Even if i have to die for you

      Источник был дальше больше, чем его описывали охотники: он уходил глубоко в пещеры, где было невероятно тепло и влажно от пара. Томас не видел такой красоты нигде на острове: яркие сине-зеленые камешки были разбросаны, как звёзды на ночном небе. Они с Минхо взяли воду и песок на анализы, упаковали пробирки в рюкзаки и стали разбивать ночлег.       Томас занялся костром и, когда огонь хорошо разгорелся, прокипятил воду и подогрел еду, взятую с утра. Минхо предложил разложить мешки на входе в пещеру, чтобы не попасть под дождь.       Луна светила очень ярко в этот вечер. Как будто кто-то поставил на ее место мощнейший прожектор или что-то вроде этого. — Я записал координаты, можем сейчас обозначить границы на карте и завтра с утра уже выдвинуться обратно. Хочу прихватить пару камешков с собой, что думаешь? — Думаю, это хорошая идея, — Томас улыбнулся, закутываясь в плед, — я ужасно устал и первое, что планирую завтра после приезда — сон. — И хорошая порция ужина. Давно так не носились, — Минхо покивал, расправляясь с едой.       Через некоторое время азиат присоединился к Томасу со сном. Костёр решили не тушить, мало ли, что может ночью произойти. Тепло походного мешка окутало парней с ног до головы, и они быстро уснули.       Эдисон встал уже к утру из-за птиц, севших на него и решил вернуться вглубь пещеры за камнями.       Среди огромного количества он нашёл идеальный — он был желто-зелёный, отличающийся от других и не слишком большой. Набрав еще несколько для Ирен, Томас вернулся к месту ночлега. — Вставай, Минхо.       Тело в мешке что-то пробурчало и попыталось заткнуть друга. — Мы не успеем на ужин, если сейчас не отправимся. Доставай свою задницу из мешка и дуй за камнями, я пока еду разогрею.       Томас нашёл предпоследний пакет с едой и аккуратно его развернул: Фрайпан приготовил им блинчики с яблоком. Разогрев их на уже тлеющем костре, Эдисон вручил порцию Минхо и принялся есть.       Для бега им и не нужно было много еды — мало ли, что решит учудить желудок на такую нагрузку. Так что единственным важным сейчас было не застрять в лесу надолго и наконец нормально поесть в Гавани.       Парни выдвинулись обратно.

***

      После долгой дороги кровать выглядела подобно восьмому чуду света, но желудок бы никогда не простил Томасу, если бы сначала он позаботился о сне.       Никто особо не знал, что они вернулись, пока парни не вошли в шумную столовую. Было даже слегка душно, но в воздухе пахло жаркое и Эдисон был готов продать за него свою душу в этот самый момент.       Ньют же выглядел как солнце. Только заметив Томаса, он подскочил из-за стола и побежал к другу, крепко обхватывая его руками. Блондин буквально повис на парне, но тот был совсем не против, прижимая его к себе.       Минхо в стороне хмыкнул, сказав что-то про обиду, но в тоже время подошла Тереза и крепко обняла азиата.       Томас никак не мог понять, как отношения этих двоих так быстро перешли из стадии ‘я виновата’ и ‘я тебя ненавижу’ в ‘готовы не отлипать друг от друга сутками’.       Все таки, жизнь странная штука.       Ньют что-то без умолку болтал о картах, Тереза делала засевания в сторону своего начальника, а Томас с Минхо просто наворачивали вторую порцию подряд. Когда вы желудке не осталось места, брюнет вздохнул и лёг на плечо соседа и закрыл глаза. — Томми, не лучшее место для сна, пойдём домой.       Парень нехотя поднялся, попрощался с друзьями, и они с Ньютом пошли в сторону своей хижины. — Как прошла ваша вылазка? — Все отлично, — Томас сонно улыбнулся, — сделали необходимые отметки, завтра уже все передам Соне.       При упоминании девушки Ньют слегка сжался. — Все нормально? — Не совсем, — блондин закусил щеку, продолжая идти, — Соня моя сестра, и эта информация как снег на голову. — Оу, ну… — Томас пытался сгенерировать хоть что-то, но не нашёлся и просто, — вы похожи.       Ньют прыснул. — Спасибо, я заметил. — Тебе на самом деле так важна эта информация? В смысле, вы неплохо общаетесь, можешь просто с ней поговорить, если хочешь. Если нет — продолжай, как раньше. — Проблема как раз в том, что я не знаю, хочу ли я этого, — блондин устало выдохнул, — мне нужно время, чтобы определиться.       Оставшееся время они шли молча.

