленное фырканье мэра, а затем свое собственное разочарованное ворчание, когда поняла, что ключи отскочили под стол Реджины к деревянной спинке. Ну, вот тебе и сексуальность. Внезапно они услышали голоса из приемной. Глаза Реджины расширились одновременно с глазами Эммы, и шериф быстро проскользнула вперед на четвереньках и исчезла под столом. Черт, там было темно. Но где же ключи? - Ну же, - раздраженно прошипела брюнетка, - я не могу допустить, чтобы ты вылезла из-под моего стола перед людьми из министерства торговли. Это совершенно непрофессионально. Поторопись! Но время уже вышло, и когда секретарша Реджины первой начала входить в кабинет, Эмма скользнула еще глубже под стол, лихорадочно ощупывая пол руками. Сквозь небольшую щель света на полу между задней панелью стола, обращенной к двери, Эмма поняла, что видит две пары женских туфель, одна из которых уходит, а другая направляется к Реджине. Торговый представитель была женщиной? Ха! Эмма обдумала свои варианты и решила, что ключи могут подождать, и начала отступать, когда, к своему удивлению, она почувствовала, что ее под зад снова резко толкнула нога Реджины. Она повернулась, чтобы выразить возмущенный протест, но увидела яростное выражение глаз Реджины, подавляющее любой протест и молча приказывающее ей замолчать. Эмма, теперь поудобнее свернувшаяся клубочком под деревянным столом, услышала приглушенные голоса, один с мягким китайским акцентом, другой низкий, сексуальный, твердый голос Реджины. Она вздрогнула, почувствовав, как что-то впилось ей в бедро, и поняла, что только что нашла ключи от машины. Отлично. О чем, черт возьми, она думала с этим трюком? Реджина буквально закатила глаза, глядя на нее, и если бы не торговый представитель, брюнетка, вероятно, рассмеялась бы ей в лицо. Очевидно, мрачно решила Эмма, она сильно переоценила привлекательность своего собственного тыла. Эмма предположила, что она будет под столом, пока Реджина немедленно не утащит женщину в свой внешний офис или что-то в этом роде, но, к ее ужасу, Реджина просто села, как и гость по другую сторону стола. Если бы она повернулась, то смогла бы разглядеть на посетительнице премилые туфли на черной подошве. Она напряглась, но смогла разобрать не все, что они говорили. Другую женщину звали Мулан, или как то так. Эй, Генри бы это понравилось. Еще один персонаж для его книги. Она отодвинулась назад, лицом к креслу Реджины, которое передвинулось вперед, давая ей еще меньше места, чем раньше. Она вдруг поняла, что смотрит прямо на бедра Реджины, обтянутые серым платьем, стройные икры и туфли на высоких каблуках. Ее ноги были немного больше, чем она предполагала, и в настоящее время они занимали больше пространства под столом, чем Эмма находила удобным. Она извивалась и устраивалась поудобнее еще несколько раз, но продолжала натыкаться на ноги Реджины. В какой-то момент явно раздраженная Реджина дала ей быстрый, хотя и мягкий пинок, чтобы угомонить ее. Ей то было легко. Она не была поймана в ловушку, как крыса в мышеловку. Эмма огляделась вокруг, скучая, надеясь на скорое окончание переговоров. Разглядывая от нечего делать ноги мэра, она вдруг осознала, что ее туфли, черные и модные на высоком каблуке, действительно были очень тесными, и там, где они облегали кожу, образовалась красная линия. Это должно было быть больно. Эмма сочувственно разглядывала. Она знала, каково это, натереть ногу, и в тот момент, когда эта мысль пришла ей в голову, искушение начало манить ее. Осмелится ли она? И черт побери, разве мэр фактически не заставила ее оказаться в таком положении? Ну что ж. Ее палец, казалось, сам установил контакт, легко пройдясь по всей верхней части туфли, на границе, где смуглая плоть встречалась с кожей обуви. Она услышала сверху испуганный вздох, который быстро перешел в кашель. Эмма ухмыльнулась. Не может быть, чтобы она испугалась, а? Она быстро сняла с мэра левую туфлю и поставила ее в сторону. Эмма уставилась на обтянутую нейлоном ногу, извивающуюся в ее руке. То, что было задумано по чисто практическим соображениям, с дозой сильной симпатии к любому, кто должен был носить эти неумолимые каблуки, вдруг показалось странно интимным. Она легонько потерла ногу и заметила легкое покраснение на той стороне, где обувь явно причиняла дискомфорт трудолюбивому мэру. Ну что ж, нет ничего плохого в том, чтобы помочь ей. Все ее прошлые любовники одобрительно комментировали ее дар делать массаж ног. Мягко и нежно она провела большим пальцем по ступне, остановившись, чтобы глубоко размять ее и двинуться дальше. Нога мгновенно перестала извиваться и, казалось, почти растаяла в ее руках. Ах, значит, Реджина действительно страдала в этих шикарных туфлях. Типичная современная женщина, подумала Эмма, творя свою магию над ногой, где мода преобладала над функцией. Вскоре она