Дороги, которые нас меняют

      Шляпа спела свою ежегодную песню, распределение первокурсников было закончено, и Рон ждал, когда Дамблдор закончит свою речь, с тоской поглядывая на богато-сервированный стол. Он опять всё прослушает, если будет так пялиться на куриные ножки. Гермиона ткнула друга локтём в бок и многозначительно показала глазами на Дамблдора.       — Что? — с возмущением отозвался Рон. — Я всё слушаю.       — А теперь, когда я напомнил о правилах поведения в Хогвартсе, хочу сообщить вам об одном нововведении этого года, — директор сделал многозначительную паузу, дождался, когда все разговоры стихнут, и продолжил. — Я пришёл к выводу, что распределение по факультетам проходит слишком рано. Поэтому с этого года все ученики шестого курса будут проходить перераспределение, чтобы удостовериться, что первоначальный выбор был правильным.       Несколько секунд после объявления в зале стояла полная тишина, а потом поднялся гул голосов:       — Перераспределение?       — Он это серьёзно?       — А почему только ученики шестого курса?       — Ха-ха, в Пуффендуе обнаружился недостаток идиотов?       Гермиона озадаченно смотрела на безмятежно улыбающегося директора.       — Только представляете, если Малфоя перераспределят на Пуффендуй! Я тогда просто лопну от смеха! — Рон уже тянулся к йоркширскому пудингу. — А ты чего такой кислый, Гарри?       — Э-э-э, ну вообще-то шляпа хотела отправить меня в Слизерин в первый раз…       — Ты в качестве слизеринца? Вот это будет хохма! Ты только подумай, Снейп же просто удавится от негодования! А вот тебя, Гермиона, точно сейчас переведут в Когтевран. И только я, один-одинёшенек, останусь… — конец фразы Рон так и не договорил, так как уже вплотную занялся пудингом.       — Тише вы! — шикнула на друзей Гермиона. — Макгонагалл уже начинает вызывать учеников. Пропустите перераспределение и окажитесь на кухне с домовыми эльфами.       — Перестань, Гермиона. Всем же понятно, что это пустая формальность. Глупо думать, что… М-м-м, Гарри, можешь передать мне кусочек во-о-он того пирога?       Гермиона закатила глаза и продолжила внимательно наблюдать за перераспределением. Когтевран, Пуффендуй, Слизерин — и ни разу волшебная шляпа не изменила своего первоначального решения.       — Теперь ученики Гриффиндора! Пройдите, пожалуйста, сюда, шестой курс. И попрошу вас не задерживаться.       Втроём они встали из-за стола (Рон со вздохом оторвался от индейки) и направились к Макгонагалл. Гермиона немного волновалась. Конечно, все они настоящие гриффиндорцы, но шляпа действительно хотела её направить в Когтевран…       Гарри первым из них сел на табуретку и нахлобучил шляпу. Длинная — длинная (мамочки, какая длинная!) пауза и....       — Гриффиндор!       Через пару минут Рон присоединился к другу. Гермиона, последняя из оставшихся шестикурсников, примерила на себя шляпу.       «М-м-м, как интересно… Выбор, прямо скажу, непростой», — раздался скрипучий голос в голове у Гермионы.       «Я знаю, во мне много качеств, подходящих для Когтеврана, но я учусь на Гриффиндоре…»       «Такое сильное желание быть лучшей и первой… Незаурядный ум, и хитрость тоже присутствует. Думаю, я знаю, на каком факультете смогут в полной мере раскрыться ваши таланты.»       — Слизерин!       Она думала, что после речи Дамблдора была полная тишина. Нет, вот теперь тишина стала по-настоящему гробовой.       — П-п-профессор Макгонагалл, мне кажется произошла какая-то ошибка. Мне нужно надеть шляпу ещё раз, — Гермиона не узнавала свой тоненький голосок. — Конечно, ещё раз, потому что…       — Мне очень жаль, мисс Грейнджер, но мы уже не можем поменять распределение, — Макгонагалл поджала губы в явном неодобрении происходящего, и кинула обвиняющий взгляд на Дамблдора. Но тот продолжал светиться лучезарной улыбкой.       Гарри и Рон уже подошли к ней, всё ещё продолжающей сидеть на табуретке посередине зала.       — Профессор Макгонагалл, эта шляпа такая древняя, что чары, наложенные на неё могли просто… э-э-э, испортиться.       — Вы сказали — испортиться, мистер Уизли? Речь идёт о чарах четырёх могущественнейших волшебников. Они не могут, как вы выразились, испортиться.       — Но ведь вы не можете допустить, чтобы Гермиону перевели на Слизерин? Она же с первого курса учится с нами. — Гарри перевёл умоляющий взгляд на директора. — И у неё есть всё, что нужно на нашем факультете: храбрость, благородство, и ещё она…       — Она грязнокровка! — визгливый голос Пэнси Паркинсон как будто послужил приказом командира к атаке. Абсолютно все находящиеся в зале ученики стали выражать своё мнение о происходящем. И надо сказать, что ни один человек, включая первокурсников, решение шляпы не поддерживал.       — Ваши идеи сведут меня в могилу, Дамблдор, — тихо произнес Снейп, вставая со своего места с таким лицом, будто видит перед собой не девушку, а редкий, особо противный подвид жуков-вонючек.       — Ну что вы, вы прекрасно выглядите, Северус! — Дамблдор повернулся к своему коллеге и хлопнул его по плечу. — И я думаю, вас можно поздравить с таким новым ценным приобретением для вашего факультета!       Снейп передёрнул плечами и послал свой фирменный убийственный взгляд Гермионе.       — Я не знаю, чего вы добиваетесь этим своим поступком, мисс Грейнджер… — он практически шипел, нависая над ней.       — Тогда вы отказываетесь принять меня на своём факультете? Да? — Гермиона с надеждой посмотрела на декана Слизерина.       — Поверьте, я был бы очень рад, но мне ничего не остаётся, как… — окончательно скривившись, Снейп стремительным шагом направился к выходу из Большого зала.       Уже на середине пути он развернулся и словно выплюнул:       — И не забудьте сменить форму, мисс Грейнджер.       Вот теперь ей стало понятно, что пути назад для неё уже нет.       Дамблдор поднял руку, призывая всех к молчанию.       — Думаю, все мы можем согласиться, что это было неожиданно. Но в этом и состоял смысл моей идеи. И я уверен, что всё вовсе не так плохо, как представляется сейчас. А теперь — Гарри, Рон, займите, пожалуйста, свои места. Гермиона — присаживайся за стол Слизерина. И мы продолжим пир, а после вы разойдётесь по своим старым и новым спальням. Большое всем спасибо за внимание!       Ей показалось, что её ноги кто-то заколдовал — не могли же они сами идти так отвратительно медленно? Или дело в том, что идти им приходилось в совершенно непривычную сторону. И чем ближе она подходила, тем кучнее двигались слизеринцы, оставляя для неё всё больше и больше места. Словно она слон. Или словно они могут заразиться невиданной болезнью, если будут сидеть рядом.       Она опустилась на самый краешек. Зелёные галстуки, зелёные с серебряным эмблемы Слизерина, чужие брезгливые лица, десятки ненавидящих глаз — она же попала прямо в змеиное логово! Слёзы предательски щипали глаза, но нельзя было показывать свою слабость. Гермиона с вызовом вскинула подбородок и невозмутимо занялась десертом, вот только сегодня он был для неё горьким.

***

      Гарри и Рон нашли её в пустой библиотеке, куда она рванула сразу после окончания пира, присели рядом, обняли за плечи.       — Не переживай, Гермиона, мы что-нибудь придумаем, — ободряюще улыбнулся ей Гарри. — Я поговорю завтра с Дамблдором, и ты вернёшься к нам.       — Это просто недоразумение. Ты же не можешь учиться в Слизерине. Даже наргл это понимает! — Рон неуклюже похлопал её по спине с другой стороны.       — Ох, мальчики…       Они утешали её весь вечер, пытаясь развеселить, но сегодня все их усилия были напрасны.       — Ладно, уже отбой, нам надо идти в спальни. А завтра мы решим эту проблему. Спасибо вам за поддержку, — Гермиона с ребятами направились к выходу из библиотеки. — Если бы не вы, то я бы уже собирала вещи, чтобы уехать домой. Но вы правы, я могу поговорить с Макгонагалл, она меня поймет и… Гарри, ты чего остановился?       Гарри замер у лестницы, ведущей наверх, и явно нервничая, произнёс:       — Гермиона, я даже не знаю как сказать… Но тебе, кажется, в другую сторону.       — Что? — спальня Слизерина! — М-м-м, ты прав. Ну, тогда до завтра, мальчики.       Они обнялись на прощание, и Гермиона повернулась к лестнице, ведущей в подземелья. Великий Мерлин, пусть это будет только на одну ночь!       Уже подойдя к стене, за которой скрывалась слизеринская гостиная, девушка поняла, что не знает пароля. И после отбоя здесь не было никого, кто бы мог ей его сказать. И что ей теперь делать? Хуже необходимости провести ночь в спальне Слизерина была только возможность провести эту ночь здесь на полу. Да она самому Малфою была бы сейчас рада, если бы он…       — Блядь, Грейнджер!       А нет, всё-таки не рада.       Она зажмурилась от осветившего её Люмоса.       — И тебе доброй ночи, Малфой.       — Что ты здесь делаешь? Собралась на свидание с кем-то из… Ну нет, на тебя даже соплохвост бы не глянул.       — Я теперь учусь на Слизерине.       — Ты окончательно сбрендила, Грейнджер? Иди отсюда, вдруг твоя дурь заразна.       Глаза Гермионы привыкли к свету, исходящему от палочки, и теперь она смогла разглядеть Малфоя. Светлые волосы — чуть длиннее, чем в прошлом году, застывшая маска презрения на лице и рост, позволяющий ему смотреть на неё сверху вниз.       — Если бы ты не шлялся где-то всё это время, то знал бы о перераспределении, Малфой.       — Пере — что? Теперь на пиру вместо тыквенного сока наливают огневиски? Серьёзно, Грейнджер, я не знаю, что ты тут забыла, но просто съебись.       Стена позади неё отошла в сторону и послышался низкий, тягучий голос:       — Драко, я тебя жду весь вечер, а ты тут уже зажигаешь с какой-то кисой? Ну-ка, дай взглянуть на эту красотку, которая… Оу, Грейнджер! Не думал, что твои вкусы так поменялись за лето, дружище.       Малфой закатил глаза.       — Блейз, ты прикинь, эта чокнутая лепечет что-то о то, что теперь учится…       — С нами. Ага, это новая гениальная идея нашего директора.       — Да чем вас тут всех сегодня опоили, мать твою?! Мне что, пора брать пример с этого параноика Грюма и ходить везде со своей фляжкой?       — Давайте вы просто меня пропустите, потому что я очень хочу спать, ладно?       Две пары глаз устремились на неё.       — Пропустить тебя? Да ты вообще хоть наш пароль знаешь? — Малфой смотрел на неё как на пустое место.       — Нет, не знаю, и именно поэтому…       — Чистая кровь, Грейнджер. Чистая кровь! А теперь подумай сама, имеешь ли ты право зайти.       Ну конечно, чистая кровь. Она могла бы и догадаться.       — Видимо, всё же имею, раз распределяющая шляпа засунула меня сюда, — с гордо поднятой головой она прошла мимо Забини и направилась в спальню, не обращая внимание ни на что вокруг. Она так устала, что готова была уснуть даже в норе, кишащей настоящими змеями, что в общем-то соответствовало действительности.       — Эм-м-м… Грейнджер?       — Что ещё? — она повернулась к Забини, ожидая очередных оскорблений.       — Не та спальня. Если ты, конечно, не хочешь скрасить нам долгую ночь…       Вспыхнув под многозначительным взглядом слизеринца, Гермиона пулей понеслась к другой двери.

***

      Она думала, что всё ей просто приснилось, пока не открыла глаза и не посмотрела на соседнюю кровать. Кровать с тёмно-зелёным одеялом под балдахином такого же цвета. Одного взгляда на часы было достаточно, чтобы понять — она опаздывала, очень опаздывала. Натянув на себя свою гриффиндорскую форму, ведь, другой у неё просто не было, Гермиона заставила себя выйти из спальни.       Все разговоры тут же смолкли при её появлении. В воздухе повисло напряжение. Потом Забини устало вздохнул, будто смирившись:       — Ну ладно. Дафна, не одолжишь ей свою форму?       — Я? Свою форму? Да ведь её потом придётся выкинуть! — Гринграсс громко фыркнула и скрестила руки на груди.       — Брось, Даф. Я же знаю: в твоём шкафу столько одежды, что даже заклинание пятого измерения уже не справляется. Можешь пожертвовать парочкой вещичек.       — Она не имеет права носить нашу форму. Пусть идёт в этой, и ей снимут баллы, — а это уже злорадный голос Паркинсон.       Забини кисло ей улыбнулся:       — Пораскинь мозгами, Пэнс. Если с неё снимут баллы, то они снимутся с нашего факультета. Дафна?       — Ты мне будешь за это должен, Блейз… Идём, Грейнджер. И только попробуй растянуть мою юбку своей задницей.       Хорошо хоть Малфоя здесь не было, иначе ей пришлось бы выслушивать гадости и от него тоже.       Гермиона стояла перед зеркалом, смотря на себя в такой непривычной для неё форме, которую ей швырнула Гринграсс. Она просто не может пойти в таком виде на занятия. Да она почти что голая! Все её ноги находятся на виду, а если она наклонится, то станет видно ещё и… Может, ей применить портновские чары? Но звонок на первый урок — защита от тёмных искусств со Снейпом, будто одного пробуждения в слизеринской спальне было не достаточно — уже не оставил ей на это времени. Придётся бежать на урок так.       И Годрик, помоги ей это всё выдержать!