***

      В хижине было прохладно, так что парни переоделись в тёплые пижамы и легли спать. Томасу казалось, что он вот вот провалиться в сон, как Ньют на соседней кровати зашевелился. — Томми? Ты все ещё его носишь?       Странно, что это произошло именно сейчас. Почему ни днём, ни когда они тысячу раз переодевались? — Да, это вообще-то самое дорогое из всего, что было со мной все это время.       Ньют молчал. Его карие глаза сверлили лицо Томаса, а потом он просто встал и лёг рядом с парнем, обнимая его. — Ты самое дорогое, что у меня когда-либо было, — брюнет не мог остановиться, перетирая блондинистые волосы.       Их дыхания каким-то причудливым образом синхронизировались, заполняя ночную тишину. — Ты тоже, — Ньют ответил тихо, и сразу после Томас провалился в сон.

***

      Брюнет проснулся от ужасного дождя и завывающего ветра за окном. Томас поежился, задевая друга, который начал сонно потирать глаза. Молнии за окном разрезали небо, пока вода вымывала остатки сдержанности из тела Эдисона.       Ньют. Он лежал совсем рядом, мирно сопя ему в грудь. Кожа парня, даже в таком плохом освещении, все равно светилась. Их ноги снова переплелись во сне, и жар чужого тела обжигал кожу Томаса с каждой секундой все сильнее. — Томми? — Ньют поднял голову, и глаза уткнулись в такие же карие напротив. Он запутался руками в волосах Эдисона, отвлекая его. — Просто. просто ветер, Ньют, — Томас сглотнул, оборачивая свои руки вокруг талии блондина. Парень невероятно боялся что-то испортить, но и обманывать себя дольше не смог.       Томас опустил голову к Ньюту и стал дышать с ним одним воздухом. — Ньют, я очень боюсь потерять тебя снова.       Его голос был совсем низкий, охрипший от напряжения в холодном грозовом воздухе и тёплом между их лицами. Это мгновение растянулось в часы. Время не утекало сквозь пальцы, а остановилось здесь. Всю свою жизнь Томас молил о лишних часах в сутки, а теперь боялся каждого тика часов.       Ньют продолжал смотреть ему в глаза, перебирая темные пряди. Внутри него все горело, и он тоже застыл в ожидании следующих секунд.       К черту все. Томас, лидер по натуре, не испугавшийся когда-то сбежать из Лабиринта, уйти в бесконечную пустыню, сейчас боялся его. Ньюта, его реакции, и в ту секунду блондину пришлось снова решать за двоих.       Он потянул брюнета на себя, быстро целуя. Томас обхватил талию сильнее, прижимая к себе. О таком пишут, как о фейерверках, бабочках, но все, что чувствовал в себе Эдисон — пустоту, образовавшуюся на месте страхов и переживаний. Она не была холодной, не той, что образовалась восемь лет назад, когда Томас потерял Ньюта.       Эта пустота была тёплой, уступающей место тянущемуся по сосудам меду. — Томми, — Ньют отстранился, рвано дыша, — я… — Я знаю.       Томас потянулся к нему снова, не в состоянии удержаться. Губы Ньюта были сладкими, отдающими яблоками с корицей, которые он так любил выпрашивать у Фрайпана. Блондин пах солнцем, даже во время грозы. Солнечным пляжем и морским воздухом, взамен на пыль, которая впилась в его кожу за так много лет, проведённых в городе.