уже нежно растирала и ласкала ступню, подошву и свод стопы, приводя их в блаженное состояние покорности, и это состояние расслабленности было источником гордости шерифа. Дар все еще был у нее. Она осторожно поставила ногу на пол, гадая, как долго продлится эта встреча. Пока она размышляла об этом, какое-то движение привлекло ее внимание, и она поняла, что мэр тихонько постукивает другой ногой, все еще обутой в туфлю. А, небольшая просьба от мэра. Вполне справедливо, решила шериф и быстро сняла вторую туфлю. Нога тут же перестала дергаться и поддалась ее сильным твердым прикосновениям. Неудивительно, что мэр обратилась с такой просьбой, подумала Эмма. Эта нога определенно выглядела еще болезненнее. Со всей нежностью, на которую она была способна, учитывая ее ограниченное пространство, она осторожно вернула кровоток к поврежденным участкам, пока практически не почувствовала, как раненая плоть вздохнула с облегчением. Она улыбнулась стопе в ее руках, которая теперь была блаженно розовой и совершенной, и, не задумываясь, поцеловала ее. И сразу застыла на месте. Откуда это взялось? Черт, неужели мэр это заметила? Разговор наверху, все так же приглушенный, продолжался безостановочно. А может, и не заметила? Это была всего лишь оплошность, ведь все остальные ступни в ее жизни, которые она массировала, принадлежали ее любовниками, так что она ни на секунду не задумалась... Мэр слегка переменила позу в своем кресле. Эмма подняла глаза и поняла, что теперь прямо перед ней. Все еще держа ногу Реджины в руках, она смотрела прямо под юбку мэра. И это зрелище заставило ее рефлекторно сглотнуть. Она не могла оторвать от него глаз. Может быть, мэр передвинулась специально, чтобы показать ей этот вид? Или она сама этого не понимает? Эмма вытаращила глаза. Нейлоновые колготки, которые, как предположила Эмма, были надеты на ногах мэра, на самом деле оказались чулками с подвязками. Кто, черт возьми, носит подвязки в наши дни и в таком возрасте, подумала Эмма, но лишь на долю секунды. Затем мэр снова слегка пошевелилась, и ее ноги еще больше раздвинулись. Неужели это действительно случайность? Внутренности Эммы затрепетали при мысли о приглашении, поскольку теперь ее глаза были на одном уровне с промежностью мэра. Черные кружевные трусики, сексуальные донельзя, приветствовали ее. У Эммы задергались ноздри. Стоп, стоп... Она слегка наклонилась вперед и поняла, что чувствует запах возбуждения. За прошлые годы у Эммы было немало не только любовников, но и любовниц, и опьяняющий аромат женского возбуждения был одной из тех вещей, которые она любила в сексе больше всего. Когда женщина была так готова и просто ждала, когда ее возьмут... не было ничего совершеннее этого запаха. Она прищурилась и поняла, что трусики Реджины были более темными в середине ... от влажности. Эмма с трудом сглотнула. Многие любовники говорили ей, что массаж ног это лучше, чем прелюдия. А вот и Реджина, ради бога, Реджина, которая увлажняет свои трусики от умелых пальцев шерифа на ее стопах. Хотела ли ее Реджина? Так же, как Эмма желала ее? Самое время это выяснить. Она наклонилась вперед, просунула голову меж бедер мэра и осторожно подула на ее сердцевину. Бедра захлопнулись над ее ушами, и сверху послышался испуганный вздох. Звон бокала, ударившегося о стол, заглушил звук собственного испуганного ворчания Эммы. Вот блять. Ай. О, черт! Стыд окрасил ее щеки в красный цвет, и если бы она не была прижата носом к прикрытому нижним бельем клитору мэра без всякой надежды на спасение, она, вероятно, сбежала бы из кабинета. К счастью, бедра медленно открылись, позволяя Эмме дышать, и рука опустилась вниз, мягко отталкивая ее лицо от гладких бедер Реджины. Эмма посмотрела на руку и удивилась, когда та не сразу исчезла с лица Эммы. На самом деле это она так ... задержались. Медленно скользя вниз по ее щеке, к губам. Эмма нежно обхватила пальцы губами, втягивая их в себя. Рука быстро отдернулась. Теперь шериф официально получала смешанные сигналы. Ей нужен был решающий вердикт. Она раздвинула колени Реджины, ожидая, когда сработает следующий защитный механизм. Когда ничего не произошло, она медленно провела руками по напряженным бедрам, растирая и массируя их, почти так же, как делала это с ногами Реджины. Если мэр будет против, она непременно даст ей знать в любой момент. Вместо этого она увидела, как мягкие бедра начали дрожать. Темное пятно на ее трусиках стало еще больше. Черт возьми! Она действительно возбуждала мэра. Она, Эмма Свон, заставляла Реджину Миллс мокнуть. Поправка, становиться влажнее. Эмма снова наклонилась вперед, дуя еще раз, чтобы подтвердить согласие. На этот раз, когда рука скользнула вниз, она грубо запуталась в ее волосах, как будто не зная, тянуть за них или ласкать, и в конечном итоге сделала немного того и другого. Блондинка