Бойся своих желаний

Гарри с опаской оглянулся на дверь. Любопытство жгло, но страх перед Снейпом пересиливал. Однако темные глубины Омута памяти с водоворотом белесых туманных завихрений притягивали похлеще Манящих чар. До зуда хотелось узнать, что же за воспоминания каждый раз так упорно прячет Снейп. В воображении сразу возникали какие-то страшные ритуалы и жестокие убийства. Гарри казалось, что Снейп таким образом скрывает доказательства своего предательства, поэтому удержаться от искушения было трудно. Еще раз обернувшись на дверь, Гарри вздохнул и решительно склонился над Омутом памяти, ощутив, как его затягивает внутрь. Он переносился из воспоминания в воспоминание и с каждым мигом, проведенным там, ему становилось все хуже. Отец! Его родной отец постоянно издевался над мальчишкой, который был виноват только в том, что рос среди магглов, был беден и попал не на тот факультет. Гарри забыл все на свете и, зажав рот и борясь с рвотными позывами, наблюдал за издевательствами, которым подвергали юного Снейпа Джеймс Поттер и Сириус Блэк с молчаливого одобрения Ремуса Люпина и навязчивого подзуживания Питера Петтигрю. Гарри смотрел, не верил своим глазам и каждый раз не выдерживал. Забыв, что находится в чужих воспоминаниях, он постоянно пытался предупредить Снейпа. Видя непрекращающиеся каверзы Мародеров, он вспоминал, как гонял его самого в младшей школе Дадли со своими дружками, как постоянно выставлял его виноватым в том, чего он не совершал, как настраивал против него класс и преподавателей. Смотрел и проникался желанием защитить, оградить, рассказать всему миру правду о том, кто истинный виновник всех школьных неприятностей. Он забыл, что находится в воспоминаниях, забыл, что там, в реальном мире, злобный и ненавидящий его профессор может вернуться с минуты на минуту. Видя очередную западню, готовящуюся для Снейпа, он пытался ему помочь, предупредить, предвосхитить, но, естественно, ничего не получалось. Наконец он не выдержал и, когда Сириус и Джеймс возжелали стащить со Снейпа штаны на потеху девчонкам и множеству подхалимов, закричал: — Иммобилюс! Ему до глубины души захотелось остановить время и вернуть его вспять, чтобы предотвратить все эти издевательства. Удивительно, но ход воспоминаний вдруг резко замедлился. Гарри ощутил себя словно в вязком киселе, но при этом окружающее пространство становилось все более реальным. Преодолевая странно сгустившийся воздух, он смог дотронуться до Северуса и огромным усилием воли оттолкнуть его в сторону с траектории заклятия. Стиснув зубы, Гарри рванулся к отцу и направил его руку с палочкой левее, и даже дотянулся и толкнул Сириуса, отчего тот потерял равновесие и, кажется, должен был оступиться или вообще упасть прямо на задницу. После всего этого Гарри мог только надеяться, что его никто не заметил. Однако время, растянувшееся как резинка от рогатки, вдруг странным образом застыло, искривляя пространство, и понеслось в обратном порядке, ускоряясь все сильнее. Просмотренные события слились в единый поток и мелькали пестрой лентой, отматываясь назад. У Гарри от этого сумасшедшего движения разболелась голова и, казалось, что глаза сейчас просто вытекут, такая боль охватила череп. Он с силой сжал голову руками, зажмурился и закричал, падая на колени. — Что с ним? Мальчик, тебе плохо? – услышал он вдруг и шокированно распахнул глаза. Возле него столпились какие-то люди, а над ним участливо склонилась женщина в черной мантии. — Где твои родители? Что у тебя болит? – озабоченно спрашивала она. Гарри, оглушенный произошедшим, не мог толком ответить, растерянно озираясь. — Может, его нужно отправить в Мунго? — предложил какой-то пожилой джентльмен. Гарри заметил, что вокруг было множество детей и подростков, некоторые из них уже были в форме Хогвартса, а рядом раздувал пары алый паровоз, ничуть не изменившийся за минувшие годы. — Я… нет, простите. Этот шум, толкотня… Мне нужно в Хогвартс, — наконец выдавил он из себя. — Бедный мальчик, — сочувственно покачала головой ведьма. – Может, позвать кого-то из преподавателей? — Не надо, спасибо. Гарри несмело поднялся на ноги, но почувствовав, что его больше не шатает, шагнул к поезду и вдруг снова чуть не упал, на сей раз от неожиданности: в этот же вагон затягивал свои пожитки мелкий Снейп, которого Гарри узнал по нелепому наряду, виденному им раньше в воспоминаниях. Гарри подошел ближе и, опасаясь, что все это какая-то игра воображения, попытался помочь Снейпу. Он протянул руку, чтобы подхватить сундук, и… У него это получилось! Воспоминания Снейпа каким-то образом стали для него реальностью, и он мог… Мог теперь защитить его, зная, где, когда и как попытаются напасть на него Джеймс и Сириус. Однако попытавшись заступиться за Снейпа в поезде, Гарри понял, что тот не слишком-то приветствует постороннее вмешательство и не любит чужую помощь, стараясь справляться самостоятельно. Только вот дать отпор четырем мальчишкам, уверенным в своей безнаказанности, у него не всегда получалось. И Гарри решил наблюдать за их противостоянием издалека, дав себе слово встревать в их разборки только в крайнем случае. Он не знал, надолго ли его закинуло в прошлое Снейпа и как теперь вернуться обратно, но вскоре понял, что по-прежнему может перемещаться по его