Жалкий мальчик.

Для обоих уроки прошли как всегда: у Вали пара пятёрок, а у Димы несколько замечаний, выгон с урока и прогул последнего – физкультуры. Обрадованный тем, что Дима не остался на физкультуре, блондин чуть ли не вприпрыжку выбежал из школы и резко остановился, увидев курящего брюнета у ворот. «Вот же ж не везёт», - подумал Валя и тихим шагом направился к выходу, молясь всем богам, чтобы стоящий у ворот его не заметил. Но Валя был невезучий, поэтому на выходе его тут же окликнули: - Далеко пошёл? Или ты не слышал утреннего разговора? - Курить вредно, - тихо сказал Валя, смотря на ставший вдруг интересным асфальт. - Не тебе меня жизни учить, придурок. Звони мамаше, скажи, что придёшь поздно. - У меня нет мамы... - Меня не ебёт, кто там у тебя есть, и кого у тебя нет. Звони отцу, значит. И пошли – дорога будет недолгой. Валя быстро позвонил отцу, зная, что, если не выполнит данного приказа, домой вообще не вернётся, и сказал, что пообедает сегодня вне дома. На шутливый вопрос, уж не появилась ли у сына девушка, предпочёл промолчать. - И куда идти? – спросил Валя, положив трубку. - Налево. <…> - Дима, не надо, пожалуйста. - Не надо было выводить меня! - Но я же ничего тебе не сделал. - Ты родился, сука, - Дима наконец-то приковал свою жертву к батарее. – Понимаешь, нет? Ты меня одним своим видом из себя выводишь. - Я... - Что ты? - Прости меня, пожалуйста, - снова всхлипы. – Хочешь, я переведусь? Хочешь, я уеду? Только не трогай меня, прошу тебя. - Поздно! – Дима схватил плётку. «Наверное, во время физкультуры приготовил. Живёт-то недалеко», - подумал Валя. – «Интересно, много ударов мне светит?» - Сколько тебе лет? - Семнадцать.. - Досчитаешь до семнадцати и свободен, ясно? - Д... Да. Семнадцать ударов. Ровно семнадцать. Затем дата повторения и добрые слова напоследок: - Ну, пошёл нахуй отсюда. - Иду уже... – Валя подошёл к двери подвала. Грязная порванная рубашка оголила плечи, прокусанные губы скривились в ухмылке, волосы спутались. – А подвал у тебя хуёвый. Я другого ожидал, – и ушёл. Шокированный Дима остался стоять посреди подвала с плёткой в руках – мало того, что этот ботан повёл себя сейчас как последняя блядь, так ещё бёдрами напоследок вильнул. Да так возбуждающе. И голос с хрипотцой. Но больше всего брюнета поразило не это. - Ты что, материшься?...