Дороги, которые нас меняют

      Драко проснулся, но не спешил открывать глаза. Он чувствовал женскую руку, которая покоилась на его груди. Дыхание, согревающее его шею. Почти незаметный аромат ванили. Это было так странно — просыпаться рядом с кем-то. И понимать, что именно здесь, в этой постели, и было его место.       Он повернулся к девушке, лежащей рядом. Она чему-то улыбалась во сне, её веки подрагивали, а рука продолжала тянуться к нему. Она очень красивая. И такая беззащитная.       Драко осторожно встал, стараясь её не разбудить, размял затёкшие мышцы, прислушиваясь к себе. Чувствовал он себя хорошо. Ещё очень рано, пусть она спит, а он выскользнет сейчас за дверь, избавляя их обоих от необходимости проснуться вместе и думать над тем, что с ними происходит.       Он мог бы снова сказать себе, что это просто страсть, просто желание, только лишь жажда обладания. Но тогда ничего не мешало бы ему просто разбудить её сейчас и накрыть своим телом. Может быть, он хочет большего. Даже понимая, что не имеет право этого хотеть. И никогда не получит, потому что пути назад нет.       Она будет его ненавидеть, когда узнает всю правду. Будет ненавидеть ещё сильнее, чем раньше.       «Я не буду спешить с выполнением своего плана, Грейнджер. Я дам нам с тобой несколько недель. Недель, которые будут принадлежать только нам вдвоём. Небольшая отсрочка перед неизбежным. Небольшой самообман, что я могу быть просто парнем, который просыпается рядом с девушкой и поэтому счастлив. Давай воспользуемся этой отсрочкой сполна. Ты и я — пока всё окончательно не кануло в бездну.»       Он был здесь всю ночь, но потом ушёл. Гермиона это знала, даже не открывая глаз. Она ощущала холодную ткань простыни там, где совсем недавно чувствовала рукой биение его сердца.       Наверное, это к лучшему. Если бы сейчас он был здесь, она могла бы сказать слишком много лишнего, о чём бы потом жалела. А даже если бы промолчала — всё было бы видно в её глазах. Сколько можно обманывать себя? Нет никакой ненависти.       И лучше не искать никаких слов для обозначения тех чувств, что в ней метались. Пусть всё так и остаётся — два совершенно разных человека из разных миров, объединённые на краткий миг одной постелью.       «Не прекращай этот миг слишком быстро, Драко. Дай нам время. Дай нам время быть вместе. Ещё немного. Дай мне обмануться и поверить, что я тебе дорога. Дай мне возможность показать тебе, что ты мне дорог.»

***

      — Как всё прошло вчера? — Блейз спросил его об этом только после завтрака. А до этого пристально всматривался в его лицо, как будто ожидая там увидеть жуткие шрамы и не находя.       — Как видишь, я жив, друг. Ты удивлён?       — Я рад. Если честно, я думал… В общем, лучше тебе не знать, о чём я думал.       — О моём холодном теле, лежащем трупом около ног Тёмного лорда? Мне дали ещё один шанс, Блейз.       — И теперь никакого пути назад?       — Никакого пути назад не было с самого начала.       — И когда же…?       Драко посмотрел на спину девушки, идущей чуть впереди них. Слизеринская форма, каштановые волосы, небрежно скрученные на затылке, уверенная походка.       — Немного позже, Блейз. Мне нужно ещё немного времени.       Друг проследил за его взглядом, поднял брови и спросил:       — Из-за неё?       Ответить правду? Конечно, из-за неё.       — Из-за себя.       И из-за них обоих.       — Ах да, Блейз, и следи за своей Дафной.       — Что-то случилось?       Драко улыбнулся, снова отыскивая в толпе знакомую фигуру.       — Грейнджер ревнует.