воспоминаниям с той лишь разницей, что теперь он стал их непосредственным участником. После первого же отпора, который дал ему Снейп, и его: «Спасибо, но вам не стоило вмешиваться. Я справлюсь сам!», — Гарри старался помогать ему незаметно и ненавязчиво. Зачастую эта помощь заключалась в том, что он оказывался рядом с затевавшими каверзу Мародерами и мешал им просто своим присутствием. Иногда приходилось прибегать к заклинанию подножки или невзначай толкать кого-то из них под локоть в толпе, отчего пущенное озорниками заклинание пролетало мимо. Однако он не мог не восхищаться тем, как стоически Снейп терпел все нападки и пытался отбиться от превосходящей его компании сам, ни разу никому не пожаловавшись и не попросив помощи. Когда Снейп был на младших курсах, его стойкость покоряла Гарри, но, чем старше он становился, тем достойнее и заковыристей отвечал своим обидчикам. Он придумывал новые заклинания, использовал для защиты какие-то неизвестные Гарри зелья, и при этом ни разу даже не намекнул отчитывавшим его преподавателям, что он защищался от нападок гриффиндорцев. Видимо, он уже давно понял, что справедливости в этой жизни ожидать не стоит. Гарри кочевал из воспоминания в воспоминание и понимал, что за это время успел привязаться к мальчишке, а еще почему-то наивно предполагал, что сам Снейп не замечает постороннего вмешательства в свою жизнь. Но и тут глубоко просчитался, о чем и узнал, когда не пустил Снейпа на ночную прогулку к Визжащей хижине, куда пытались заманить его Сириус и Джеймс. К сожалению, как-то предотвратить эту западню, не выдав себя, Гарри не мог. Тут не было нацеленных на Снейпа волшебных палочек, не было тщательно подготовленных ловушек, замаскированных под невинные предметы. Но были полнолуние, беснующийся в Визжащей хижине оборотень да два дружка-дебила – к сожалению, насмотревшись на их выходки, Гарри уже не мог называть Сириуса и Джеймса иначе, – решивших напугать своего сокурсника. А еще был упертый Снейп, который во что бы то ни стало хотел вывести Мародеров на чистую воду, готовый добровольно шагнуть в смертельно опасную ловушку. Да, Гарри знал, что Северус – он и сам не заметил, когда стал называть Снейпа по имени – благополучно пережил этот поход. Но страх, что что-то может пойти не так, все же пересиливал, и хотелось предупредить Северуса о западне или же приложить его заклятием, если тот будет упираться. Только Гарри до сих пор испытывал стыд из-за того, что однажды, еще в своей реальности, из-за Сириуса и Ремуса обездвижил Снейпа. Поэтому применить к Северусу заклятие он собирался только в самом крайнем случае, если тот не прислушается к голосу разума. Пока он так размышлял, притаившись в засаде недалеко от входа в школу, из дверей, стараясь передвигаться как можно незаметнее, показался Северус. — Нарушаешь правила? – подал голос Гарри. Снейп выхватил палочку и замер на месте. – Я знаю, куда ты собрался. Но тебе там совершенно нечего делать. — Откуда ты знаешь? – осторожно поинтересовался Северус, и Гарри заметил, как он едва заметно сменил позу, явно собираясь атаковать или защищаться. — Я не причиню тебе вреда, не бойся. — Хм… Тогда зачем ты караулишь меня здесь? – язвительно поинтересовался Северус, и Гарри впервые за все время задумался, что этот немного нескладный, умный и гордый подросток через годы превратится в едкого и озлобленного на весь мир, и в частности — на самого Гарри, человека. — Хотел предупредить об опасности, — пожал он плечами. — А что ж не стал действовать как всегда — исподтишка? – фыркнул Северус. – Решил сменить тактику? — Ты заметил? — Трудно не заметить человека, который всячески тебя опекает и появляется словно из ниоткуда в самые опасные моменты. К тому же ты не взрослеешь. Кто ты вообще? Я проверил: в школе ты не учишься. — Мы так и будем разговаривать тут? Или отойдем куда-нибудь в более укромное место? – тяжело вздохнул Гарри, совершенно не ожидавший того, что Снейп его запомнил. — Ты можешь подождать меня здесь, — снова хмыкнул Северус, — а у меня еще дела. — Нечего тебе делать у Гремучей ивы, — покачал головой Гарри, понимая, что Снейп не уступит, а значит, придется ему все рассказать. Не привыкший увиливать и интриговать, он считал, что правильнее открыть правду. – Если тебе интересно, я могу рассказать, что ты там увидишь. И откуда я все это знаю, тоже расскажу. Хотя ты можешь мне и не поверить. — А ты точно маг? – с сомнением спросил его Северус. – Думаешь, в мире волшебников существует что-то, во что трудно поверить? Гарри на это лишь улыбнулся и пожал плечами. — Я в свое время даже в существование мира волшебников не поверил, не говоря уже про то, что сам могу быть магом, — хмыкнул он. – Ну а ты… готов выслушать мою историю? Кто знает, может, она окажется интереснее, чем то, что ты рассчитываешь найти в подземном ходе за Гремучей ивой. Северус, казалось, колебался. Он глянул на луну, ярко освещавшую школьный двор, перевел взгляд в сторону Гремучей ивы, посмотрел на Гарри и все-таки решился. — Ладно, давай уже, рассказывай свою историю, ангел-хранитель, — усмехнулся он, подходя ближе. — Не думаю, что школьный двор, пусть и ночью, самое надежное место для таких секретов. Пойдем, я покажу тебе лучшее укрытие. Гарри встал и повел Северуса к Выручай-комнате. Тот