***

      В лесу пахло сыростью, лишайником и холодом. Лучи солнца пытались в ветках деревьев, не проникая к земле, и Томас продолжал бежать. После ночи он, не найдя Ньюта в кровати, вышел пробежаться, чтобы разогнать кислоту, собравшуюся в мышцах. Он знал, что лучше немного помучиться сегодня, чтобы не ходить через силу следующие пару дней.       Минхо он встретил уже на побережье, мирно играющего с Ирен. Купаться уже было запрещено, поэтому азиат помогал девочке строить песочные замки. — Как твои дела? — Минхо повернулся к другу, отвлекаясь от формочек. — Вполне не плохо, — Томас подхватил на руки Ирен. — А вот Ньют сегодня просто сверкает, как летнее солнце, — азиат ухмыльнулся, — ничего рассказать не хочешь?       Эдисону не нравилось, что с утра блондин сбежал. Его любовь к ранним подъемам когда-нибудь доведёт Томаса до белого каления. — Нет, рассказывать нечего, — брюнет поморщился. — Нуу, — Минхо пожал плечами, - как знаешь. Верни Ирен на землю, мы тут заняты.       Девочка потрепала Томаса по волосам и вернулась к замкам. Она увлечённо украшала башни камешками, изо всех сил стараясь ничего не испортить. Парень присел рядом и решил тоже заняться делом.       Ну как делом.

***

      За обедом Ньюта тоже не оказалось. Гарри и Луи сидели в стороне, болтая с Терезой, так что Томас решил попросить у Фрайпана взять еду с собой и направился в картохранилище.       Дверь не скрипела, так что брюнет незаметно проскользнул внутрь, бедром опираясь на угол стола. Блондин копался в шкафах, разворачивая карту за картой. Весь Ньют был напряжен так, что на руках выступили вены.       Томас прокашлялся.       Блондин испуганно развернулся, не ожидая никого встретить. Его лицо тронула улыбка, а потом парень начал мяться на одном месте, неловко опустив взгляд в пол. — Все хорошо? — Эдисон сделал пару шагов навстречу, но потом остановился. — Да, я просто… — Ньют сейчас не выглядел на свой возраст — парень как будто помолодел, снова стал мальчишкой, неуверенном в своих действиях. В мыслях Томаса ярким светом пронеслись стертые ранее воспоминания. Он вдруг вспомнил, как он общались до Глейда, до всех тех событий, заставивших парней оставить детство далеко позади. — Ты просто? — Я просто хотел сказать, что если ты посчитаешь все это ошибкой, я пойму и не стану обижаться. Домик все еще свободен, и я могу… — парень тараторил, пряча глаза в пустотах между досками на полу. — Прекрати, — в несколько шагов Томас преодолел расстояние между ними, хватая Ньюта чуть выше локтя.       Блондин поднял взгляд и наткнулся на глаза брюнета. — Я ничего не считаю ошибкой, — он выдохнул слова Ньюту в лицо, теряясь в карих глазах. Они снова нашли губы друг друга, целуясь как в последний раз. Это была та точка, которая наконец расставила все по своим местам. — Ты голоден? Я принёс еды.

