Плохой день

            «Сегодня просто отвратительный день» — крутилось в голове у молодой девушки.             Работа, из-за которой Маринетт не спала неделю, с треском провалилась, не выдержав критики начальника одного из отделов модного агентства, в котором уже полгода стажировалась девушка. Дюпен-чен всегда расстраивалась, если узнавала, что ее творения не являются практически идеальными, но ей удавалось вовремя собраться с силами и настроиться на позитив. Только не сегодня. День не задался с самого утра: разбитая любимая кружка, внезапно начавшийся дождь в сочетании с так не вовремя сломанным зонтиком, опоздание на встречу и вишенка на торте — недовольство руководства.             «Не нравится ему покров, слишком длинная юбка, этот цвет давно вышел из моды. Вечно он чем-то недоволен» — злости девушки не было предела. Франческо, новый руководитель отдела, в котором стажировалась Маринетт, был явным самодуром с ярко выраженным нарциссизмом.       — Я дома — разрезая непривычную тишину, уставшим голосом произнесла девушка.       — Привет, любимая- послышался из кухни мужской голос.             Сняв с себя любимые розовые балетки, Маринетт прошла в маленькую кухонку, где застала весьма милую картину: сине-черная макушка, наполовину испачканная в муке, выглядывала из-под стола, держа в руке упавший венчик.       — Я хотел сделать тебе сюрприз, но ты пришла раньше обычного, — неловко почесывая макушку, произнес Лука, виновато улыбаясь. Парень положил несчастное орудие труда на стол и подошел к своей возлюбленной, заключая ее в сильные мужские объятия.             Тепло, исходящее от тела Луки, нежно обволакивало Маринетт, позволяя полностью раствориться в нем и забыть обо всем на свете. Еще не разу в жизни девушка не пожалела, что сделала выбор в пользу гитариста. Именно с этим человеком она чувствовала себя безмятежно и счастливо, какие бы напасти и проблемы не ждали ее там, во внешнем мире. Нотки терпкого, но такого родного мужского парфюма ударили в нос. Маринетт, блаженно вдохнув приятый запах, подняла голову и с тихой грустью взглянула на Куффена.       — Сегодня ты слишком расстроена, снова начальник? — нежно поглаживая свою малышку по голове, шепотом спросил Лука. Хоть юноша и пытался придать своему голосу спокойствие и уверенность, нотки раздражения все же слышались в его вопросе, что не могла не заметить Дюпен-чен. Куффен всегда переживал за нее, особенно, после смены руководства.             Гитарист, обладающий внешней холодностью и завидным самообладанием, не терпел пренебрежительного отношения к людям, которые были ему дороги. Пару раз Куффен пытался поговорить с новым начальником девушки, но последняя всегда успевала вовремя остановить юношу, аргументируя свои поступки тем, что вмешательство парня, пусть даже и из благих целей, могло привести к еще большим проблемам. Гитарист, смирившийся с решением девушки, но явно не со своим желанием преподать пару уроков хороших манер Франческо, решил пока что больше не вмешиваться, а дождаться момента, когда срок практики истечет. Вот тогда он отыграется за все покалеченные нервы и неспокойные ночи Дюпен-чен, а пока, единственное, что он мог — создавать как можно более уютную атмосферу дома, чтобы его маленькая принцесса смогла хоть немного расслабиться. Правда, его план был слишком далек от совершенства, ведь упертая синевласка, вместо приятного вечернего времяпровождения с Куффеном выбирала компанию швейных принадлежностей и лоскутов разнообразных тканей, что немного расстраивало парня. Но Лука слишком уважал Маринетт и прекрасно понимал, насколько дорога ей эта стажировка, поэтому ничего не говорил, а лишь аккуратно укутывал в большое теплое одеяло мирно засыпавшую на полу, наверно в сотый раз, девушку, каждый раз, бережно укладывая хрупкое тельце на мягкую и просторную постель.       — Что случилось на этот раз? — раздражение, так тщательно скрываемое под маской спокойствия, невольно вырвалось из уст парня, заставляя последнего смутиться своей несдержанности.       — Ты даже не представляешь, как он меня сегодня раздражал. Ни одна идея ему не понравилась, а я ведь не спала несколько дней, чтобы сделать платье точно таким, каким пожелал он его видеть. И знаешь, что он сказал? Что теперь ему не нравится СОБСТВЕННЫЙ фасон и что я, как дизайнер, должна была предугадать изменения его вкуса! — яростно произнесла девушка, вынырнув из объятий молодого человека и став расхаживать по кухне, активно жестикулируя.       — Как я могла предугадать это? Я же не экстрасенс, в конце концов, и читать мысли не умею — сказала Дюпен-чен и вновь посмотрела на Куффена, желая найти в его лице ответ на волнующий ее вопрос. В васильковых глазах читалось непонимание, смешанное с глубоким разочарованием. Немного помолчав, Маринетт тихо произнесла, опустив голову.       — Может, я не такой уж и хороший дизайнер?..       — Маринетт, ты самый лучший на свете дизайнер, который только есть. — сказал Лука, подойдя девушке — Твои работы делают многих людей счастливыми. Тебе удается делать то, что не могут другие: не следовать указанному шаблону, а находить индивидуальность в каждом человеке и выражать ее через свои творения. Ты уникальна, Маринетт, а если этот, Франческо — с издевкой произнес парень, не забыв при этом скорчить смешную гримасу, парадируя выражение надменного лица начальника — не в силах этого понять, то мне жаль его, ведь он очень многое теряет — закончив свою мысль, юноша обхватил ладонями личико девушки и нежно поцеловал ее в аккуратный носик, усеянный россыпью маленьких веснушек.       — Спасибо, Лука, — прошептала Маринетт, тихо посмеиваясь над «маленькой выходкой» всегда уравновешенного молодого человека, — Ты прав, если он родился с таким ужасным характером — это не мои проблемы. А теперь мне нужно принять душ — сказала девушка, быстро поцеловав Куффена в щеку, прежде чем скрыться за дверью спальни.             Молодой дизайнер, быстро порывшись в платяном шкафу, взял свою домашнюю розово–белую пижаму, украшенную такими же розовыми цветками Сакуры, чистое махровое полотенце и направился в ванную комнату. Сняв с себя лишнюю одежду, Дюпен-чен включила душ. Теплые потоки воды обволакивали тело девушки, снимая усталость с напряженных мышц и принося облегчение. Но душ не мог избавить Маринетт от всех проблем. Хоть словам парня удалось немного подбодрить ее, навязчивые мысли не переставали лезть в голову. «Что, если я действительно плохой дизайнер? Может, я слишком поторопилась с выбором профессии? Конечно, и чему я удивляюсь. Я же Маринетт — девочка-катастрофа, от которой одни только хлопоты. Если бы можно было быть всегда Леди Баг — уверенной и сильной героиней не знающей поражений. Но я всего лишь Маринетт Дюпен-чен — неудачница, которая не может сделать обычное платье».             Внезапный шорох отвлек девушку от скверных мыслей. Вдруг сильные мужские руки обхватили тонкую талию девушки, прижав к оголенному телу.       — Снова накручиваешь себя — прошептал Лука, опаляя обнаженную кожу Маринетт.       — Л-Лука — возмущение, смешанное с диким смущением, отразилось на лице Дюпен-чен, когда гитарист начал медленно проделывать дорожку из поцелуев около ее ушка, не забыв в конце прикусить чувствительную мочку.       -М? Что-то не так, Ма-маринетт — явная издевка слышалась в низком голосе парня — Ты что-то хочешь мне сказать?             Маринетт готова была поклясться, что сейчас на лице Куффена играла хитрая улыбка, так редко появляющаяся у него.       — Что ты д-делаешь, мне нужно помыться — пересилив смущение, произнесла Дюпен-чен.       — Я просто хочу немного помочь тебе.             Парень ловким движением забрал тюбик геля для душа из рук все еще не пришедшей в сознание девушки и выдавил содержимое. Белоснежная жидкость медленно растекалась по тонким пальцам гитариста, скользя ниже, стекая по ребру изящной кисти.             Нежными движениями Куффен массировал временами подергивающиеся плечики Маринетт, плавно опускаясь на спину, проходясь по всему позвоночнику и затрагивая упругие ягодицы, чуть сжимая их. Тонкая шея молочного цвета медленно покрывалась легкими красными отметинками, оставляемыми парнем, в то время как широкие ладони уже успели сместиться на низ живота, очерчивая его контуры и поднимаясь вверх, обхватывая небольшие груди девушки и оставляя за собой след из пены.       — Л-Лука — тихий полустон сорвался с уст девушки, заставляя еще больше покраснеть от собственного отклика на действие гитариста. — П-Прекрати       — Зачем? — спросил парень– признайся, тебе же нравятся мои прикосновения, и ты не хочешь, чтобы я останавливался — обжигающе прошептал Лука, растянувшись в еще большей улыбке.             