Добро Пожаловать в Город

Оранжевый свет фонарей с секундной разницей начал зажигаться на улицах Сеула, вспышками пробегая между деревьев. Абрикосовое небо постепенно темнело, воздух становился легче. Мингю зачесывает волосы назад, подставляя лоб вечерней свежести. Он допивает мятный лимонад и выбрасывает пластиковый стакан в урну. - Серьёзно? Как вообще можно промахнуться с такого расстояния? Вону вскидывает брови, смотря на кусочки льда, вылетевшие из валяющегося на тротуаре стакана. Он, наверное, никогда не перестанет удивляться этому. Мингю цыкает и выкидывает всё нормально, выпуская пластик из своих рук, только когда ладонь наполовину опускается в мусорку. Они лениво шагают по асфальтовой дорожке, сворачивая к арочному выходу из аллеи. После тяжёлого дня, плотного ужина и слишком сладкого десерта двигаться хотелось на самом минимальном уровне. Проводы родителей Вону и перестановка мебели с последующей массовой закупкой в супермаркете выжали всю энергию до капли. В планах было полуночное лежание перед телевизором, как и подобает взрослым самостоятельным людям. Курилка перед кремовой многоэтажкой пустует. Неторопливо выкуривая последние на сегодня сигареты, они обсуждают громадный газон, растянувшийся на всю длину дома Вону. Если бы вместо кустов и цветов посадили деревья, то фактически это место стало бы внушительным продолжением аллеи, из которой они вышли. Воздух, конечно, достаточно свежий, особенно по сравнению с другими жилыми районами, но зато мошкара летала толпами. Докурив, они потягиваются и направляются на другую сторону улицы, потому что по закону подлости квартира располагалась именно в самой дальней части этого бесконечно длинного здания. - Подожди, - Мингю, вещавший о том, что лучше бы сюда поставили качели, прерывается и указывает пальцем на один из высоких кустов, сосредоточенно щурясь. – Это случайно не твой сосед? Вону поворачивает голову. На цветочной горке с сочной травой, прямо под кустами белых пионов, лежал парень с пухловатыми пурпурными щеками и неожиданно острым треугольным подбородком. Его глаза были закрыты, бежевая рубашка немного задралась, ладонь лежала на мерно поднимающемся животе. - Этого ещё не хватало, - не питающий особых надежд фермер подходит к парню, пораженно присвистывая из-за того, как сильно от него разило алкоголем. – Эй, Сынкван, ты ещё ходячий? Его лицо даже не морщится. Вону тормошит парня за плечо, но единственная последовавшая за этим реакция представляла собой вялое мотание головы. - Свинья ужратая, - презрительно бросает Вону, поднимаясь с корточек. - Хорошо, что у вас есть лифт. По лестнице бы его до утра тащили. - Ты что, собираешься нести эту пьяную тушу до дома? - Ну не бросать же его тут. - А почему нет? – Вону недоумённо разводит руки. – Мы с ним не друзья. - Он твой сосед. - И? - Что значит «и»? Человек лежит без сознания, мы знаем где он живёт, неужели ты просто пройдешь мимо как сволота последняя? - Я что ли виноват в том, что он нажрался? Зайдём к Сокмину и скажем, чтобы подобрал свою вторую клетку мозга. - Он один его не дотащит. - И что, это наши проблемы? Мингю смотрит на него долго и пытливо, осуждающе поджав нижнюю губу. Брови были насуплены и недовольное выражение лица выглядело достаточно красноречиво. - Да чтоб тебя, - в конце концов ворчливо гаркает Вону, опускаясь обратно. – Чего встал, два метра матери Терезы, помогай давай. Не то чтобы Сынкван был сам по себе тяжёлый, но нести бессознательное тело, мешком повисшее на руках дело сложное. Его ноги на автопилоте пытались делать какие-то шаги, однако в итоге просто волочились по земле, превращая белые кроссовки в коричнево-зелёные. Пыхтя и матерясь, они стащили его с газона и усадили на скамейку, переводя дух. - Потрясающий вечер, - гундит Вону, свободной рукой утирая со лба пот. – Я так люблю носить пьянь по двору, идеальное свидание. - От одного раза у тебя ничего не отвалится. - Как и хорошего не прибавится. Казалось бы, процесс переноса людей не должен сильно отличаться от процесса переноса вещей, например, дивана. В меру длинный, объёмный, тяжёлый. Закинули на себя, да пошли. Но примерно на середине пути от последней скамейки к такой далёкой подъездной двери они осознали одно существенное, ключевое отличие. Вещи можно поставить на землю и размять кости, человека – нет. Ты продолжаешь тащить его, даже если твой позвоночник начинает опасно дрожать, а бёдра горят, потому что кидать людей на асфальт не принято. - Это. Всё. Из-за тебя, - Вону выдавливает с каждым шагом через сипящие