***

      Вечером Бренда просит их посидеть с Ирен, которая носится вокруг парней, то и дело задавая вопросы Ньюту, который наконец стал вести себя приветливо и открыто. Его адаптация закончилась, и теперь парень чувствовал себя вполне себе по-домашнему, расхаживая тут и там на острове. — У тебя такие классные волосы! — девочка восхищенно смотрела на них, переливающихся в свете костра. — Я могу их заплести? — Эээ, — Ньют нахмурился, — а они не слишком короткие для косичек? — Совсем нет, — Ирен улыбнулась, забираясь на ступеньку выше.       Девочка принялась заплетать светлые волосы, то и дело напевая разные песенки себе под нос. Это было так забавно, что Томас в очередной раз за последние дни пожалел, что у него нет фотоаппарата. Кажется он знает, что в следующий раз будет искать на континенте.       Вместе с этой мыслью он вдруг понял, что не сможет отпустить Ньюта в город никогда. Слишком сильным был этот страх внутри, он все еще жил и пульсировал где-то между рёбер, рядом с артериями, окружающими грудную клетку. А может и в самим легких, бронхах, сердце. Во всех клетках тела.       Ньют заметил, как лицо парня вдруг помрачнело, и наклонил голову набок, получая порцию негодования девочки. — Что-то случилось? — он прикоснулся к пальцам Томаса, переплетая их со своими. Это было так необычно — парни еще ничего не говорили по поводу их отношений остальным. — Нет, просто… Просто подумал, что надо купить камеру, знаешь. — Камеру? — Ньют поднял бровь, растянувшись в улыбке. — Значит мы полетим на континент? — Ты не полетишь, — получилось слегка мрачнее, чем Томас хотел, но сталь в его голосе напрягла, судя по всему, даже Ирен, но девочка не стала ничего говорить. — Я не маленький, знаешь, могу сам решать, — губы Ньюта превратились в полоску.       Ирен закончила с косичками и, увидев маму, поспешно ретировалась. — Я не хочу тебя туда отпускать. Ни сейчас, ни когда-либо еще. — У вас все хорошо? — Тереза появилась так незаметно, что Томас дернулся. — Нет, не хорошо, — Ньют сверкнул глазами, резко поднялся и ушёл.       Томас попытался пойти следом, но девушка остановила его руками, усадив на ступеньки. — Оставь это, — ее голос стал очень жёстким, — вы оба сейчас походите на бомбы замедленного действия. — Я просто… — Томас не знал, как объяснить эту глупую ссору. — Я знаю. Я чувствую, помнишь? — Да, — парень позволил обнять себя, зарываясь в кудри. Тереза крепче обняла его, и время снова остановилось.

***

      Томас просидел на крыльце добрую половину ночи. Луна освещала дорогу до дома, но Ньют на ней никак не появлялся. Тело начало трясти мелкой дрожью от холода, но парень не вставал. Его как-будто что-то прибило к ступенькам, а сам Томас просто не мог и не хотел никуда уходить.       Его мысли заполнил страх, и парень нервничал все больше и больше.       Когда вдалеке послышались шаги, он резко отвлёкся от звезд, переводя взгляд на дорожку. Волосы Ньюта в ночном свете казались совсем белыми, а сам парень выглядел до безумия уставшим. Его руки висели вдоль тела, спина — сгорблена.       Томас встал, но не решился пойти на встречу. Шорох, раздавшийся в тишине ночи, привлёк Ньюта, и тот вытянулся, смотря на брюнета. — Ты с ума сошёл, Томми? — блондин видел, как тело парня било мелкой дрожью из-за холода. Его ноги сами перешли на бег, и он буквально затащил Томаса в дом, роясь в поисках тёплых вещей. — Вот, — он натягивает на брюнета свитер, а тот не сопротивляется. Эдисон как будто проглотил язык, во все глаза смотря на блондина. — Прости меня, мне не стоило так реагировать, — Ньют продолжал, теряясь руками в плечах Томми, — прости.        Блондин обнял парня, прижимая к себе. Какой же дурак, он же может заболеть. — Ты меня прости, — голос Эдисона уже сквозил болезнью, и он закашлялся. — Почему ты сидел там в дурацкой летней кофте? — Потому что тебе не было дома. Я боялся, что ты не вернёшься. — Куда я денусь, — Ньют улыбнулся, прижимаясь лбом к нему, — знаешь, мы через столько дерьма прошли, что это просто самая глупая и неважная вещь, которая никак не повлияет на ход событий. — Ньют? — Что, Томми? — Я тебя люблю. И я вспомнил, что любил до Лабиринта.