Куффен был чертовски прав. Маринетт действительно не хотела, чтобы он прекращал. Наоборот, желание чувствовать прикосновения сильных мужских рук на своем теле и ощущать жар от его поцелуев с каждой секундой все нарастало, заставляя разум постепенно отключаться.             Длинные пальцы гитариста медленно очерчивали каждый изгиб тела молодой девушки, начиная с острых ключиц, плавно переходя на плоский животик, снова поднимаясь, очерчивая небольшую грудь девушки, после чего вновь опускаясь, проходя вдоль внутренней стороны бедра. Куффен с наслаждением изучал губами спину девушки, останавливаясь на наиболее чувствительных точках, немного покусывая, а затем нежно посасывая и целуя, будто прося прощения за мимолетный дискомфорт. За несколько лет совместного проживания гитарист успел выучить наизусть все тонкости тела Маринетт, прекрасно зная, где находятся самые чувствительные точки, и в какой последовательности их нужно «случайно» задевать.       — Повернись — голос, которому невозможно было сопротивляться, эхом отдался в голове девушки. Подчинившись, Маринетт развернулась.             Замутненные желанием васильковые глаза встретились с уверенным взглядом глаз цвета морской волны, излучая немую просьбу не останавливаться. Сейчас ей хотелось просто забыться и раствориться в сильных объятиях молодого человека, который с нескрываемой нежностью и страстью смотрел на нее. Лицо девушки, разгоряченное потоками воды, стало еще более красным от взгляда юноши.       — Ты очень милая, когда стесняешься — прошептал Куффен, убирая выбившуюся мокрую прядь волос девушки с ее лица. Обхватив свободной рукой подбородок Дюпен-чен, Лука наклонился, максимально сократив расстояние между их лицами.             Теплое дыхание опалило женские губы, которые через несколько секунд были накрыты тонкими устами гитариста. Куффен целовал нежно, немного по-детски, умышленно поддразнивая и растягивая момент, но вскоре поцелуй становился все более чувственным. Музыкант, отстранившись, слегка оттянул нижнюю губу зубами, затем вновь прильнул к ней. Горячий язык парня жадно проникал в аккуратненький ротик девушки, яростно исследуя его. Тонкие девичьи руки обвили шею Куффена, зарылись в мягкие, немного намокшие волосы на затылке, перебирая разноцветные пряди. Поцелуй гитариста сводил Дюпен-чен с ума, вызывая неконтролируемую дрожь по всему телу и приятное ощущение тяжести внизу живота. Если бы в тот момент сильные руки парня не придерживали ее, то она бы давно рухнула вниз из-за предательски подкашивающихся коленок. Капли быстрыми перебежками стекали с волос прямо на плечи, перемешиваясь с соленым потом. В комнате становилось трудно дышать, белый пар обволакивал тела молодых людей, немного скрывая самые интересные места, давая волю разгулявшейся фантазии. Девушка не отставала, покорно отвечая на поцелуй, не забывая также игриво покусывать парня в ответ и выгибаться в спине, толкаясь бедрами вперед, все больше и больше раззадоривая Луку. Мозг уже давно перестал функционировать из-за безумно горячей температуры и накалившейся обстановки. Между ног болезненно ныло, желание сорваться только усиливалось, но чувствовать себя побежденным в силу своей упертости не хотелось никому.       Лука скользил по изгибу спины Маринетт, спускаясь к упругим ягодицам девушки и грубо обхватывая их, вызывая приглушенный стон Дюпен-чен. Обрадовавшись своей первой победе, Куффен вырисовывал неведомые узоры языком по острым ключицам, слегка покусывая их. Когда гитарист спустился чуть ниже, Маринетт смущенно попыталась прикрыть свою обнаженную грудь, но прекрасно предвидев такой исход событий, музыкант перехватил руки девушки, подняв их над ее головой и зафиксировав. Глаза парня жадно пожирали тело Дюпен-чен, скользя от алых пухлых губ девушки до набухших сосков, задевая плоский животик, переходя к стройным ножкам.             Маринетт была идеальна во всем: ее характер, природное очарование в сочетании с яростной упертостью, даже фигура — все это заставляло Луку мысленно преклоняться перед этой девушкой, осознавая, что сколько бы раз он не был сверху, Маринетт уже давно приручила его, заполучив самый главный приз — его сердце, разум и душу.             