шел на полшага позади и ни на секунду не прятал палочку, явно готовый в любой момент дать отпор. Но, кажется, любопытство Снейпу тоже было присуще, и он, несмотря на все опасения, все же не отставал от Гарри. Возле входа в Выручай-комнату Гарри несколько раз прошел вдоль пустой стены, задумывая место, где можно спокойно поговорить. В стене появилась дверь, вызвав удивленный вздох Снейпа, и Гарри шагнул внутрь, обратив внимание, что комната приобрела вид гриффиндорской гостиной в миниатюре. — Я сразу понял, что ты гриффиндорец, — фыркнул Снейп, заходя. В этот момент он почему-то напомнил Драко Малфоя. – Надеюсь, у вас в гостиной все же не настолько вульгарно и безвкусно. Бордовое с золотом… Надо же. — Ну знаешь, — недовольно скривился Гарри, – у вас гостиная вообще в мрачных и холодных подземельях. — Зато наша цветовая гамма не режет глаз и не напоминает дешевый бордель, — не остался в долгу Снейп, присаживаясь на диван, который тут же изменил форму и окрасился в серебряно-изумрудный. — А ты во многих был? – насмешливо глянул на него Гарри и заметил яркие пятна румянца на бледных щеках Северуса. – Тоже мне, знаток борделей! — Пусть и не был, — не желал сдаваться тот, — но красное с золотом все равно безвкусно и аляповато. — Хорошо, — отмахнулся Гарри, — в следующий раз сам выберешь интерьер комнаты. Мы сюда разговаривать пришли, а не обсуждать наши вкусы в части мебели. — Ладно, извини, — буркнул Северус. – Ты просто какой-то странный. Так и хочется тебя поддеть. — Даже так? – покачал головой Гарри. – Значит, все дело не только в фамилии. — В какой фамилии? – не понял Снейп. — Не важно. Ты же хотел узнать, что там, за подземным ходом? — Ну да, хотел. Но еще больше я бы хотел узнать, кто ты. — И такой же упорный в достижении целей, — пробормотал Гарри. Снейп не стал это комментировать, лишь вопросительно приподнял бровь, очень напомнив Гарри себя взрослого. – Я из… как бы правильнее сказать… Я из твоего будущего. — У тебя есть маховик времени? – глаза Снейпа загорелись неподдельным азартом. — Нет. Я… я просто каким-то образом очутился в твоих воспоминаниях. И теперь переношусь из одного в другое… — Подожди, — остановил его Северус. – Когда человек попадает в воспоминания, его никто не замечает, и он не может влиять на ход событий. А ты постоянно пытаешься защитить меня от этих остолопов, именующих себя Мародерами, да и сейчас мы с тобой вполне себе реально беседуем. Это противоречит основам работы с памятью. — Я, честно говоря, сам не знаю, как так получилось. Просто… ты… — Гарри замялся, не зная, как объяснить. – Ты там, в будущем, мой преподаватель. — Хм… интересно. Я не собирался становиться учителем. — Однако стал им, — мотнул головой Гарри. – И мы с тобой не очень ладим. А тут нам пришлось заниматься. Ты учишь меня окклюменции и всегда прячешь часть своих воспоминаний в Омут памяти. И вот сегодня… или уже не сегодня, не суть… тебя позвали, отвлекли, а я залез посмотреть, что же ты там скрываешь и нашел вот это вот все, — Гарри неопределенно повел рукой. – Мне стало очень неприятно и обидно, что тебе пришлось терпеть такое по вине Джеймса и Сириуса, и в какой-то момент захотелось это остановить. Я и не помню, что конкретно крикнул, но с того момента твои воспоминания обрели для меня реальность, и я могу влиять на них. — Интересно только, к чему это приведет, — задумчиво пробормотал Северус и тут же пристально глянул на Гарри. – А откуда ты знаешь Блэка и Поттера? — Ну… дело в том… — Гарри виновато глянул на Снейпа, — дело в том, что я – Гарри Поттер, сын Джеймса. А Сириус мой крестный. А Ремус был моим учителем на третьем курсе. — Замечательно! Меня спасает от своего же папаши сынок Поттера, — горько засмеялся Северус. — Но я не знал раньше, что они так над тобой издевались! – возмутился Гарри. – И теперь понимаю, почему ты так невзлюбил меня с первой встречи. — Тоже мне, нашелся защитник! – возмущенно засопел Северус. — Просто… я не могу спокойно наблюдать за тем, когда несколько человек накидывается на одного, особенно если он ни в чем не виноват, — горячо возразил Гарри. – Я сам прошел через такое же в школе, но тогда я не мог отбиваться, а теперь могу, и… — Ладно, я понял, что ты не пошел характером в своего ублюдочного папашу. — Эй, давай без оскорблений только, хорошо? Но Снейп проигнорировал его слова. — И понятно, почему у нас с тобой там, в будущем… Как ты это назвал? Напряженные отношения? — Ну да… А еще вскоре вы поссоритесь с Лили, — выпалил Гарри. – И она моя мать! Северус нахмурился, но ничего на сей раз спрашивать не стал. Затем после длительного молчания все же поинтересовался: — Значит, поссоримся? – Гарри кивнул, и Северус скривил губы в подобии язвительной усмешки, но она выдалась какой-то кривоватой и весьма жалкой. – Ясно. А ты, получается сын Лили и Поттера? Хм… А что Петтигрю? Он тебе кем приходится? — А Петтигрю предал своих друзей, — вздохнул Гарри. Ему показалось, что Северус просто решил сменить неприятную тему. Почему-то захотелось его утешить, но он не умел и не знал как, поэтому быстро заговорил: – Кстати, сегодня полнолуние. Ты ведь уже должен был догадаться, куда исчезает Люпин в такие дни? — Да, были мысли, — криво усмехнулся Снейп. — Так какого черта ты поперся в полнолуние за пределы