***

      — Ты выглядишь такой… счастливой.       Гермиона оторвалась от огромного потрёпанного фолианта и с удивлением посмотрела на Джинни.       — Я же просто читаю!       — Ага, и при этом улыбаешься такой улыбкой, какой невозможно улыбаться — ну-ка, дай посмотреть название — самым редким зельям пятнадцатого века.       — Скоро зима.       — И это так поднимает тебе настроение? Я на это не куплюсь, Гермиона. Думаю, что твоя улыбка адресована тому самому парню, про которого ты мне говорила.       — Может быть, — снова улыбнулась Гермиона.       Джинни оттолкнула сборник самых редких зелий на край стола и села напротив с хищным интересом на лице.       — А теперь рассказывай. Как его зовут, встречаетесь ли вы, целовались ли уже. Я хочу знать всё!       — Я не могу ничего рассказать, — она лишь покачала головой.       — Тайные отношения? Это что, кто-то из… Слизерина?       Гермиона молчала, не зная что ответить.       — Всё становится ещё интереснее. Забини? Нотт? Крэбб? Гойл?       Она продолжала молчать. Джинни на секунду задумалась и с иронией в голосе продолжила:       — Малфой?       — Он вообще не из Слизерина. И у нас нет никаких отношений. Мы не встречаемся, и мы не целовались…       Они просто спали вместе всю ночь. Действительно просто спали, и это было куда более интимным, чем самый развратный секс.       — А мне кажется, ты большая врушка.       — Джинни!       — Ладно, храни свои маленькие секретики. А я вот не буду ничего скрывать. Можешь меня поздравить: мы с Гарри вчера целовались.       — Наконец-то! Я за вас так рада. Гарри был полным ослом, когда не замечал тебя.       — Я хотела сказать тебе это первой, точнее второй: сначала я обо всём рассказала Рону. Можешь представить его реакцию? Кстати, насчёт Рона…       — Я уже видела его с Лавандой, можешь ничего не говорить.       — Ну, тогда… Мы все влюблены и счастливы, разве это не чудесно? А сейчас я должна бежать, потому что Гарри меня уже ждёт.       Девушки быстро обнялись, и Джинни умчалась из библиотеки, напевая какую-то приставучий любовный мотивчик. Гермиона только покачала головой ей вслед. Влюблены и счастливы — это точно не про них с Малфоем.       А вот кстати и сам герой её грёз.       — Снейп просил нас зайти к нему, Грейнджер.       Гермиона быстро подхватила увесистую стопку книг, кое-как затолкала в свою сумку и помчалась к лестнице на третий этаж, обгоняя Малфоя.       Но её остановил его насмешливый голос:       — Блядь, Грейнджер, Снейп на самом деле просил нас зайти. Но твоя прыть не может меня не радовать.       — Я и не думала ни о чём таком!       — Подземелья в другой стороне.       — Я это знаю. Просто хотела отнести книги… Э-э-э… — она не могла придумать ничего вразумительного и стремительно краснела. Какая же она дура, если подумала, что это был просто ещё один предлог, чтобы пойти с ней в Выручай-комнату!       Малфой подошёл к ней, легонько проводя рукой по обнажённой коже, немного задирая подол её юбки вверх, отчего по её телу разлилось приятное тепло.       — Ну признайся, — со знакомой усмешкой обратился он к ней, продолжая движение рукой вверх. — Признайся, что просто очень хочешь поскорее снять с себя всё. Впрочем, это даже не обязательно: я могу просто задрать твою юбку, отодвинуть в сторону трусики и…       Мимо них прошла какая-то парочка из Пуффендуя, и Малфой сразу отступил на шаг назад, а его тон снова стал скучающим:       — Снейп ждёт, Грейнджер.       Гермиона с ярко-малиновым лицом послала ему убийственный взгляд и направилась в сторону кабинета их декана.

