Lending Pencils

Первая пятерка вещей, которые ненавидит Йен Галлагер, это, вероятно: биполярное расстройство, его родители, богатые детки, шум тормозящего вагона в метро и математика. Он готов поклясться, что Пифагор, Архимед или кто там еще, черт побери, кто изобрел математику, сделал это только для того, чтобы позлить его тысячи лет спустя. Йен не сомневается, что провалит этот курс. Ему уже посчастливилось поступить в Чикагский университет, и он уверен, что его удача закончилась на этом. Он так переживал, что каждый летний день с ужасом вспоминал минуты между 10:30 и 11:20 по понедельникам, средам и пятницам. В ожидании начала первой пары Йен нервно постукивает пальцами по столу. Он принес четыре карандаша, один ластик промышленного размера, две ручки, 500-страничный блокнот и толстый учебник, рекомендованный для этого курса. Он готов настолько, насколько это возможно, но его руки все еще потеют, и он, кажется, не может остановить себя от постоянного беспокойства. Гребаная математика, блядь, хуже всего. Он чувствует грубое похлопывание по плечу, пальцы впиваются в его кожу и заставляют задуматься, не пытается ли кто-то использовать вулканский нервный щипок (1) на нем. Йен оборачивается и встречается с темными волосами и голубыми глазами великолепного парня с татуировкой FUCK U-UP на костяшках пальцев. — Эй, не одолжишь мне карандаш? Забыл свой. У парня сильный чикагский акцент, который напоминает Йену о его районе. Он быстро кивает и передает ему карандаш, прежде чем снова повернуться лицом к классу. Как будто ему нужна была еще одна причина нервничать на этих занятиях.

「※」

Парня зовут Микки Милкович. После их первой встречи Йен проявляет инициативу, чтобы самому выяснить больше о Микки. Микки из бедной семьи, тоже откуда-то из Канаривилля, и каким-то образом ему удалось получить полную стипендию в университете. Он живет в кампусе и является лучшим поставщиком, если вы хотите кое-что раздобыть. По большей части, он держится особняком и не ходит ни на одну из вечеринок, если только не занимается торговлей. А еще он какой-то придурок и худший вариант того, с кем можно сидеть рядом на занятии. Микки проводит большую часть лекции, игнорируя профессора в пользу своего телефона. Он всегда опаздывает, а потом постоянно переписывается и просматривает интернет, фыркая на каждую смешную фотографию или цитату, которая ему попадается. Он редко делает какие-либо домашние задания и никогда не уделяет внимания занятию, но каким-то образом все еще получает пятерки за все свои тесты. Это бесит Йена до бесконечности. Но самое раздражающее в этом гребаном Микки Милковиче то, что он всегда забывает взять с собой карандаш. Микки входит в аудиторию спустя, как минимум, минут десять после начала занятия, садится позади Йена, затем через пару минут пинает его стул и просит карандаш. Вот только он больше не просит, а вместо этого ждет, когда Йен повернется и протягивает ему руку со словами «Галлагер, карандаш», как будто это что-то само собой разумеющееся. Йен проводит большую часть времени, планируя, как он собирается сказать Микки, чтобы тот пошел на хуй, но, когда наступает время занятия, он не может не быть очарован голубыми глазами Микки и каждый раз безмолвно вручает карандаш.