школы?! – разозлился Гарри. – Хочешь, чтобы тебя загрыз оборотень? — Нет. Просто хотел вывести Поттера и его дружков на чистую воду. — Ну вот, чтобы ты знал, куда шел, я тебе расскажу. Ремус в полнолуние скрывается в Визжащей хижине, а Джеймс и Сириус обучились анимагии и превращаются в довольно крупных зверей, чтобы быть рядом с другом в тяжелые моменты. — Какая самоотверженность! – едва ли не выплюнул Снейп. – Так что, подземный ход ведет в Визжащую хижину? — Да. И там сейчас бушует малоуправляемый оборотень, — подтвердил Гарри. — Но кто разрешил обучение оборотня в школе? Хотя... можешь не отвечать, я и сам знаю. Дамблдор! — Да. Директор хотел, чтобы все могли получить качественное образование. — Скажешь тоже, качественное! – фыркнул Северус. – Да наш зельевар не может сварить зелье сложнее амортенции. — Ну… у меня с зельями тоже как-то не очень, — Гарри почувствовал, как краснеет. — Ну ты и зельеваром не работаешь. А что там… в будущем? – поинтересовался вдруг Северус. – Ну, кроме того, что ты мне тут наплел. — Эй, я не наплел! Я правду говорю! И не уверен, можно ли тебе это все рассказывать. А еще я не знаю, как вернуться! — Думаю, когда закончатся воспоминания, вернешься. Много там, кстати, осталось? — Нет… Вот этот твой поход к Визжащей хижине и… происшествие у озера после СОВ. — И что там будет? – тут же напрягся Северус. — Джеймс и Сириус, как всегда, решат над тобой поиздеваться и… Знаешь, давай я просто подскажу тебе, куда не ходить, и ты пойдешь с экзамена другой дорогой. — Окей, и после этого ты, скорее всего, исчезнешь? – хмыкнул Северус. — Я не знаю. И не знаю, как изменится будущее после моих вмешательств. — Могу тебе немного посочувствовать. А теперь мне пора. До встречи, — Северус отвесил легкий шутовской поклон и вышел из Выручай-комнаты. А Гарри, пригревшись у теплого камина, задремал, надеясь, что когда откроет глаза, окажется уже в другом воспоминании. Но что-то явно пошло не так – утром он проснулся там же где и заснул и, спустившись в Большой зал, понял, что СОВами там еще и не пахнет. Гарри растерялся. Он совершенно не знал, что ему делать. Ведь в прежних воспоминаниях он подолгу не задерживался, его сразу же перекидывало в новые. Но сегодня... Все шло так, как будто это самый обычный день его настоящего существования. Он чувствовал запахи, его толкали студенты, в конце концов, он есть хотел, так же, как обычно хотел по утрам. Оглядевшись, Гарри решил подойти к единственному человеку, который знал о его присутствии в Хогвартсе. И, отыскав Северуса за столом Слизерина, подсел к нему. — Ты все еще тут? – удивленно глянул на него Северус. Выглядел он бледнее обычного, под веками залегли темные тени, а глаза немного припухли и покраснели, словно он проплакал ночь напролет. — Я не знаю, что случилось, — попытался объяснить ему Гарри. – В этот раз меня почему-то не перекинуло в другое твое воспоминание. — Может, потому, что ты пообщался непосредственно со мной? – отодвигая от себя стакан сока, поинтересовался Снейп. – Ты рассказал мне о будущем, тем самым повлияв на него, и будущее, в том числе и мои воспоминания, могло просто-напросто измениться. — Не знаю, — пожал плечами Гарри, наваливая себе в тарелку еды. – Но раньше у меня и чувства голода не возникало. — Странно, что ты к такому возрасту не знаешь, как опасно играть со временем, — недовольно поджал губы Снейп. — К какому возрасту? – возмутился Гарри. – Мы с тобой сейчас примерно ровесники! — Тем более! – не успокаивался Снейп. – Почему же я тогда знаю, что в прошлое ни в коем случае нельзя вмешиваться, а ты нет? — Но я же только в воспоминаниях! Я вообще не понимаю, как это получилось! — Тише говори, чтобы тебя в Мунго не отправили мозги проверять, — зашипел на него Снейп. Гарри повертел головой и заметил, что другие слизеринцы на него подозрительно косятся. — И что мне теперь делать? – шепотом спросил он. — Судя по всему, ты уже достаточно наделал, — ехидно хмыкнул Северус. – А теперь просто живи, все равно на ход времени ты повлиять никак не можешь. — Ну ты-то сейчас пойдешь на уроки, а мне что делать? – не отставал Гарри. — Пойдем со мной, — пожал плечами Северус. — А учителя что скажут? Откуда в классе в разгар учебного года появился новый ученик? — Вот и посмотрим. А если что, на ходу что-нибудь придумаем, — пожал плечами Снейп, невозмутимо дожевывая свой тост. – Скажем, что ты мой родственник. Гарри Принц. Вернулся из Дурмстранга, и родители хотят, чтобы ты доучивался здесь. — Но… ты же Снейп? — По отцу, — едва заметно поморщился Северус. – Он маггл. А мать моя из чистокровных волшебников – Эйлин Принц. — Ладно, попробую выкрутиться и побуду Гарри Принцем, — вздохнул Гарри. – Надеюсь, этих твоих Принцев в школу не пригласят, чтобы меня опознать. — Давай будем решать проблемы по мере их поступления. В Хогвартсе хотя бы есть, где спать и чем питаться, а что ты будешь делать за его стенами без денег, родственников и работы? — Логично, — Гарри невольно восхитился рассудительностью и смекалкой Снейпа. Он мастерски мог подстраиваться под любую ситуацию и был, казалось, намного умнее Гарри. Но придумывать им ничего не пришлось. Это было странно, но учителей даже не удивило присутствие Гарри. Казалось, для них он являлся учеником уже давно, и, что самое