***

      Он совершенно не слушал, о чём им говорил Снейп. Да и какая разница, ведь Грейнджер так сосредоточенно кивает и запоминает всё. А он пока мог стоять рядом и вспоминать, как очаровательно краснели её щеки. Представлять, как он ласкает её, заставляя её стонать, как он проникает в такую горячую и желанную глубину, как…       — Вы всё услышали, мистер Малфой?       Невинный взгляд и убедительный ответ:       — Конечно, сэр.       А потом он, уже не в силах сдерживаться, буквально вытолкнул Грейнджер из кабинета, быстро отыскивая хоть какой-нибудь пустой закуток.       — Малфой, что ты творишь? — она шипела как рассерженная кошка.       — А ты не видишь? — спросил он, кусая её за шею и просовывая свою руку между её бёдер.       — Немедленно прекрати! Нас могут увидеть.       — Пусть видят, — потому что он не остановится даже если сам Снейп сейчас появится здесь.       — Малфой! Убери руку!       Но Драко чувствовал, как слабеет её сопротивление, а голос звучит хрипло от желания.       Он расстегнул брюки и подхватил девушку, прижимая к себе, чтобы он могла понять всю силу его нетерпения.       — Я не могу так… — она пыталась добавить что-то ещё, но он заткнул ей рот своим поцелуем.       «Если я могу, значит и ты сможешь, Грейнджер. А теперь обхвати меня ногами и дай мне себя.»       Он сделал первый толчок, упиваясь её приглушённым криком.       — Тише, Грейнджер. Нас же могут увидеть — он просто не мог её не передразнить.       — Пусть. Ещё, Драко…       — Твоё желание — закон для меня.       И он дал ей то, что она просила.       Они оторвались друг от друга через десять минут, тяжело дыша и поправляя одежду.       — Ты не должен был это делать! Ты знал, что я против!       — То есть это не ты сейчас стонала мне на ухо «Ещё, Драко… Не останавливайся, Драко…»?       Он ухмыльнулся, смотря на то, как краска снова заливает щёки Грейнджер.       — Я вовсе не говорила ничего такого, Малфой!       — И видимо, это не ты кончила сейчас, вцепившись своими ногтями в мои плечи с такой силой, что у меня наверняка останутся шрамы?       — Не преувеличивай! Подожди, куда ты меня тащишь?       — В Выручай-комнату, Грейнджер. Ты на редкость непонятлива сегодня.       — Меня ждут друзья!       — Это тебя тоже ждёт, — Драко положил её руку на всё ещё выпирающую часть своих брюк. — Или ты не заметила, что я пока не кончил?       — Я тебя убью, Малфой.       — Ну, конечно. Кстати, если ты не знала… Я всегда мечтал умереть от оргазма. Ты идёшь?       Она всё ещё злилась, но шла за ним. Шла с ним. Шла в его объятия.

***

      Первый снег выпал в середине декабря. И в этом было что-то гнетущее. Ей бы хотелось, чтобы осень не заканчивалась никогда. Как жаль, что теперь нельзя было взять маховик времени, раз за разом возвращаясь назад, проживая самые лучшие моменты. И не думать о том, что будет дальше.       Совсем скоро будет Рождество. Поедет ли Малфой на каникулы домой? Наверняка. И ей тоже надо увидеть родителей. И они уже не смогут засыпать в объятиях друг друга. Не смогут вечно спорить. Убегать от своих друзей под любыми предлогами, чтобы остаться наедине в Выручай-комнате.       Но потом, когда каникулы закончатся, всё вернётся на свои места. Он снова вернётся к ней, разве может быть по-другому? И она снова вернётся к Малфою, потому что уже не представляет свою жизнь без него.       Связывающие их чувства не имели ничего общего с чувствами к Рону или любому другому парню. Всё, что происходило между ней и Малфоем было запретным, безумным, непонятным. Но правильным. Таким неправильно правильным, что она не могла понять, как вообще это возможно.       — Гермиона! Я видел его вчера! Я видел Малфоя! Он следил за нами с Дамблдором, когда мы отправлялись на поиск крестражей. Слышишь? Он следил за нами! — Гарри бежал к ней по свежему снегу и кричал на ходу, привлекая внимание нескольких учеников, которые вышли в этот воскресный день поиграть в снежки и отдохнуть от бесконечной учёбы.       — Тише, Гарри! Ты уверен?       — Я видел его своими глазами! Ты же видела вчера, что его не было в замке на карте?       Карта… Она не заглядывала в неё уже очень и очень давно.       — Он мог случайно…       — Случайно? Гермиона, говорю же тебе: это Малфой! Он что-то вынюхивает, замышляет. А может готовит новое нападение. Я поговорил с Дамблдором, но он только отмахнулся от моих слов. Поэтому надо действовать самим.       — Я… Я разберусь, Гарри. Я всё узнаю.       — Гермиона…       — Правда разберусь. Дай мне немного времени, ладно?       Ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Все прошлые страхи и подозрения снова воскресли в ней. Вспомнились и слова старухи-гадалки. Как бы она не хотела забыть обо всём и просто наслаждаться моментом, нужно было выяснить всё до конца. Проверить. И убедиться, что она права: Малфой здесь не при чём.