「※」

Эта двойка так расстраивает именно потому, что Йен действительно занимался. Он старался изо всех сил, но этого было недостаточно — похоже на историю его жизни. Он подумывает о том, чтобы положить голову на стол и лежать так, пока не умрет от стыда и голода. — Ты не слишком силен в математике, Галлагер, — прерывает его размышления спокойный и надменный голос Микки. Йен резко поворачивается на своем сиденье: Микки наклоняется вперед и смотрит на большую красную цифру на тесте Йена. — Нет, я ни хуя не разбираюсь в математике! — огрызается Йен на брюнета и впивается в него своим лучшим взглядом. Микки, кажется, совершенно не смущен тоном Йена, он небрежно откидывается назад. — Я довольно хорошо разбираюсь в математике, я мог бы с тобой позаниматься. Йен хмурится и усмехается. Возможно, он слишком остро реагирует, но сочетание плохой оценки и высокомерного отношения Микки за последние несколько недель, наконец, добралось до него. — Ты что, блядь, издеваешься надо мной? Ты — последний человек, к которому я когда-либо обращусь, чтобы заниматься со мной, ты даже не приносишь ничего на занятия! Ты, вероятно, просто покупаешь ответы какого-нибудь пацана, или мухлюешь, или что-то еще, потому что нет ни одного гребаного шанса, что ты умнее меня. Взгляд Микки потемнел, а губы сжались в тонкую линию. Он выглядел раздраженным, и Йен на мгновение подумал, что, возможно, зашел слишком далеко. — Что ж, ладно, крутой парень, — шипит Микки и запихивает все свои бумаги в сумку. — По крайней мере, то, что бы я там ни делал, приносит мне сраные пятерки. Он встает и продвигается к выходу, но останавливается, прижимая руку к губам на короткое мгновение, прежде чем тихо заговорить: — Знаешь, я тут подумал, что мог бы отблагодарить тебя за все эти гребаные карандаши, которые я постоянно от тебя получаю, но на хуй меня. Он ухмыляется Йену и поворачивается, выбегая из аудитории и оставляя Йена размышлять о том, что на самом деле он, возможно, повел себя как мудак.

「※」

Микки начинает приходить вовремя, садиться позади кого-то другого, приносить свои собственные карандаши и игнорировать Йена. Учитывая бандитскую репутацию Микки, Йен предполагал, что последствия того как тот умчался, будут катастрофическими, поэтому в первый день Йен весьма доволен и собой, и тем, как это обернулось. Он гордится, что его вчерашняя вспышка действительно оказала положительное влияние на его жизнь. Он сидит всю лекцию без оглушительного смеха, пинков ногами по стулу или раздражающего фырканья, прерывающих его мысли. К сожалению, это означает, что у Йена теперь больше времени, чтобы сосредоточиться на занятиях, в которых он не может разобраться, что заставляет его чувствовать себя более нервным и тревожным, чем он был до начала семестра. Он думает, что Микки был прав по поводу репетиторства, и решает рассмотреть этот вариант. Как оказалось, услуги репетитора стоят дорого, а у Йена не так уж много денег. Он едва сводит концы с концами со всеми своими текущими расходами, живет за счет студенческих займов и шести часов работы в неделю на полставки, что плохо оплачивается. Но Йен не может завалить этот предмет, поэтому он неохотно признает, что, возможно, ему нужна помощь Микки. И, может быть, он скучает по Микки — совсем чуть-чуть. Микки казался раздражающим, но вдруг выяснилось, что привычное недовольство было комфортным. Йен приноровился к мелким тычкам и надоедливым чертам характера, даже не осознавая этого, и теперь, когда Микки пересел в другой конец класса, Йен скучает по этим мелочам. В течение нескольких дней он пытается привлечь внимание Микки на занятиях, но безуспешно. Он даже приходит в аудиторию пораньше, занимая место рядом с тем, где теперь обычно сидит Микки, только чтобы увидеть, как Микки входит, морщится и пересаживается через все помещение от него. Наконец Йен смиряется с этим, выясняет номер его комнаты в общежитии и тащится наверх, чтобы постучать в дверь Микки. Он слышит приглушенное «одну долбаную секунду», прежде чем дверь распахивается и Микки оказывается стоящим перед ним. На нем старые спортивные штаны, слегка запачканная футболка, волосы взъерошены, а глаза немного припухшие, как будто он только что проснулся. — Эм… — Йен пытается заговорить, но обнаруживает, что все слова, которые он планировал сказать, теряются во внезапном резком напоминании о том, как чертовски великолепен Микки на самом деле. — Какого хуя тебе надо? — огрызается Микки. Йен сглатывает и реорганизовывает свои мысли. — Я идиот, ты очень умный, и мне нужна твоя помощь. Лицо Микки смягчается, глаза слегка расширяются, и он прикусывает нижнюю губу. — Ты не идиот, Галлагер, а просто гребаный придурок. Йен не может сдержать легкую улыбку, расползающуюся по его губам. — Да, я такой. Микки качает головой и громко смеется. — Значит, ты хочешь, чтобы я стал твоим репетитором? Йен почесывает затылок с застенчивой улыбкой. — А ты бы хотел? — Да, давай. Микки отступает назад и жестом приглашает Йена войти в его комнату в общежитии. Закрывая дверь и ухмыляясь, он говорит: — Итак, у меня вообще-то нет учебника, ты его принес? Йен закатывает глаза и хихикает, потому что это так типично, только на этот раз он не так уж сильно возражает.