интересное, МакГонагалл даже вызвала его отвечать, назвав при этом Гарри Принцем. Происходило что-то непонятное. Казалось, что общаясь со Снейпом, Гарри на ходу меняет прошлое. Он со страхом и тоской думал о том, сможет ли когда-нибудь вернуться в свое настоящее, где у него остались друзья, обязанность по уничтожению Волдеморта, Сириус и… ненавистный Снейп. Но сейчас, лучше узнав его, Гарри уже не испытывал к нему былой неприязни. На образ желчного, сурового профессора накладывался образ Северуса-ученика, немного язвительного, хитрого, умного, но при этом вовсе не злого и довольно отчаянного. Дни шли, а для Гарри ничего не менялось. Казалось, он увяз в этом воспоминании, в этой реальности и теперь так и останется в ней до конца своей жизни. Поначалу это его тяготило и нервировало, но постепенно он смирился и привык. Слизеринцы приняли его так же, как и преподаватели, как будто они уже давно его знают. В спальне внезапно обнаружилась свободная кровать. А еще он познакомился с Лили. Она оказалась доброй, веселой девчонкой, чем-то напомнила ему Джинни, но при этом была принципиальной, как Гермиона. Мародеров он терпел с трудом, постоянно напоминая себе, что это его отец и крестный. Но их наглость и удивительное высокомерие вкупе с довольно опасными «шуточками» иногда заставляли Гарри забывать о родстве с ними, и он, защищая Снейпа и защищаясь сам, не особо переживал, насылая на них ответные заклятия. Но самым интересным во всем этом стала его дружба с Северусом. Тот долго не хотел ее принимать, но постепенно смирился и уже сам не отходил от Гарри ни на шаг. Тем более Мародеры, зная, что они дружат, начали нападать и на Гарри, стараясь, впрочем, подлавливать их со Снейпом поодиночке. Иногда Гарри даже казалось, что они просто боятся выступить против них с Северусом, так как не уверены, на чьей стороне окажется победа. Все же вдвоем они были довольно значимой силой. И если Гарри знал множество защитных заклинаний, чем удивлял своего друга, то сам Северус предпочитал атакующие. Постепенно Гарри рассказал ему всю свою историю и то, что знал о жизни Снейпа и своих родителей. Все эти рассказы произвели на Северуса сильное впечатление, и Гарри заметил, что тот стал сторониться своих дружков-слизеринцев – будущих Пожирателей. Но и отношения с Лили разладились, словно еще не свершившаяся ссора уже повлияла на их дружбу. Северус очень много расспрашивал у Гарри про Волдеморта, про пророчество, о котором и Гарри ничего толком не знал. И вообще про будущее. А еще он помогал Гарри по учебе. И хотя это был уже пятый курс, который у Гарри в будущем подходил к концу, а потому материал был знаком, пробелы, особенно в зельях, оставались. Почему-то запоминать объяснения Снейпа-ровесника было намного проще, чем его взрослого альтер эго. К концу пятого курса Гарри был уверен, что после всех совместных занятий точно не завалит СОВ. Самое интересное, что у него не было предшествующего экзаменам мандража. Почему-то ему казалось, что все происходящее – нереально, а значит и бояться несданных экзаменов не стоит. Но вот учить ему приходилось едва ли не больше, чем в своей реальности, потому что Северус в отношении учебы был еще более дотошным, чем Гермиона. И если подругу Гарри мог иногда просто проигнорировать, то в глазах Снейпа хотелось выглядеть лучше, умнее, ответственнее, а еще — опрятнее. Со временем Гарри начал ловить себя на мысли, что не стремится к возвращению в свою реальность. Ему было удивительно хорошо здесь, рядом со Снейпом, с которым он проводил все свое свободное и несвободное время. Они спали в одной спальне, ходили на одни уроки, ели рядом в Большом зале, вместе, склонив головы друг к другу, делали домашние задания. На зельях Гарри внимательно слушал тихие указания Северуса, наблюдая за его губами, чтобы легче понять и запомнить, и тщательно повторял его действия. Удивительно, но даже с Роном, с которым Гарри провел рядом столько лет, он не смог сблизиться так, как с Северусом за эти несколько месяцев. Северус же поначалу был слишком закрытым. Он явно с трудом терпел постоянное присутствие Гарри рядом с собой, но постепенно оттаивал, приняв Гарри в свою компанию и даже начав рассказывать ему о своей жизни. Так Гарри узнал, что его отец любит выпить и часто избивает мать и терпеть не может магию, а матери приходится подстраиваться под его желания. Что она уже забыла, когда последний раз держала в руках палочку. Рассказал о том, чем его привлекает компания таких как Мальсибер – чистокровных, которые против всего маггловского. И Гарри после этих его рассказов даже смог понять и в некотором роде принять отношение Северуса к магглам. При этом он старался всеми способами повлиять на друга и отговорить от вступления в ряды Пожирателей. И, кажется, преуспел. Весна вступила в свои права, приближались СОВ, и Гарри все чаще вспоминал, что вскоре подойдет время последнего воспоминания Снейпа. Он не знал, что случится дальше, но боялся, что после злосчастной встречи с Мародерами на озере Северус, вот такой, каким Гарри его узнал, навсегда исчезнет из его жизни. Он уже давно рассказал ему о предстоящих разборках и надеялся, что даже если сам по каким-то причинам не сможет помочь, то Северус, зная о последствиях, постарается избежать конфликта. Однако и Северус