***

      Драко лежал на кровати в Выручай-комнате и смотрел на прозрачный потолок. Мягкими хлопьями над ними летал снег. А это значит — время кончалось. Их время почти закончилось.       Если можно было бы лежать вот так всю ночь. И весь завтрашний день. Неделю. Месяц. Год. Всю жизнь.       Всю жизнь лежать в постели с Грейнджер, любуясь на морщинку между её бровей, когда она так внимательно читала очередной учебник. Улавливая нежный ванильный запах её кожи. Играя с длинным локоном, выпавшим из её причёски.       — Ты ещё не хочешь спать?       — Нет, мне нужно дочитать ещё главу. Малфой, не мешай! Я же сказала: ещё одну главу.       — Снежная баба была бы теплее тебя, Грейнджер.       Она повернулась к нему, но никакого знакомого огонька злости он не увидел. Скорее, в её глазах застыла нерешительность. О чём она думает?       — Можешь спать. Я приглушу свет. А скоро тоже лягу.       — И никакого горячего секса на ночь? Это больше похоже на отношения моих родителей. Я бы не хотел, чтобы мы стали такими же скучными спустя столь короткое время.       — А когда бы ты хотел, чтобы мы стали такими скучными?       «Не имеет значения чего хочу я, Грейнджер, потому что этого не будет. Но если ты спрашиваешь…»       — Никогда. Мы не будем такими никогда.       — И в 70 лет?       — И в 100. Я буду, кряхтя, залезать на тебя, и слепо шарить по твоему телу. И даже в полном маразме, когда я забуду и своё и твоё имя, я всё равно буду хотеть тебя.       — Это было бы прекрасно, Драко.       «Да, Грейнджер. Это было бы прекрасно.»       Они оба были сейчас серьёзны. Ему даже не хотелось усмехаться. Просто заснуть рядом, не думая о том, что время, подаренное им, так стремительно истекало.       Драко накрылся одеялом и уснул, обвивая своими ногами её стройные ноги.       И проснулся, чувствуя как тонкие пальчики расстёгивают манжету на правом рукаве его рубашки.       Он распахнул глаза, хватая её за руку. Хватая слишком сильно, причиняя боль.       Эта боль плескалась в её карих глазах. А ещё там был вопрос. И решимость.       — Что ты ищешь там, Грейнджер? Что ты хочешь там найти?       — Драко… — она не знала, как признаться. Или боялась говорить. Или просто не хотела думать, что искала там ничего.       Снег прекратился. Последние снежинки упали, словно песчинки в невидимых песочных часах. Время кончилось.       Он продолжал смотреть в её глаза, закатывая рукав. Выставляя руку вперёд. Дожидаясь, пока она осмелится опустить взгляд вниз.       «Смотри. Наше время вышло. Так смотри же, Грейнджер!»       — Ты хотела найти там это?       Она качала головой. Пыталась не дать пролиться слезам. Не хотела верить. Но потом всё же посмотрела на его руку — на его Чёрную метку.       И она поняла, что знала это с самого начала. С первых слов Гарри. Знала и позволяла себе обманываться. Но теперь уже нельзя было сделать вид, что она не в курсе.       Чёрная извивающаяся змея так ярко выделялась на бледной коже. Змея пугала, ужасала, заставляла думать об убийствах и пытках и — ничего не меняла.       Уже ничего не могла для неё изменить.