неуверенно потянулась к трусикам и провела большим пальцем вниз по середине, чувствуя мягкую теплую плоть, пульсирующую прямо под тонкой тканью. Материал, к ее благоговейному ужасу, был полностью пропитан влагой, и Эмма принялась тереть через него всерьез, радуясь случайному толчку бедра. Она сделала хорошую вмятину в промокшей ткани, и ее собственное дыхание стало тяжелым и хриплым, хотя она знала, что этот звук не смог бы проникнуть сквозь тяжелое дерево над ней. Твердая рука в ее волосах теперь, казалось, подталкивала ее вперед, и Эмма скользнула пальцами внутрь и под края кружева и восторженно задохнулась от скользкой, мягкой плоти, которую там нашла. Еще один вздох наверху, перешедший в кашель. Бедная Мулан должно быть, думает, что у Реджины очень слабое здоровье, ухмыльнулась Эмма. Маневрировать было трудно, поэтому в конце концов она подняла руки к бедрам Реджины и попыталась стянуть короткое нижнее белье вниз. Мэр сначала посопротивлялась, но потом вдруг уступила, наклонившись вперед и приподнявшись вверх, под видом передачи бумаг собеседнице. Ловко. Блондинка стянула трусики до самых лодыжек Реджины, а затем полностью сняла их. Она поднесла их к носу и глубоко вдохнула. Они пахли так же, как и мэр, но еще сильнее и лучше, вызывающе, эротично, темно, грязно, озорно. Эмма положила их в карман. Она оставит их себе ... на потом. Ее собственная влажность усилилась при одной только мысли о том, чтобы снять трусики мэра. Эмма смотрела вверх между обнаженной нижней частью тела мэра. Нижние губы Реджины были набухшие, темно-красные и выделяли обильное количество влаги из темной спутанной пряди черных кудрей. Это было самое эротичное зрелище, которое шериф когда-либо видела в своей жизни. Ей не терпелось попробовать ее на вкус. Подталкивая себя вперед, она провела языком по всей секретной длине мэра, а затем начала пировать. Она только осторожно сосала, зная, что все остальное может быть слишком шумным. Она обвила языком наглый выглядывающий клитор и посасывала его пульсирующими губами, время от времени проводя по нему языком. Мэр издавала странные звуки. Окончание предложений со странными, резкими, повышенными интонациями. И заерзала в кресле так, как будто оно было обжигающе горячим. Ей показалось, что она слышит, как китаянка спрашивает, хорошо ли чувствует себя уважаемый мэр. Эмма беззвучно рассмеялась в темную сердцевину Реджины и ткнула языком в ее вход, чтобы дать ей пищу для размышлений, прежде чем ответить. Реджина Миллс застонала. А потом Эмма уловила слова "адская мигрень" и что-то о необходимости сделать перерыв. Эмма поцеловала ее в клитор за такую сообразительность, эта женщина была талантливой лгуньей. Это стоит знать. Рука в ее волосах пульсировала вместе с ее облизыванием, пока, наконец, не остановилась и не схватила в кулак пук светлых волос и не начала дрожать. Она услышала скрип отодвигаемого стула представительницы торгового министерства. Обычно это сопровождалось вежливым вставанием с кресла и хозяйки кабинета, но Эмма с удивлением отметила, что Реджина была не в состоянии сделать что-либо подобное. Она слышала, как она говорит все быстрее и быстрее, как будто это могло заполнить нарушение делового этикета. Ее торс извивался и скользил, и Эмма подняла одну руку, чтобы удержать прыгающие бедра на месте, осторожно, но чтобы убедиться, что она не была выше уровня стола. Теперь Эмма быстро просунула палец под свой собственный подбородок, нашла вход Реджины и нежно, тихо обвела его, затем она ввела палец внутрь и повернула в тесном сжимающемся пространстве, снова проводя языком по клитору в твердом, отработанном маневре, который никогда ее не подводил. Ну конечно же... Реджина вздрогнула. Эмма едва могла слышать ее с напряженными бедрами, которые снова закрывали ей уши, но она была уверена, что напряжение в хриплом голосе Реджины было заметным. Дрожь прекратилась, и Реджина вскочила на ноги, оттолкнув Эмму назад плавным движением. Ах, этикет все же был удовлетворен как раз вовремя, Эмма усмехнулась, вытирая соки Реджины со своего рта, и наслаждаясь уникальным вкусом. Она слышала, как Реджина извиняется за свое плохое самочувствие и заявляет, что завтра они закончат переговоры. После чего мэр резко села. На ее зов явилась помощница, и Эмма услышала, как та провожает китаянку. Она слышала, как Реджина велела девушке запереть дверь, когда она уходила, и не беспокоить ее до конца дня. А потом наступила тишина. Эмма вдруг занервничала. Она не собиралась заходить так далеко. Но она только что основательно трахнула мэра под ее рабочим столом во время деловой встречи. Реджина отодвинула свой стул и уставилась вниз, сверкая глазами, она впервые за последние 20 минут посмотрела на Эмму. Блондинка сцепила свои голубые глаза с горящими темными и приготовилась к тому, что будет дальше.