「※」

Самое худшее в занятиях с Микки — это то, что в него невозможно не влюбиться. Йен почти уверен, что это предназначение всей его жизни — просто встретить Микки и влюбиться в него, потому что ничто другое никогда не ощущалось так хорошо. Микки, вероятно, не тот, кого все сочтут «идеальным парнем». Он немного грубоват на первый взгляд, но Йену он нравится таким. Ему нравится, что Микки не утруждает себя сменой одежды и что у него под ногтями запеклась грязь, ему нравятся постоянные ругательства, грубые шутки и извращенное чувство юмора. Йену также нравится другая сторона Микки — более мягкая сторона. Ему нравится, когда Микки сидит рядом и внимательно слушает все, что говорит Йен, что он всегда предпочитает разделить одну сигарету с Йеном вместо того, чтобы закурить две, что Микки заставляет его чувствовать себя умным, забавным и важным. Это феноменально, что Микки, раздражающий парень, который не мог принести свой собственный чертов карандаш, заставляет его чувствовать так много. Это также досадно, потому что теперь Йен вынужден проводить каждый день, тоскуя по нему и желая отношений, которые никогда не случатся. Это действительно наихудшая ситуация, или, может быть, наилучшая ситуация. Он никак не может определиться. Единственная часть всего опыта репетиторства, которая не становится все более и более запутанной, — это действительно математика. Йен усмехается, глядя на тест, лежащий на его столе с ярко-красной оценкой 3+ в углу. Это не идеальная оценка, или оценка, которую хочет Йен, но это улучшение, и этого достаточно, чтобы заставить Йена улыбнуться. — Ну и как ты справился? — Микки наклонился вперед за своим столом. Он занял свое обычное место позади Йена в аудитории на следующий день после того, как Йен извинился. Йен поворачивается, поднимая свой листок, чтобы продемонстрировать Микки прогресс. — Лучше, — отвечает Йен, пытаясь скрыть свое волнение по поводу своей посредственной оценки, когда он ясно видит пятерку на тесте Микки. — Это охуенно круто! — Микки широко улыбается, выглядя таким восторженным и красивым. Сердце Йена на мгновение трепещет, когда он понимает, что именно из-за него Микки выглядит так. Йен пожимает плечами и улыбается Микки в ответ, он хватает свой рюкзак, лежащий рядом с его стулом, закидывает его на спину и следует за толпой выходящих студентов. — Да, все в порядке, — бормочет Йен, когда Микки догоняет его, чтобы идти рядом по коридору. — Ты что, шутишь? Прошло всего несколько недель, а ты уже поднялся на целый гребаный балл по тестам, — отвечает Микки и легонько пихает Йена. — Перестань себя с говном смешивать, Галлагер. Йен смотрит на Микки сверху вниз и снова видит тот же мягкий взгляд. Глаза Микки немного расширились, а губы действительно растянулись в улыбке, и он смотрит на Йена, как будто тот удивительный. — Да, — говорит Йен, расплываясь в широкой улыбке. — Это чертовски здорово. Микки фыркает и машет рукой, когда он мчится к ближайшему студенческому дворику. — Ну же, давайте праздновать. Йен даже не колеблется, он последует за Микки куда угодно.