в последнее время вел себя как-то странно. Он уходил в себя, временами зависал, глядя куда-то в пространство, а иногда покрывался слабым румянцем, который удивительно смотрелся на его вечно бледной коже. А еще чаще Гарри ловил на себе какие-то странные взгляды, брошенные Северусом исподтишка. Буквально за пару недель до СОВ они сидели на берегу озера и повторяли пройденное по трансфигурации, пока Гарри не откинул тетрадь в сторону. — Все, не могу больше! Голова вспухла! — Мне кажется, мы неплохо знаем материал, — как-то отрешенно пробормотал Северус, вглядываясь в спокойную гладь озера. Мимо шумной ватагой топали гриффиндорцы с Мародерами во главе. — Тили-тили-тесто, жених и невеста, — издевательски пропел Джеймс. — Эй, голубки, вы бы хоть куда в кусты забрались, а то когда у всех на виду, это называется экс-ги-би-ци-о-низм, — поддакнул Сириус. — Новое слово выучил, Блэк? – огрызнулся Северус. – Только прежде, чем использовать, научись его произносить внятно, а не по слогам. — Ты мне еще повякай, Нюньчик, — резко остановился Сириус, выхватывая палочку. Гарри вскочил, стремительно доставая свою, и зло выкрикнул: — Да что ж он тебе покоя все время не дает? Уж не влюбился ли ты, часом? — Ты!.. Ты, Принц, совсем охамел! — Давно не получали? – поддержал друга Джеймс. Они стояли вчетвером, как готовые броситься в схватку разъяренные псы, направляя на противников палочки. Северус опомнился первым. — Пойдем, Гарри, негоже подражать этим слабоумным. Он развернулся и, потянув Гарри за рукав, хитро подмигнул, прошептав отражающее заклинание. Гарри, тоже повернулся к пышущим негодованием и яростью гриффиндорцам спиной и, улыбнувшись Северусу в ответ, применил обычное Протего. В тот же миг за их спинами что-то сверкнуло, бахнуло и раздались испуганные крики. Гарри и Северус даже не стали оглядываться, чтобы посмотреть, чем же таким запустили им в спину Мародеры и от чего пострадали сами. Гарри это было не интересно. Чем больше он узнавал отца, тем больше разочаровывался в нем и тем сильнее на контрасте восхищался Северусом. А Северус, тем временем, отвел его подальше и нырнул в какие-то кусты, потащив Гарри за собой. Густые заросли ивняка или какого-то другого растения – Гарри в этом плохо разбирался – плотной зеленой стеной огораживали участок берега, скрывая его от посторонних глаз. Возле самой воды вплотную друг к другу были уложены явно не без помощи магии большие валуны, образуя нечто вроде каменной скамейки. Северус молча уселся спиной к Гарри и, зачерпнув в ладонь мелкой мокрой гальки, принялся неспешно кидать маленькие камешки в воду. — Ты чего? – Гарри подошел и сел рядом, легонько толкнув друга в плечо. — Думаю… — Полезное занятие, — фыркнул Гарри. – И о чем? — О том, что не так уж они и неправы, — как-то тоскливо, с ноткой отчаяния проговорил Северус. — Ты о чем? – не понял Гарри. – И вообще, с каких это пор ты слушаешь, что там вякают Поттер и компания? — Ну, они, конечно, дебилы еще те, — как-то грустно хмыкнул Северус, — но совсем не дураки. И замечают тоже многое. — Не понимаю, что тебя в их словах так поразило. — Знаешь… я… Да что-то вот зацепили за живое, — мотнул головой Снейп, словно отгоняя назойливую муху. – Ладно, не первая и не последняя стычка, — более энергично отмахнулся он и как-то вдруг лихорадочно посмотрел на Гарри. – Слушай, все хотел спросить, да с этими СОВ постоянно забываю. Так вот… О чем это я? А… Ты мне многое рассказал о будущем. Надеюсь, что после твоих рассказов я смогу как-то повлиять на свою жизнь. Но… Что-то ты мне ничего не рассказывал о своей девушке. Или… У тебя ее нет? — Эм… Ну, в тот момент времени, как я попал в твои воспоминания, встречался с одной… Если это можно так назвать. — Да? Ничего себе! А мне не рассказывал! – возмутился Северус. – И что?.. — Что «что»? – опять не понял Гарри. Он чувствовал, что что-то упускает и никак не может уловить мысль Северуса. — Ну как «что»? – Северус вдруг едва заметно покраснел. — Я тебя не понимаю, — вздохнул Гарри. — Ну, было у вас с ней что-нибудь? – с тяжелым вздохом объяснил Северус. — Немного целовались... — Ого! – восхитился Северус. – А я еще ни разу. Даже не знаю, как это правильно делать. Гарри невольно покосился на его тонкие, обычно поджатые губы, которые сейчас были чуть приоткрыты и блестели в лучах яркого майского солнца. Почему-то казалось, что они не будут такими мягкими и податливыми, как были губы Чжоу, и уж точно не будут с привкусом слез. — Что, правда что ли не целовался? — Ну… я все время учебе уделяю, — опять покраснел Северус и кинул на Гарри осторожный взгляд. – С девушками еще не встречался… ну, в том самом смысле. С Лили мы дружим с детства, она мне нравится, но… я тут внезапно понял, что люблю ее как подругу, и меня что-то и не тянет ее поцеловать. Да и страшно это. А ты? Тебе было страшно в первый раз? — Еще бы! – улыбнулся Гарри, вспомнив свое состояние в тот предрождественский вечер, когда они целовались с Чжоу под омелой. Вроде бы это и было не так уж давно, но ему казалось, что прошла уже целая жизнь и это событие происходило с кем-то другим, а вовсе не с ним. – Ну а если учесть, что она плакала, то представь мое состояние. — Плакала? Ты что, так ужасно целуешься? – с легкой ехидцей улыбнулся Северус. — Ну… откуда же мне