Лука старался держать себя в руках, но вид оголенного тела Дюпен-чен мучительно сводил его с ума, пробуждая в нем неистовый животный инстинкт. Если бы не мастерское умение контролировать себя, то Куффен уже давно бы сорвался, грубо вдалбливая себя в хрупкое тело девушки. Но сегодня наслаждение должен был получить не только он. Гитарист обхватил губами вставший от возбуждения розовый сосок и начал медленно посасывать, изредка позволяя себе оставлять на груди девушки небольшие укусы. Свободной рукой, музыкант провел по животику девушки и, наконец, спустился к самому сокровенному месту. Немного раздвинув ножки Маринетт, Куффен принялся ласкать мокрое лоно, несколько раз игриво проводя по нему тонкими пальцами, а затем нежно массируя. Маринетт хотелось провалиться сквозь землю от смущения, быстро вылететь из ванны, закрыться в комнате и больше никогда не выходить из нее, но приятные ощущения, которые парень дарил ей, заставляли лишь послушно извиваться и неосознанно поддаваться вперед, издавая протяженные звуки наслаждения.             Искусные пальцы Куффена раздвинули стенки набухшего клитора, плавно проникая внутрь до самого основания, начиная движение. Темп с плавного переходил на более быстрый, сопровождаемый пошлым звуком хлюпанья, меняясь вновь на более медленный. Маринетт была похожа на туго натянутую струну, дрожа от каждого прикосновения. Он слишком хорошо знал ее, знал, что она не сможет оттолкнуть его, знал, что его движения срывают с губ постыдные стоны, словно у девственницы. Он знал это и ей это безумно нравилось. Лука вынул испачканные смазкой пальцы и обхватил руками талию девушки, немного подняв ее. Маринетт, разочарованная ноющим ощущением пустоты внутри себя, обхватила ногами торс парня, немного поддавшись вперед. Куффен скользил головкой возбужденного члена между ножек, специально задевая клитор, но не спеша войти, будоража каждую клеточку накаленного тела.       — Войди уже, — недо-приказ, смешанный с протяжной мольбой, изошел из губ Дюпен-чен, вызывая лукавую улыбку гитариста.             Наконец, он проник, выбив громкий стон наслаждения и начал толчки. Затянувшаяся прелюдия изрядно помотала нервы обоим, потому размениваться на долгие размеренные движения никто не хотел. Тонкие пальцы вжимались с сильные плечи, оставляя небольшие красные следы. Куффен резко толкался, заходя то во всю длину, то наполовину. Луке нравится голос Маринетт, такой мелодичный и звучный. Но еще больше он любил, когда девушка произносила его имя охрипшим, с легкой отдышкой, голосом, от которого, и без того слишком чувствительный к звуку юноша, готов был сразу кончить. Напряжение нарастало, Маринетт больше не могла себя сдерживать. Нахлынувший оргазм сорвал с уст девушки последний протяженный стон, сопровождаемый тяжелым рычанием парня и, совершив последние грубые толчки, пара кончила, обмякнув в объятиях друг друга.             Лука помог помыться Маринетт, бережно поддерживая ее за талию, чтобы она не упала. После совершения водных процедур, если это можно было так назвать, Куффен поднял на руки девушку, предварительно замотав хрупкое тельце в огромное махровое полотенце, и отнес в спальню. Немного полежав, Дюпен-чен переоделась и проследовала на ватных ногах в гостиную, облокачиваясь о дверные косяки. Смачно плюхнувшись на диван, Маринетт посмотрела в сторону проема, в котором в ту же секунду показалась довольное лицо ее молодого человека. Куффен поставил на маленький столик тарелку овсяного печенья и протянул кружку ароматного зеленого чая синевласке, одаривая последнюю нежным и невинным взглядом.       — Спасибо — произнесла Маринетт, отпивая напиток, — и все же, если хорошенько подумать, то день был не таким уж и плохим — задумчиво протянула Дюпен-чен.        — Согласен. Мне особенно понравилось его продолжение — растянувшись в улыбке, словно кот, объевшийся сметаны, произнес Куффен.        -Лука!!! — смущенно прокричала девушка, чье лицо напоминало помидор, и одарила своего собеседника легким хлопком по плечу, сопровождаемым смехом парочки.       — Я люблю тебя — произнес парень, нежно прильнув к губам своей возлюбленной.             После дождя всегда наступает радуга, так и плохо начавшийся день может стать не таким уж и противным, если провести его в правильной компании.