「※」

— Как ты справился с заданием? — спрашивает Микки, жуя батончик «Сникерс», отчего его слова звучат немного приглушенно. Йен хмурится. — Снова тройка. Он лжет: на самом деле у него третья пятерка за семестр, и Йен очень гордится собой за это. Он прошел путь от едва ли выживания на занятиях к выслушиванию комплиментов от своего профессора и получению одной из самых высоких оценок за каждое задание и тест. Репетиторство окупилось, то, как Микки объясняет материал, делает все намного проще, но теперь он находится в той точке, когда, вероятно, больше не нужны дополнительные занятия, и, сказать по правде, ему это не нравится. Потому что он действительно не хочет потерять Микки. Он уверен, что они останутся друзьями — это не проблема. Они проводят время вместе, когда не учатся, но это никогда не бывает так интимно, и Йен знает, что как только это закончится, он будет жаждать этой близости больше, чем чего-либо еще. Поэтому он решил позволить Микки поверить, что он все еще жалок в математике и продолжить их занятия, старательно игнорируя тот факт, что семестр заканчивается через месяц. Микки кивает и пожимает плечами. — Неплохо. Что тебя так расстроило? — Все, — застенчиво отвечает Йен, врет сквозь зубы и молится, чтобы Микки этого не заметил. Микки пододвигает свой стул ближе к Йену, их руки соприкасаются, и Микки наклоняется еще ближе, чтобы взглянуть в учебник. Он протягивает руку вперед и начинает листать страницы, пока не находит тему задания. — Хорошо, — начинает Микки, поворачивает голову, чтобы посмотреть на Йена, и замирает. Йен сидит, откинувшись назад, в то время как Микки переместился практически через его колени, чтобы установить учебник. Рука Микки все еще прижата к его руке, и когда Микки поднимает глаза, их разделяет всего один вздох. Сердце Йена бешено колотится в груди: он чувствует дыхание Микки на своих губах и гадает, каково это — сократить разрыв между ними. Глаза Микки были прикованы к глазам Йена до того момента, пока не скользнули вниз к его губам. Они задерживаются там на мгновение дольше, и Йен собирается просто сказать «нахуй» и поцеловать его, но Микки быстро отстраняется, прочищая горло и покусывая нижнюю губу. — Итак, что же тебя так достало? «Ты», — отчаянно хочет сказать Йен. Вместо этого ему удается выдохнуть: — Ты уже спрашивал об этом. Микки быстро кивает и кашляет. — Да, эм, давай просто пройдемся по номеру четыре. Микки пристально смотрит на страницу, старательно отводя взгляд от Йена и не отрываясь от учебника, пока Йен начинает писать уравнение. Йен не может удержаться, чтобы не взглянуть на Микки, замечает легкую улыбку на его губах и то, как их руки все еще прижаты друг к другу.

「※」

Подготовка к итоговым экзаменам — это одно из самых напряженных переживаний в жизни Йена; это своего рода страх, который кажется незнакомым, хотя на самом деле это просто опять страх того, что он недостаточно хорош. Он так близок к тому, чтобы сдать этот предмет, и единственное, что отделяет его от чувства выполненного долга и гордости — это огромный гребаный тест. Ебаная математика и ебаный университет. Плюс в том, что дополнительные занятия — это дополнительный Микки. Микки сидит рядом с ним в библиотеке, он просматривает блок вопросов, на которые ответил Йен, и добавляет свои правки по ходу дела. Йен старается не пялиться, но это почти невозможно. С того момента, как они сидели на этих местах месяц назад, Йен даже не мог притвориться, что думает о Микки просто как о своем друге. И это не только в его голове; были затяжные взгляды и прикосновения, которые, в чем Йен почти уверен, что-то означают. И нет ничего платонического в том, как Микки иногда сканирует его тело, проводя языком по нижней губе, как будто Йен — это то, что он хочет съесть. Итак, Йен почти уверен, что в их отношениях есть нечто большее, но он не готов рисковать. Микки — самый близкий друг Йена, который не является его родственником, и он не может потерять это из-за предположения, не говоря уже о том, что Микки родом из Канаривилля, и Йен знает, сколько там происходит избиений геев. — Паста в ручке заканчивается, достань новую из моей сумки, — комментирует Микки, не отрываясь от страницы, его брови сосредоточенно хмурятся, и Йен с трудом сдерживает улыбку от того, как очаровательно он выглядит. Йен стягивает сумку Микки на колени с соседнего стула. Это просто обычная наплечная сумка, сделанная из дешевой коричневой ткани, у которой две застежки-пряжки, чтобы держать ее закрытой; это полная противоположность огромному рюкзаку Йена с четырьмя различными отделениями. Когда они идут по коридорам университета, Микки обычно высмеивает Йена за то, что, по его словам, он выглядит как чертов десятилетний ребенок. Йен откидывает клапан сумки и отодвигает несколько блокнотов в сторону, ища ручку, пока его глаза не останавливаются на дне сумки, где в кучу свалены карандаши, все почти в идеальном состоянии, и все они были куплены Йеном в самом начале семестра по дешевке. Это карандаши, которые он давал Микки. Йен отрывает взгляд от сумки и не может удержаться от широкой ухмылки, расползающейся по его лицу. Микки поднимает глаза и хмурится. — Какого хуя, Галлагер? — Мои карандаши, — говорит Йен, чувствуя, что его голос, вероятно, звучит так мечтательно и глупо, но ему действительно все равно. — Те дерьмовые, что ты мне всегда одалживал? — Микки хмурится еще сильнее. Йен кивает и вытаскивает парочку. — Они были у тебя в сумке. На щеках Микки расцветает розовый румянец, он опускает голову и молча пожимает плечами. — Ты каждый гребаный день просил у меня карандаш, и все это время они были у тебя в сумке. — Йен издает тихий смешок и кладет сумку рядом с собой. — Почему? Микки снова пожимает плечами, его голова все еще опущена вниз, и он бормочет: — Отвали. — Ну же, Мик, пожалуйста? Наступает долгая пауза, а может быть, и короткая, но Йену кажется, что он уже целую вечность ждет, когда Микки что-нибудь скажет. Микки наконец-то поднимает глаза, румянец на его щеках исчез, но нервозность все еще ясно видна на его лице. — Мне нужна была причина, чтобы поговорить с тобой, — его слова едва слышны, но в глазах Микки есть напряженность, которую Йен никогда раньше не видел. — Почему? — Не будь идиотом, ты сам знаешь почему. Йен чувствовал, как удары его сердца отдаются вибрацией по всему его телу. — Я думал, что ты не… — Йен с трудом подбирает слова, он все еще нервничает, чтобы сказать их, но чувствует, что больше не может. — Ты разве не натурал? Микки ухмыляется и наклоняется вперед, его высокомерное отношение возвращается в ответ на раскрасневшегося и взволнованно реагирующего Йена. Его голос греховно тих, когда он говорит: — Встретимся у стеллажей. Он встает и неторопливо проходит между двумя книжными шкафами, даже не оглянувшись. Йен понимает, что либо будет побит за намёк, что Микки гей, либо испытает самый ожидаемый в своей жизни страстный поцелуй. Не проходит и секунды, как Йен встает и, спотыкаясь о собственные ноги, бежит к стеллажам. Любое избиение стоило бы такого шанса.

「※」

Только это не избиение. Единственное, что может быть лучше, чем целовать Микки — это трахать его. Прикасаться к нему, слышать его, пробовать его на вкус — это как наркотик, о существовании которого Йен даже не подозревал. И он пристрастился, так полностью и совершенно пристрастился ко всему Микки. Йен отдал бы Микки каждый карандаш в мире, если бы знал, что всё закончится этим.

「※」

(1) Вулканский нервный щипок (Vulcan Nerve Pinch). В вымышленной вселенной Star Trek, вулканский нервный щипок — это техника, используемая в основном вулканцами, чтобы привести в бессознательное состояние, зажимая точку давления в основании шеи жертвы.