вдохи. – Вечно. Во что-то. Влезаешь. И меня. Втягиваешь. - Хватит. Ворчать, - с такими же вынужденными паузами выдавливает из себя Мингю. – Как. Старый. Дед. Долгожданный подъезд сравним с покорённой крепостью. Пока Вону набирает код и держит дверь, Сынкван остается висеть на Мингю как ребёнок-переросток. Он вваливается в осветившийся автоматическим датчиком холл и, запнувшись о чужие ноги, с глухим вскриком летит на плитку, утягиваемый вниз телом Сынквана. - Держу, - натужно басит Вону, умудрившийся обхватить руками обоих и тянущий их назад. Мингю с трудом возвращает равновесие. Они из последних сил тащат его до лифта, где отбрасывают что-то бубнящее тело к стене. Перед глазами мелькают сотни маленьких лампочек, по спине течёт пот. - Молчи, - говорит Мингю ещё до того, как фермер успевает открыть рот. – Просто молчи, ладно? Палец вдавливается в кнопку звонка до упора. Его истеричная трель слышится в коридоре, потому что Вону убирает руку только после открытия двери. Озадаченному Сокмину не дают возможности даже осознать ситуацию. В него швыряют Сынквана как огромного плюшевого медведя, набитого песком, едва не роняя назад. - Ого, - натужно выдыхает Сокмин, перехватывая его поудобнее. – Вы где-то тусили вместе? - Ещё чего, - надменно бросает Вону, опершийся о колени и шумно втягивающий в себя воздух. – Валялся на газоне, пьяная сви… - Не думаю что он лежал там долго. Совсем немного не дошел, - Мингю перебивает его, предупреждающе толкая локтем. - Ну ты даёшь, Бу, - Сокмин смеется своей ноше в макушку. – Его с банки пива выносит. Спасибо, что дотащили. Может зайдёте? Чай, кофе, виски? Поболтаем. - Почему бы и не… - Мы идём домой. Тут же решительно выпрямившись, Вону делает три шага к своей квартире и уже набирает код на панели, не раздумывая ни секунды. С него на сегодня хватит и вообще соседи ему не нравились. Мингю давит тяжелый вздох и виновато смотрит на Сокмина. «Тяжёлый у него характер, да?» - шепчет тот едва слышно, наклонив голову и активно артикулируя губами. Мингю несколько раз коротко кивает, после чего пальцами показывает знак «окей». Поворчит, да перебесится, он его знает. Дома приятно пахнет свежими яблоками. Они сегодня купили целый мешок на рынке, увидев, что цена значительно отличалась от той, что была в супермаркете ниже по улице. Вону до сих пор не мог привыкнуть к тому, что фрукты и овощи мало того, что приходится покупать, так ещё и за немалые деньги. Сеул вызывал миллион вопросов. Они без сил падают на диван и какое-то время не двигают ни единой мышцей. За окном перед ними искрилась тонкая апельсиновая дуга засыпающего неба. Мингю поворачивает голову. Глаза Вону были наполовину прикрыты, брови опущены, губы поджаты, с щёк постепенно сходила краснота от напряжения. Всё ещё недовольный, но уже не злой, рассеянно наблюдает за закатом, пока по его лицу скользят меняющиеся тени. Мингю вдруг начинает смеяться. Не громко, но с чувством. - Чего ржёшь? - Ты такой смешной, когда бесишься. - Я не бешусь. - Ну да, я прям вижу, как ты не бесишься. Фермер смеряет его испепеляющим взглядом, хмыкает чуть ли не оскорблённо и отворачивается. Но Мингю от него отставать не хочет, поэтому через минуту снова начинает разговор. - Ты ведь не собирался его оставлять, да? - На кой чёрт он мне сдался? - Он твой сосед, ты бы не бросил знакомого человека. - Плевать мне на этого алкаша. - Ну не строй из себя тирана, я же знаю, что ты бы помог. - Чего ты пристал? - Дотащил бы ведь? - Отстань. - Поворчал бы и потом помог? - Отстань я тебе говорю. - Ты бы не оставил его лежать на улице? - Да не оставил бы, не оставил, господи, какой же ты доставучий, - вскидывает руки доведённый до точки кипения Вону. Мингю смотрит на него победоносно, впрочем, улыбается как-то слишком мягко. Он в который раз убеждается, что Вону, может, и вредный, но всё равно добрый. На мозги покапает, сволочь из себя построит, а потом пойдёт вытаскивать человека из любой задницы. Просто потому что он не может стоять в стороне. На улице практически стемнело. Комнату освещают только отблески высоких фонарей. Мингю немного привстает, ёрзает, после чего фактически падает набок, по-хозяйски устраивая голову на чужих коленях. - Что за нежности? - А что, нельзя? С четверть минуты слышно только глухое жужжание холодильника и тиканье часов у входа. - Можно. Вону начинает перебирать кофейные волосы, пальцами зачёсывая их к затылку и открывая лоб. Волосы у Мингю мягкие, податливые. Он закрывает глаза, расслабляясь. В этих руках он чувствует себя спокойно, как дома. