Лучше, чем "замечательно"

      Утро в Оксфорде было, пожалуй, точно таким, как представляют себе британскую погоду те, кто в Британии никогда не был. С утра брызнул небольшой дождь, сразу перед тем, как Фрейя вышла на пробежку, так что кроссовки иногда проскальзывали на влажном асфальте, а ветер, пусть и не слишком холодный, не прекратился даже тогда, когда дождь ушел, оставив после себя тяжелое и неприятное свинцовое небо.       И пусть во время пробежки Фрейя убеждала себя, что день — день её совершеннолетия, на минуточку — на самом деле замечательный, и ничто не способно его испортить. Легкий дождь лишь освежил воздух, а неожиданная поездка в офис Нетфликс в Лондоне это вовсе не проблема, а отличная возможность встретиться с кем-то из команды — после того, как съемки закончились, она успела ощутимо соскучиться по всем, с кем работала. Но несмотря на весь этот напускной оптимизм, отсутствие в доме кого-либо с утра, и такая же одинокая двухчасовая поездка из Оксфордшира в Лондон полностью убили позитивный настрой. Дождь, не так уж и свойственный для начала сентября, то и дело настигал ее в пути, набегая на маленькие британские деревушки, за которыми она лениво наблюдала, не находя для себя других занятий. Телефон, наверное, ломился от поздравлений и сообщений друзей, но тратить, в общем-то, абсолютно свободные два часа пути на ответы с благодарностями ей не хотелось, а книгу, которую читала, Фрейя, не подумав, бросила на самое дно маленького чемоданчика с вещами на всю следующую неделю в Лондоне.       Так что просмотр пейзажей Англии, которые она не перестала любить, поработав и в Америке, и в самых неожиданных местах Европы, стал не самым уж и плохим времяпровождением. Зато она наконец расслабилась и настроилась на работу. Следующую неделю, насколько ей известно, они с командой «Ведьмака» займутся переозвучкой некоторых сцен, записью новых промо, планированием небольшого премьерного тура и знакомством с новыми контрактом и сценарием. Кажется, прошлый контракт предполагал больше, чем один сезон, и в чем возникла необходимость сейчас, Фрейя не знала, но видимо кому-то в голову пришло что-то изменить. Уж контракты и договоры были действительно самой последней частью ее профессии, о которой хотелось думать.       Лондон, в который она прибыла, не отличался дружелюбием. По сравнению с Оксфордом, серый огромный муравейник казался пугающе равнодушным. Несмотря на постоянные поездки в Лондон, она об этом городе так и не смогла сформировать мнение. Когда-то он ей нравился, как, например, во время первой поездки в Лондон с классом, когда она впервые увидела Букингемский дворец, или все же не нравился, как в тот день, когда она провалила целых три пробы в разных театрах, или, как например… сегодня. По прибытии на станцию Марилебон, она осознала, что от хорошего настроя, в котором она сама себя старательно убеждала, не осталось ровным счетом ничего. Поймав такси и назвав адрес офиса в Фаррингдоне, она продолжила изучение серых Лондонских улочек из окна кэба.       Фрейя не переставала думать о дороге от дома до офиса по не совсем понятной причине, даже когда работа уже началась. Она словно потеряла нить и никак не могла сосредоточиться на работе даже когда встретилась с теми, кого вызвали на неделю в офис, точно как и ее. А среди них, как она, пожалуй, рада была отметить, оказались все, с кем она почти уже породнилась за время съемок. Помощница американского продюсера Мариэль, с которой они сошлись почти сразу после утверждения Фрейи на роль, и Джоди Мэй, проводившая с Фрейей почти половину съемочного периода, и Алан, молодой оператор, которому доверили руководить съемками на природе, коих у Фрейи было предостаточно. И Генри тоже был здесь — несмотря на непростительно малое число совместных сцен, они успели пообщаться и сдружиться за время съемок, так что и его, и Аню, с которой совместных сцен пока не было вовсе, Фрейя была готова причислить к своей второй, «ведьмачьей» семье, с которой проводила очень много времени в последний год.       Даже наличие близких и любимых лиц не спасло от легкой хандры, развеявшейся, пожалуй, очень даже закономерно, к окончанию рабочего дня — на первый день главной целью поставили собрать в офисе всех, кого необходимо, и скоординировать работу, поэтому закончили все спустя пару часов после полудня, когда Лондон, уже входящий в рабочий ритм, еще был пустым, даже несмотря на выглянувшее солнце. Видимо, погода, заметив хмурый настрой Фрейи, все же решила над ней смиловаться, позволив хоть немного искупаться в лучах осеннего солнца.       Генри, покидая офис компании, которой, как он в шутку говорил, продал душу, взглянул на Фрейю, пытавшуюся найти какой-то адрес на карте в смартфоне и окликнул ее по имени.       — Подбросить куда-то?       — Да я вообще-то собиралась прогуляться и найти отель поблизости.       — Ты собралась жить в отеле эту неделю? — уточнил Генри, слегка нахмурившись. Он знал, что Фрейя живет где-то далековато от Лондона, но только сейчас понял, что понятия не имеет, где именно. — Если ты еще не забронировала номер, то могу предложить тебе комнату в прекрасном доме в Южном Кенсингтоне. Там, конечно, нет шведского стола или бара на первом этаже, да и от офиса далековато, но, рядом много музеев, Гайд парк поблизости, а сосед, говорят, просто замечательный.       Фрейя, поняв, что говорит он о своем собственном доме, звонко засмеялась, встретив очаровательную улыбку Генри в ответ, но все же отрицательно качнула головой.       — Боюсь, мне будет слишком неловко тебя напрягать, да и это как-то немного странно?       — Ох, только не надо скромничать. Я же сам тебе предложил, — пожал плечами Генри. — Дом почти пустой, а так хоть веселее будет, да и это всего на неделю — уж точно смогу побыть гостеприимным на протяжении семи дней. Но, как хочешь, думаю, настаивать было бы грубостью.       Фрейя поджала губы, раздумывая. Наверное, это не очень профессионально, жить дома у своего коллеги, хотя с другой стороны, снимаясь вместе не так уж и много — пересчитать совместные сцены хватило бы и пальцев одной руки, но она все равно к нему, как и к Ане, с которой не снималась вовсе, чувствовала какое-то безграничное тепло и доверие. Они ведь и правда стали семьей за прошедшие месяцы съемок, так что, наверное, принять приглашение будет не таким уж непрофессиональным жестом. Они ведь уже не просто коллеги, а друзья, да?       — Ладно, приглашение принимается, пока ты не передумал, — улыбнулась Фрейя. А Генри, видно, ожидавший такого ответа, поспешно протянул ей запасной мотоциклетный шлем и забрал чемоданчик с ее вещами, чтобы закрепить его на багажнике байка.       Когда он сел на мотоцикл и завел мотор, то оглянулся на девушку, как раз застегнувшую шлем, и махнул в пригласительном жесте.       — Можешь держаться за меня, если так будет удобнее, — громко произнес он через плечо, пытаясь перекричать шум заведенного мотора. Как только руки Фреи сомкнулись вокруг его торса, Генри опустил защитное стекло на своем шлеме и выехал в сторону своего дома. Он чувствовал, как локоны Фрейи, торчащие из-под защитного шлема, слегка щекотали его шею, из-за того что Фрейя прижалась к нему слишком близко. Почему-то он сразу вспомнил день, когда они встретились в Венгрии, в один из первых дней после начала всего съемочного процесса. Вроде бы уже представленные друг другу и знакомые, хотя бы номинально, они оба не знали, как лучше поздороваться, чтобы проявить дружелюбие. Пожать руку девушке? Целовать руку было бы странным архаичным жестом, а, сказав одно лишь устное и формальное приветствие, не хотелось показаться равнодушным и недружелюбным. А Фрейя, видно, думала о чем-то подобном, и поэтому они очень странно, неловко обнялись, и Фрейя так же крепко к нему прижалась. После этого, они, конечно, вместе посмеялись над собственной неловкостью, а объятия, совершенно искренние и тёплые, стали их приветственной традицией.       Дороги днем пятницы были относительно пустыми, позволяя Генри развить неплохую для города скорость и сократить время в дороге, а вместе с тем… Он чувствовал, как Фрейя, в легком испуге, или может даже, самом обычном опасении за собственную жизнь, вызванное инстинктами больше, чем испугом, прижималась к нему, сползая по сиденью ближе к нему, и крепче сжимая руки на его торсе. Наверное, если бы он еще немного повысил скорость, то может услышал бы ее радостный визг, но не хотелось уж слишком ее пугать и будоражить адреналин в ее крови. Он не чувствовал тепло её ладоней, расположившихся на его теле, через ткань куртки и футболки, но очень явно ощущал, как крепко она цепляется за него на поворотах или как прижимается щекой к его спине, словно прячась за ним в те моменты, когда он, пользуясь дорожной обстановкой, набирал скорость.       Как только Генри затормозил у своего дома, Фрейя соскочила, и сняв шлем и встряхнув светлыми слегка взъерошенными волосами, произнесла громкое «Вау», несколько раз подпрыгнув в радостном возбуждении, точно ребенок.       — Ты уже получила права?       — Только обычные. Черт, теперь я хочу научиться ездить на байке! — произнесла Фрея, оглядывая мотоцикл Генри. Большой и массивный, под стать своему владельцу, он едва ли поддался бы ее рукам, но, наверное, если поискать, можно будет и найти что-нибудь полегче и миниатюрнее.       — Если хочешь, могу дать несколько уроков, — улыбнулся мужчина и, взяв ее чемоданчик, поднялся по ступенькам к высокому белому дому. Точно такому же, как и все остальные на улице — одинаково красивые и одинаково аккуратные со слегка различными садовыми насаждениями перед крыльцом. Где-то торчали невысокие туи в садовых ящиках, а кто-то и вовсе предпочёл оставить небольшую площадку свободной, оставив место для скамейки и одного-двух велосипедов. Генри же выбрал и то, и другое — рядом с пушистым можжевельником в большом расписном горшке стоял его спортивный велосипед, пристегнутый, безопасности ради, к забору.       Фрейя, оглядев улицу и улыбнувшись выглядывающему солнцу, торопливо поднялась вслед за хозяином дома, присела в шутливом книксене, когда он по-джентельменски пропустил ее вперед, и едва устояла на ногах, как только кто-то пушистый и мохнатый бросился в ее сторону.       — Кал-Эл! Ты меня еще помнишь, приятель, — почувствовав поддерживающую руку Генри на своей спине, на случай, если она все-таки не удержится на ногах от силы радости его пса, Фрейя оглянулась на него с улыбкой и шепнула тихое «спасибо», перед тем как присесть на корточки и взъерошить густую и мягкую шерсть пса.       — Думаю, он до сих пор тебя обожает, — улыбнулся Генри, вспоминая, что каждый раз, когда пес оказывался рядом с Фрейей, у них возникала стихийная и абсолютно взаимная любовь. Фрейя даже несколько раз выпрашивала Кал-Эла на утреннюю пробежку в то время, когда они были на съемках.       — Это взаимно, — весело отозвалась девушка, продолжая наглаживать пса, который все пытался дотянуться своим шершавым языком до ее лица, пока та уворачивалась, как только могла.       Попросив пса не слишком уж надоедать гостье, и получив за этом возмущенный восклик Фрейи, что его акита надоесть уж точно никак не может, Генри провел свою гостью наверх и показал ей парочку свободных гостевых комнат, после этого оставив ее и дав время расположиться и устроиться.       Фрейя, выбрав комнату с видом на внутренний дворик, где, как она предположила, будет тише и спокойнее, девушка разложила вещи и присела на кровать, поболтав ногами в воздухе. В доме и правда было тихо. И просторно. И она вполне поняла предложение Генри — ему, вероятно, хотелось, чтобы дом не был таким пустым, потому что занять все место он с одной лишь собакой не мог, даже если бы и хотел.       Вскоре, разобравшись с вещами и ответив на несколько поздравительных сообщений, Фрейя подумала, что стоит, наверное, спуститься вниз и предложить Генри свою помощь в чем-нибудь. А, судя по звукам, он как раз был на кухне, так что ее помощь могла пригодиться, от чего Фрейя поторопилась спуститься поскорее, чтобы не быть слишком уж ленивой и безучастной гостьей.       — Хэй, чем тебе помочь?       — Ммм, — Генри оглянулся и отмахнулся с легкой улыбкой. — Ничего не нужно, правда. Но, можешь составить мне компанию, будет не так скучно. Если ты, конечно, не планировала ничего делать.       — Если бы я остановилась в отеле, то, наверное, смотрела бы Нетфликс до полуночи, в обнимку с чем-нибудь вредным или шоколадным, — ухмыльнулась Фрейя.       Она присела за высокий барный стул у небольшого кухонного островка, и оглядела кухню. Она не была слишком большой и просторной, но благодаря приятному запаху, уже созданному здесь Генри, фруктам в большой чашке, тут и там расставленным специям, рецептам на пробковой доске у входа и разным мелочам, какие бывают на любой «жилой» кухне, она выглядела удивительно уютной, так что девушка никогда и не подумала бы, что этой кухней пользуются спортсмен-холостяк и его пес. Все выглядело очень… по-домашнему, как, наверное, и должно быть. Не стерильно и не идеально, с легкими следами небрежности или вчерашнего ужина, выкипевшего на плиту, но не так уж и запущенно.       — Ладно, так что ты готовишь?       — Это секрет, — Генри вновь оглянулся на нее с легкой улыбкой, словно та и не исчезала с его лица. — У тебя ведь нет аллергии на... Хоть на что-то?       — Надеюсь, что нет, — пожала плечами девушка и заинтересованно постаралась выглянуть за спину Генри, вытянувшись на барном стуле.       — Особые предпочтения?       — Как у девушки из балетных спектаклей, у меня просто не может быть предпочтений, — вздохнула Фрейя. — А если и есть, то рассказывать о них никому нельзя, чтобы никто не создавал дополнительных соблазнов.       Генри рассмеялся, услышав ее слова, и, кажется, взглянул на ее фигуру, словно проверяя, действительно ли она похожа на балерину. А учитывая, как быстро он отвел взгляд, удостоверился он в сходстве практически моментально.       — Так ты танцевала в балетной труппе?       — Да, было дело, когда я была совсем-совсем подростком, — осознав, что было то это не так уж и давно, Фрейя как-то неосознанно сжалась, как происходило всякий раз, когда она начинала чувствовать себя ребенком рядом с Генри, или когда опасалась, что он в ней видит не актрису или коллегу, как ей хотелось бы, а маленькую девочку.       Кажется, этот страх был главным для нее на протяжении первых недель съемок, начиная с дня знакомства и заканчивая, пожалуй, последним днем вычитки сценария. После этого были раздельные дни подготовки и рождественские каникулы, а когда они вернулись на съемки, она впервые облачилась в образ Цири, что называется, от и до, включая макияж, укладку волос, костюм, и все мельчайшие порезы и ссадины, которые успела бы получить ее героиня к той сцене, съемки которой начинались. Генри, увидев ее почти сразу после завершения образа, с самой своей очаровательной улыбкой — он наверняка даже не думал о том эффекте, который производит своей улыбкой — сказал ей, что она выглядит как та самая Цири, и вписывается в образ даже лучше, чем он себе представлял. И пусть это был, наверное, самый простой комплимент от коллеги к коллеге, это было сказано так легко и словно даже невзначай, но девушке это однозначно помогло не бояться. Не бояться показаться слишком маленькой или неопытной рядом с ним, и не переживать, что этот парень, известный, кажется, во всем мире, какой-то заносчивый нарцисс. Она даже воспряла духом, и чувствовала прилив вдохновения все те, пусть и редкие, но все же настоящие и вполне реальные дни, когда она замечала актера на своей съемочной площадке, где ему даже не нужно было быть. Но он все равно приходил — поддержать ее, например. А еще легко делился своими профессиональными секретами и охотно помогал, когда Фрейя набиралась смелости об этом попросить.       — Больше не танцуешь?       — Скорее для себя, — дернула плечиком Фрейя. — Каким-то чудом не бросила тренировки во время всех этих проб, отборов и съемок, так что связки еще не стали дубовыми, и может, стоит рассчитывать еще на какие-то эпизодические вызовы в театр. На роль двадцать шестого лебедя или той дальней барышни на балу.       — Если это случится, я могу рассчитывать на пригласительный? — уточнил мужчина, отводя взгляд от глаз Фрейи лишь для того, чтобы попробовать то, что он готовил, и решить, что нужно добавить еще каких-то специй.       — Тебе это интересно?       — Я бы не просил, если бы это не было интересно, — парировал Генри.       — Хорошо, я поняла, — Фрейя смущенно заулыбалась и опустила голову вниз, надеясь, что локоны и наклон головы скроют ее смущение от мужчины.       Через несколько минут непринужденного разговора Генри вновь отвлекся на то, чтобы попробовать то, что готовил. И на этот раз, похоже, остался доволен результатом, что было видно и по его лицу, и по тому, что он погасил огонь на плите и накрыл сияющий сталью сотейник крышкой. Фрейя, подумав, что сейчас наверняка лучшее время для ужина, пока все еще не остыло и не стало слишком поздно, помогла Генри, выпросив разрешение хотя бы на простую помощь в расставлении тарелок и приборов.       — И… Ужин готов, — Генри улыбнулся, снял полотенце с плеча и набросил его на спинку свободного стула. — Теперь могу снять завесу тайны. Фарфалле со сливочным соусом и креветками и небольшой сюрприз в качестве десерта.       — Признайся, ты подрабатываешь шеф-поваром в итальянском ресторане, когда не снимаешься?       — Возможно, — кивнул Генри и рассмеялся, присаживаясь за стол напротив Фрейи.       Он внимательно наблюдал за тем, как девушка пробует фарфалле — подцепив одну вилкой, она отправила ее в рот и прислушалась к своим ощущениям, словно специально не выдавая своей реакции преждевременно, потому что хотела немного его помучать.       — Знаешь, мы с мамой ездили в Италию, когда мне было пятнадцать, и кухня там была изумительная, — начала Фрейя слегка задумчиво, не отрывая взгляда от мужчины напротив нее, который ощутимо напрягся, услышав, что вместо своей реакции на блюдо, девушка начала какую-то, похоже, долгую и немного пугающую его историю про родину всех его сегодняшних блюд. — И даже там, да и за всю свою жизнь, я не пробовала ничего вкуснее.       — Боже, — Генри выдохнул. — Ты просто издевалась.       — Прости, не смогла упустить момент, ты так смотрел, — Фрейя звонко захохотала. — Вкус и правда удивительный. Думаю, мне стоит занять твое свободное время не только на уроки езды на байке, но и на кулинарные мастер-классы.       — Сколько тебе будет угодно, — согласился Генри, наконец, решаясь и самостоятельно попробовать то, что приготовил.       Они продолжали ужин за светской беседой — обсудили свое расписание на следующую неделю, у Генри свободных дней оказалось чуть больше, чем у нее, хотя она, напротив, думала, что он куда больше будет занят съемками промо, озвучками нарезок для рекламных вставок или еще чем-то таким, учитывая, что он был лицом сериала, но, видно, все, что от него было нужно, он уже сделал.       Как только с основным блюдом, как и с праздными разговорами, было покончено, Генри поднялся и, забрав свободную посуду, погасил в кухне большой свет, что стало особенно заметно в свете сумерек, сгустившихся за окном за то время, что они ужинали.       — Аня просила извиниться за нее, ей очень жаль, что она не смогла приехать, — шепнул Генри, ставя на стол две тарелки с десертом. На одной из канноли на тарелке для Фрейи даже стояла свечка, которую мужчина зажег одним жестом зажигалки, постоянно валявшейся в одном из кухонных ящиков «для экстренных ситуаций». — Но мы вместе хотели поздравить тебя с восемнадцатилетием.       У Фрейи, как только она это услышала, загорелись глаза, и она тут же перевела взгляд с праздничного десерта на своего личного шеф-повара на этот вечер.       — Боже, это так мило, Генри, — шепнула Фрейя, вновь опуская взгляд на маленькую бело-розовую свечку на одной из канноли.       — Просто хотелось, чтобы этот день не пропал в рабочей рутине, — пожал плечами мужчина. — Фрейя, ты очень талантливая девушка, и мы с Аней оба в тебя очень верим. Признаться честно, меня твое обаяние заряжает каждый день, когда я тебя вижу, так что… Пусть начало самой настоящей взрослой жизни не погасит твой внутренний огонь, ладно? — Он дотянулся до небольшой коробочки, которую оставил на кухонном острове, и передал ее девушке. — Это подарок от нас обоих.       — Спасибо! Ох, я и подумать не могла… — Фрейя вздохнула, принимая подарок в руки и на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как начинает кружиться голова, хотя они не пили ни грамма алкоголя за ужином, а на кухне, где они ужинали, вовсе не было душно, и свежий вечерний воздух, с еще сохранившимся, совершенно особенным летним ароматом, проникал и сюда, не решаясь, правда, перебить великолепные ароматы специй и вечерних блюд. — Есть какое-то слово, которое лучше, чем «замечательно»?       — Хмм… «Восхитительно»? — нахмурился Генри, не сразу найдя подходящий вариант, думая о том, что отсутствие контекста все немного усложняет.       — Тогда я думаю, что ты приврал в приглашении пожить у тебя, — ответила Фрейя, не переставая смущенно улыбаться. — Сосед не замечательный. Он восхитительный.       А Генри, услышав это, зарделся так по-юношески, словно был с Фрейей одного возраста. Девушка, заметив его реакцию, засмеялась самым мелодичным смехом из всех, что он слышал, и пока смеялась, коснулась его плеча своей тонкой и изящной рукой, заставляя мужчину не только смущенно краснеть, но и чувствовать, как по телу, от ее прикосновения, расходится жар, словно это не невинное женское прикосновение к его коже, а инфекция, опасная и смертоносная, что движется по телу с молниеносной скоростью, так что вот-вот настигнет сердце.