Пэйтон был обычным шестнадцатилетним мальчиком-подростком. Он, сколько себя помнил, всегда учился на отлично, так как знал, что у него нет богатых родителей, чтоб обеспечить его в будущем. Отца у него не было, лишь мама и младшая сестрёнка, которых он очень любил. С Северной Каролины они решили переехать в Лос-Анджелес, так как его маме дали повышение на работе, да и Пейтону нужно нормальное образование и работа.
Сегодня как раз был день его приезда в новый город. Он переживал, как к нему будут относиться одноклассники, ведь в прошлой школе его гнобили, оскорбляли и всячески избивали. Его мать об этом не знала, — Пэйтон не хотел ее расстраивать, так как у нее и так был стресс на фоне того, что она постоянно думала о том, как заработать на жизнь. Пэйтону было жалко его любимую мамочку, поэтому он старался беречь ее здоровье. Он даже сам устроился на работу официантом, чтобы как-то помочь с финансовыми проблемами. Но теперь всё это в прошлом. Маме предложили хорошую высокооплачиваемую работу, поэтому он был рад тому, что всё плохое, что касалось его семьи, прошло…
Пэйтон не был уверен насчёт издевок в школе, но он привык, так что ничего страшного, если его будут бить… снова…
День переезда наконец-то настал. Ему не было жаль уезжать, так как друзей у него не было, лишь собачка, которая умерла год назад. Ему было жаль покидать город, полный воспоминаний, но большинство воспоминаний были плохими, поэтому их хотелось оставить в прошлом.
Они летели в самолёте, а парень смотрел в окно иллюминатора и любовался облаками, похожими на сладкую вату. В этот миг его поразило чувство блаженства и спокойствия внутри. Он был рад, что наконец-то может сбежать от ужасной жизни, а также радовался, что его родные рядом…
Он не заметил, как заснул. Пэйтон проснулся от голоса пилота, извещающего о посадке. Его сердце стало биться быстрее. Вот тот решающий момент.
Его семья и он успешно вышли из самолёта. Он вдохнул полной грудью воздух.
«Даже воздух здесь другой», — подумал Мурмаер и улыбнулся своим мыслям.
Мама Пэйтона вызвала такси, и они поехали в их новый дом, который оказался двухэтажным и очень уютным внутри.
— Ого, мам, откуда деньги на такой дом? — удивлённо поинтересовался парень.
— Дали на прошлой работе авансом, — улыбнулась она и поцеловала Пэйтона в макушку.
— Выбирай себе комнату и спускайся обедать.
— Хорошо, мамочка, — так же улыбаясь, сказал он и направился на второй этаж.
Ему приглянулась одна большая комната в черно-серых оттенках. Там была огромная кровать, две прикроватные тумбочки и различные постеры, а также огромное окно с завешенными портьерами.
Пэйтон сходил в ванную, помыл руки и спустился на кухню. Его младшая сестрёнка и мама уже сидели за столом и ждали его. На обед было жареное мясо с тушёными овощами. Он сел и принялся обедать.
— Очень вкусно, — проговорил Мурмаер с набитым ртом.
— Прожуй сначала, — усмехнулась мама. — И да, Пэй, завтра ты идёшь в школу, которая находится неподалеку. А Фейт пойдет в другую школу, — она вмиг посерьёзнела.
— А, ну ладно, — Пэйтону сразу стало грустно. Он не знал, как на него отреагируют новые одноклассники, поэтому продолжать ковырять в тарелке и, кажется, задумался о своем.
— Что-то случилось? — забеспокоилась Джоанн.
— Нет, все хорошо, мамочка. Я, наверное, пойду готовиться к завтрашнему дню, — парень встал со своего места и направился в комнату…
Весь вечер он провалялся на кровати и думал о завтрашнем дне. Его беспокоило, что с ним могут сделать. Хотя даже это его не волновало, просто ему бы хотелось спокойной жизни…
Этому не суждено сбыться…
***
Настало утро. Пэйтон проснулся от звонившего будильника. Отключив это «орудие пыток», он стал собираться в школу. Собравшись, мама отвезла сначала его сестру, а затем и его самого.
Подъезжая, его сердце стало сильнее биться. Он чувствовал нарастающую панику и поэтому тяжело сглотнул ком в горле. Джоанн заметила беспокойство сына и поинтересовалась, всё ли в порядке. Выдавив улыбку, Мурмаер сказал, что всё хорошо.
Выйдя из машины, Пэйтон направился ко входу в школу. Какое-то плохое предчувствие преследовало его. Ноги стали подкашиваться, руки стали дрожать, а лоб покрылся испариной. Но он шел, как ни в чем не бывало.
Выглядел он обычно, но никто не знал, какие усилия приходилось ему прилагать, чтобы буквально дойти до здания. Никто не знал, как сильно билось его сердце и как внутри он был не уверен…