знать? – теперь уже смутился Гарри. – И откуда я мог бы хорошо это делать, если это был мой первый поцелуй? — А потом были еще? — Ну да, пару раз… — Здорово! А научишь меня? — И как ты себе это представляешь? — Ну… Не знаю. — Северус задумчиво посмотрел на озеро, затем посмотрел Гарри в глаза и перевел взгляд на его губы, отчего они тут же пересохли и Гарри их невольно облизал. – Может, вот так? — И, обняв его за плечи, прижался губами к его губам. Гарри невольно дернулся, и Северус тут же отпрянул, отводя взгляд. — Прости, — еле слышно прошептал он. – Просто я думал… Неважно. Забудь! Гарри заметил, как Северус нервно сжимает слегка подрагивающие от волнения пальцы. И этот какой-то по-детски беззащитный жест словно подтолкнул его в принятии решения. — Нет, Северус, это неправильно, — начал Гарри, и Северус вжал голову в плечи, — так влюбленные не целуются. Это какой-то братский поцелуй. – Снейп невольно вскинулся при последних словах и посмотрел на Гарри со слабо скрытой надеждой. А тот улыбнулся, не чувствуя никакого отторжения тому, что собирался сделать. – Иди сюда, покажу, как надо. Северус, глядя на него широко раскрытыми глазами, тем не менее склонился чуть ближе, и Гарри, погладив ладонью по щеке, приник к его губам. О да! Все было примерно так, как он себе и представлял. Северус не плакал, не уступал и с огромным энтузиазмом повторял за Гарри, а вскоре и вовсе перехватил инициативу, и, когда Гарри от удивления приоткрыл рот, тут же проник внутрь языком, изучая, лаская, исследуя. С Чжоу они так не целовались никогда. Гарри и не знал, что так можно и что такой вот глубокий поцелуй может приносить столько удовольствия. По спине пробегали мурашки, в паху напряглось и стало жарко, хотелось прижать Северуса к себе и потереться о него всем телом, чтобы унять непонятный зуд, которого он еще никогда в жизни не ощущал, но который тем не менее был весьма приятным и будоражащим кровь. Лишь услышав собственный стон, Гарри вздрогнул, отстраняясь, разрывая поцелуй и отдергивая руки, которые, оказывается, крепко прижимали Северуса. Впрочем, тот не сидел истуканом и давно уже гладил его спину, время от времени едва ли не до боли сжимая плечи. — Хитрец, — хмыкнул Гарри. — Почему? – чуть насмешливо глянул на него Северус. — Сказал, что ни разу не целовался. — Но я на самом деле не целовался, — кивнул тот. – Правда, несколько раз видел, как это делали другие. И даже не мог предполагать, что это так здорово! А тебе… понравилось? — Еще бы! У тебя явно талант, если ты на самом деле делаешь это впервые, — улыбнулся Гарри. – Я никогда… Мне еще никогда не было так хорошо. — Тогда… может, повторим? — Почему бы и нет, — пожал он плечами и выдохнул в губы Северуса: – В конце концов все преподаватели говорят, что теория без практики мертва. * * * Время, казалось, понеслось еще стремительнее. Теперь они забирались для учебы в самые глухие и безлюдные места и не могли приступить к занятиям, не нацеловавшись вволю. Сосредотачиваться на лекциях стало сложно, и тогда хитрый Северус придумал систему поощрений: за каждую хорошо выученную тему они дарили друг другу горячий страстный поцелуй в награду. Энтузиазм в освоении нового заметно возрос, и теперь на люди они выбирались ближе к вечеру заученными и зацелованными до звездочек перед глазами. Как-то неожиданно начались СОВ. Гарри с легкостью отвечал на все вопросы преподавателей и блеснул на ЗоТИ своим мастерским владением Протего и Экспеллиармусом. Как ни странно, даже на зельях он не совершил ни единой ошибки, прекрасно ответил на все вопросы и абсолютно правильно сварил заданное снадобье. И вот настал последний экзамен. Гарри с самого утра был нервным и дерганым. Он знал, что впереди Северуса ждала подлянка от Мародеров, но тот был предупрежден, и Гарри больше боялся того, что на этом все закончится, чем того, что Мародерам удастся их пакость. День пролетал как в тумане. Гарри не мог сосредоточиться, все время поглядывая в сторону Северуса, опасаясь, что вот-вот что-то произойдет. Уже перед самым экзаменом он, припертый к стенке, рассказал, что боится, что после сегодняшнего воспоминания вернется в свою реальность, хотя совершенно не хотел туда возвращаться. Однако Северус не растерялся и, хитро улыбаясь, обещал Гарри сюрприз, если тот постарается и хорошо ответит на вопросы. Такой способ воздействия уже давно приносил свои плоды, и Гарри, сконцентрировавшись, смог без затруднений сдать последний экзамен. Правда, на то, чтобы сосредоточиться и вникнуть в написанное на пергаменте, ему понадобилось время, и, оторвавшись от своей писанины, он вдруг заметил, что Большой зал уже опустел и за партами остались единицы, а остальные ученики давно ушли. Ни Северуса, ни Мародеров не было. Гарри быстро сдал свою работу и стремглав помчался к озеру, всем своим существом чувствуя, что у него совершенно не осталось времени. А у озера он застал не привычную уже картину, а нечто совершенно нереальное: Джеймс Поттер висел головой вниз, барахтаясь в своей мантии, Сириус покрылся волдырями, как от укусов пчел, а рядом с сотворившим все это раздраженным Снейпом стояла Лили и громко кричала, понося его и всячески оскорбляя. — Я никому не позволю использовать против меня мои же заклинания! – совершенно беззлобно, но холодно