Обратная сторона

      ***  — Наш разум — только часть нас. Попробуйте выйти за пределы однобокого, несовершенного сознания. Узкая полоска света проникала сквозь зашторенное окно, наполняя комнату призрачным сиянием.  — Невысказанные чувства и погребенные обиды, упорно игнорируемые нами желания — все это скапливается и оседает липким слоем на дне души. Это мешает жить, мешает нам двигаться дальше. Отпустите себя. Покиньте тело и отправьте свое внутреннее «я» в долгое и свободное путешествие по нескончаемым рекам мироздания… Стрелки часов медленно ползли к заветной, спасительной отметке. Встретившись с выжидающим взглядом серых глаз, Майк Кауфман встрепенулся.  — Эм, простите, у меня мало опыта в медитации.  — Дело вовсе не в ней. Вам надо отпустить дух своего усопшего друга, мистер Кауфман. Вы должны поговорить с ним. Сидя напротив терапевта, женщины средних лет со светло-русыми волосами и очками в тонкой стальной оправе, Майк изо всех сил боролся с отчаянным желанием закатить глаза. Вместо этого он решил прибегнуть к юмору.  — О, боюсь, этот вечно брюзжащий индюк давно уже где-то там, наверху, пьет виски и забавляется с девчонками. — Майк грустно усмехнулся. — Его теперь не дозовешься. Шутка, однако, не возымела должного эффекта — лицо доктора оставалось все таким же непроницаемым.  — Блуждающие по земле души не обретут покоя, пока вы их не отпустите, — продолжила она в своей отчужденной, назидательной манере. — Попробуйте связаться с его астральной составляющей. Уверена, вы сразу испытаете облегчение.  — И где только вы получали свой диплом… — Сказанное было адресовано стоящему в стороне фикусу и тщательно замаскировано под кашель, а потому утонуло где-то в сгибе локтя.  — Что, простите?  — Доктор Ричардсон, — устало начал Майк, потирая переносицу, — Я ценю вашу заботу, ценю старания Стивенсона, но думаю, что смогу обойтись без вмешательства… альтернативной науки. Доктор Ричардсон пристально смотрела на своего пациента.  — Поговорите с ним. Ваш напарник, мистер Гарри Андерсон, много для вас значил. Он практически заменял вам брата. В случае такой тесной связи между двумя индивидами просто необходимо…  — Я не верю в спиритизм, — уже не скрывая раздражения, прервал ее Майк. — Не верю в эзотерику. И пришел я сюда не за этим. Терапевт поджала губы, отчего они сложились в тонкую полоску. — Полагаю, на этом мы можем закончить, — процедила она холодно, захлопывая блокнот и с характерным хлестким звуком перехватывая его резинкой.  — А вот тут не могу с вами не согласиться. *** Оказавшись снаружи, Майк с упоением втянул воздух, наполняя его свежестью лёгкие. Было уже шесть вечера, и начинало темнеть. Здесь же, у выхода из здания полицейского участка, его ждал Скотт — паренек тоже работал в патруле и был их с Гарри давним приятелем. Они условились сразу после окончания смены пропустить по стаканчику в ближайшем пабе. Со смерти Гарри Андерсона прошло две недели, но Майк пока так и не оправился от шока. Конечно же, он отчасти понимал, почему шеф так о нем печется и чем вызваны все эти незапланированные выходные и бесконечные призывы навестить штатного психотерапевта. В их профессии гибель напарника — худшее из того, что может произойти. Они работали вместе более десяти лет, и это случилось прямо у него на глазах, во время задержания уличной банды. Майк знал, что надо как-то продолжать жить, держаться и, перешагнув через боль, двигаться дальше. Он пытался, он честно пытался. — Ну и что сказала о тебе миссис Мозгокрут? — поинтересовался Скотт, когда они шли вдоль узкой улицы, ведущей к центральной площади. — Будь у нее магический шар, я бы полностью поверил в то, что попал на прием к гадалке. Скотт усмехнулся.  — Да, она повёрнутая на всю голову. Парни о ней рассказывали. Вскоре они уже стояли у выкрашенных в черный цвет железных дверей. Народу в пабе было немного, часть столиков пустовала, но несмотря на это, приятели заняли места за стойкой.  — Что ж, тебе бы пришлось сделать это в любом случае, — заметил Скотт, а затем обратился к барменше: — Две пинты темного, пожалуйста. Та дружелюбно улыбнулась, доставая с нижней полки кружки.  — Тут ты прав, — согласился Майк. — Может, теперь шеф хотя бы на время потеряет ко мне интерес. В тусклом свете подвесных светильников лицо друга казалось ему неестественно красным.  — Хотя кое в чем она все же была права.  — В чем же?  — Мне не хватает секса. Это выявили ее тесты. — Майк не смог сдержать улыбки. — Дефицит половой активности, так это называется. Услышав сказанное, Скотт хохотнул.  — Думаю, это можно отнести ко всем нам. Некоторое время они молча пили пиво и поедали заказанные чуть позже луковые кольца, пока Майк наконец не спросил:  — Как на службе? Что-нибудь интересное?  — Попытка ограбления на Кенсингтон-стрит. Группа отмороженных подростков пыталась среди бела дня обчистить городской музей. На днях те получили новую партию экспонатов — ничего особенного, парочка декоративных горшков и потрескавшееся зеркало, но говорят, что эта дрянь представляет какую-то историческую ценность. Ума не приложу, кто станет отваливать бешеные деньги за горку старой рухляди. — Скотт утер ладонью выступивший над верхней губой пот. Майку его движение показалось несколько нервным.  — К счастью, мы подоспели вовремя — никто не пострадал и украдено тоже ничего не было, — закончил свой рассказ Скотт. Кауфман внимательно вгляделся в лицо друга. Дыхание у того было загнанным и прерывистым, на лбу и висках блестели капли пота, кожа покрылась багровыми пятнами.  — Эй, дружище, с тобой все нормально? — спросил Майк обеспокоенно. — Ты будто стометровку пробежал.  — П-порядок. — Дрожащей рукой парень вернул на место свою кружку. — Должно быть, где-то подхватил грипп.  — Я вызову такси.  — Нет, нет… — Скотт протестующе замахал рукой, когда Майк потянулся к телефону. — Я… Мне просто нужно… Я сейчас. На шатающихся ногах он направился в уборную. Нахмурившись, Майк проводил мужчину взглядом. Прошло порядка десяти минут, а Скотт все не возвращался. Почуяв неладное, Майк расплатился и слез с высокого стула. Он толкнул дверь туалета и обнаружил друга стоящим перед умывальником. Его голова была опущена, в позе читалась напряжённость. Руки со вздувшимися бугорками вен упирались в края раковины, плечи двигались в такт тяжелому дыханию. Майк негромко позвал его. Однако реакции не последовало — Скотт даже не шелохнулся. Он оставался неподвижен и когда Майк, приблизившись, взял его за плечо.  — Эй, ты как? Приятель, если тебе совсем хреново, мы можем позвонить в скорую. Или давай я все же вызову такси — сомневаюсь, что ты сможешь дойти до дома в таком состоя… Он резко замолчал. Скотт обернулся, и от увиденного по телу Майка пробежал холодок. Глаза мужчины, подернутые сеткой капилляров, сверкали жутким блеском, в них плескалось безумство, ноздри раздувались, желваки на скулах зловеще перекатывались. Кауфман отшатнулся. Он ни разу не видел друга таким. Он вообще сомневался, что сейчас перед ним друг.  — Черт, что с тобой? — внезапно севшим голосом произнес Майк на грани слышимости. Скотт издал ужасный, леденящий душу крик, похожий на вой сирены, и двинулся на него, выставив перед собой руки. Майк попятился и уже потянул дверную ручку, когда почувствовал, как жёсткие пальцы сомкнулись у него на шее. Парень впечатал его в дверь, отчего та с гулким стуком захлопнулась, и приподнял над полом, заставляя его ноги безвольно болтаться на манер тряпичной куклы. Кауфман замотал головой из стороны в сторону.  — Нет… нет… — обречённо прохрипел он, с трудом выговаривая слова и извиваясь в стальной хватке. — Прошу… Н-не… Не надо… Вцепившись в неожиданно сильные руки, Майк, как выброшенная на берег рыба, отчаянно ловил ртом воздух. Скотт не сводил с него пустого, отсутствующего взгляда. Майк пытался что-то сказать, но изо рта вылетали только каркающие звуки. В глазах начало темнеть. Рука заученным, доведённым до автоматизма движением скользнула куда-то вниз. Секунду спустя пространство вокруг них разорвал сердитый треск электрошокера.