Так будет лучше

Реми понравилось жить в новом месте. Хоть его свобода и была в каких-то относительных рамках, к чему парень, собственно, не привык, но удобств было однозначно больше. Всегда была готовая еда, никакой уборки, никакой стирки - в обязанности входило лишь слушать высокоморальные проповеди профессора и иногда - некоторых особо занудных членов команды Икс, а также изнурительные физические тренировки. Последние Гамбит воспринимал только как плюс - они позволяли не волноваться о собственной отличной форме, красоте фигуры, оттачивали ловкость и другие полезные навыки. А еще несомненным плюсом была девушка с кокетливыми седыми прядями в волосах, Анна Мари, которая ненавидела, когда ее так называли. "Просто Шельма, запомнишь, красавчик?" - насмешливо сказала она, уперев руку в крутое бедро и соблазнительно улыбаясь. От нее у Гамбита кружило голову, как от хорошего вина. А может, даже как от пресловутого Veuve Clicquot*, когда он впервые поцеловал ее - тогда он уже знал, во что это выльется. Но Реми был азартным игроком, а, как известно, кто не рискует - тот не пьет шампанского. Казалось, на своенравную красотку мало действовали его чары и эмпатия, но все же она подпускала его к себе чуть ближе, чем рассчитывала... И со временем она перестала так явно отрицать свои чувства, хотя и была с ним подчас колючей. Француз лишь благосклонно улыбался. "Не нервничай так, cherie. А то Гамбит будет тайком подсыпать тебе в еду успокоительное". - Смотри, как бы cherie сама тебе чего-нибудь не подсыпала! - как всегда с улыбкой парировала она и хлопнула дверью. Именно ее своенравный характер так нравился французу, именно он так цеплял и отличал Шельму от всех остальных сотен красоток, которых он успел повидать. Но все было слишком сложно, у них просто не было будущего - он не мог даже коснуться ее руки без перчаток... А Реми ЛеБо очень любил секс. Он уходил по ночам и часто заваливался домой под утро - иногда пьяный, иногда просто уставший. Он так и не бросил заниматься поручениями богатеев, оставаясь профессиональным вором, хотя и делал это значительно реже. Просто креол очень уж любил просаживать деньги в ресторанах и ночных барах, а иногда он играл в карты и всегда выигрывал, получая истинное удовольствие. По началу он приходил для того, чтобы познакомиться с какой-нибудь глупенькой крошкой, и засадить ей либо в туалете, либо в темном углу прямо на парковке, либо даже соизволить поехать к ней, как проделывал это в прошлом. Но теперь он не мог. Реми каждый раз шел с этой мыслью, но в каждом симпатичном женском личике ему казалась Шельма с ее дьявольскими зелеными глазищами, как будто высшие силы упрекали его за грешные мысли и не позволяли предать его чувства к ней. Он больше не пытался снимать подружек на ночь. Он спал с клиентами после выполнения их заданий, сначала умышленно соблазняя, а после лихорадочно раздеваясь по первому требованию, предаваясь излишне грубоватому сексу - он сам просил быть с ним жестче. Он слишком много думал для того, чтобы позволить себе это и сейчас - вот тебе больно, и ты уже не думаешь ни о чем. Ты понимаешь, что живешь, что все нормально, и что синяки уже скоро сойдут - они никогда не сходили до конца, всегда появлялись новые и новые. Однажды, после очередного спарринга в комнате для тренировок с одним из самых любопытных персонажей школы Ксавье - Росомахой, как забавно называл себя тот, француз поймал себя на мысли, что слишком долго рассматривает его литые мышцы и упрямый подбородок. "Я чересчур привык быть с мужчинами", - успокаивал свои мысли Гамбит, принимая холодный душ после упомянутой тренировки. На следующий день они вместе играли в баскетбол на заднем дворе, оба голые по пояс и разгоряченные. Реми сам предложил, хотя и собирался держаться от этого угрюмого ироничного мужика с трехдневной щетиной подальше - как говорится, подальше от греха. Малышку Джубили он позвал присоединиться, дабы крышу не срывало так капитально. Возможно, где-то краем сознания он понимал: это началось еще тогда, когда он впервые взглянул на Логана. Когда тот обронил пару своих фирменных фраз хрипловатым голосом, независимо поджигая сигару прям в холле професорской резиденции. Бывало, что Реми представлял себе Логана, когда был с очередным клиентом в его роскошной спальне. Он закрывал глаза, подаваясь навстречу. Разделял чужое удовольствие, представляя, какие ссадины и синяки мог бы оставить он... Тот самый, по-животному брутальный грубоватый Логан, который грезился французу с каждым разом все чаще. Его желание приобретало форму маниакального синдрома, он становился нервным и молчал как никогда много. Но ни одним жестом, ни одним намеком не выдавал себя. Беспринципный аморальный тип Реми ЛеБо проявлял истинное благородство, удерживая при себе свою развитую эмпатию. "Страданиями душа совершенствуется, друг мой" - как-то сказал начитанный и справедливый Зверь. Сейчас Гамбит проверял его теорию на себе. * дорогое французское шампанское "Вдова Клико"