возразил он Лили на ее поток брани. Гарри рванул вперед, чтобы быть рядом с Северусом и поддержать его, но вдруг почувствовал, что воздух вокруг вновь, как и в самом начале его «путешествия», начал сгущаться, превращаясь в вязкий кисель, и он не может ступить ни шагу. — Северус! – позвал он, но, судя по всему, никто из окружающих его не услышал, хотя народу на берегу было достаточно много. – Северус!!! – изо всех сил отчаянно закричал Гарри и – о чудо! – тот обернулся, опуская палочку. Джеймс шлепнулся на землю, Лили продолжила что-то орать, и Гарри вдруг понял, что в этой реальности его никто больше не замечает, кроме Северуса. — Гарри, нет! – крикнул тот в ответ и рванулся назад, к нему, но чем быстрее он бежал, тем сильнее загустевал воздух вокруг Гарри, словно цементируя окружающее пространство. — Северус, я тебя… — успел выкрикнуть Гарри, но в последний миг все завертелось словно в калейдоскопе, и он ощутил резкий рывок, в следующее мгновение больно ударившись коленями о каменный пол в кабинете Снейпа в Хогвартсе, в то время как сам Снейп гневно взирал на него сверху. — Что вы себе позволяете? — грозно прошипел тот, нависая над ним. Контраст между юным, влюбленным Снейпом, которого он видел только что, и этим суровым, грозным мужчиной, ненавидящим его, был настолько сильным, что Гарри не смог сходу переключиться. В следующий миг он сделал то, чего никогда бы не посмел сделать в этой реальности по отношению к своему профессору. Он поднялся, глядя в глаза рассерженному, словно самка соплохвоста, Северусу и легко прикоснулся ладонью к его щеке жестом, которым прикасался сотни раз перед тем, как собирался поцеловать в другой реальности и другом времени. — Я не успел сказать, что люблю тебя, — выдохнул он, но, заметив, как удивленно расширились темные зрачки Снейпа, резко отдернул руку и, понимая, что только что сотворил, втянул голову в плечи и еле слышно прошептал: — Простите! Я не… Неужели все это было только шуткой сознания? Боясь взглянуть Снейпу в глаза после своего опрометчивого поступка, Гарри устало побрел на выход. Но вдруг у самой двери его остановил судорожный вздох профессора и его еле слышное: — Гарри? Он резко обернулся. Снейп стоял и пораженно смотрел на него. Эмоции на его лице сменялись мгновенно, и в этом калейдоскопе Гарри не успевал вычленить ни одной, не представляя, что его теперь ждет. — Профессор? – едва сдерживая дрожь, тихо ответил он. — Гарри, это ты? – голос звучал удивленно, а в глазах стояло недоверие, сменяющееся радостью. – Это правда ты? Ты помнишь?.. — Я, — осторожно ответил он, не понимая, что изменилось, хотя ему отчаянно хотелось надеяться, что все произошедшее с ним в воспоминаниях Северуса окажется правдой. – Что помню, профессор? — Раньше ты звал меня Северусом, — печально улыбнулся Снейп. — Я? – Гарри не мог понять, в какой реальности он находится. Тот злобный профессор Снейп, которого он знал раньше, просто не мог сказать ему такого, но Северус, его Северус из новых воспоминаний… — Я не понимаю, что происходит? Ты?.. Вы?.. — Ну, если вспомнить все, что ты мне когда-то рассказывал, то тебе придется учиться называть меня на «вы», потому что ты ведь сейчас как раз заканчиваешь пятый курс и я твой преподаватель, – с непривычно нервным смешком произнес Снейп. — А как?.. Все изменилось, да? – с надеждой спросил Гарри, делая шаг навстречу Снейпу. — Помнишь, я тебе говорил, что нельзя изменять прошлое и, тем более, рассказывать кому-то в нем о будущем? За эти годы я изучил многое о путешествиях во времени и магии воспоминаний. Ты своим вмешательством в мою жизнь изменил не только прошлое, но и будущее. В нашей реальности Темный Лорд ничего не узнал о Пророчестве, поэтому не пошел убивать отмеченного ребенка. Ребенок спокойно рос в своей семье. Правда, его отец однажды оказался убит в стычке между Пожирателями смерти и аврорами. А мать… Она после этого помирилась со своим другом детства, узнав, что он подался в Пожиратели не престижа ради, а чтобы узнавать об их планах и защищать своего внезапно исчезнувшего любимого человека. И да… на роль спасителя магического мира Дамблдор готовит Невилла Лонгботтома, родители которого отважно сражались против Пожирателей и сильно пострадали, оставив мальчика фактически сиротой. Правда и Темный Лорд за все эти годы утратил часть своего устрашающего шарма и могущества. Несколько дуэлей с Дамблдором сильно подкосили его. А некий Северус Снейп добровольно пошел работать в Хогвартс, хотя терпеть не может учить детей. Но он надеялся, что сын его старинной подруги когда-нибудь все же вспомнит о том, что… звал его Северусом, а не мистером Снейпом. И… — Подожди, — прервал его Гарри, подходя вплотную и заглядывая в глаза, — так что, все так сильно изменилось? — В мире да, — Снейп криво улыбнулся, — но мои чувства остались прежними. Гарри, не веря в то, что это все не розыгрыш, осторожно прикоснулся к щеке Снейпа… Нет, не Снейпа, Северуса. И тот накрыл его руку своей ладонью. — Я так долго ждал, пока ты вспомнишь нас, Гарри, — тихо проговорил он, заглядывая ему в глаза, словно хотел найти там ответы на какие-то свои вопросы. – И я тоже люблю тебя. — Что, все эти годы?.. – выдохнув от облегчения, улыбнулся Гарри. — Всегда! – шепнул Северус и легко прикоснулся к его губам.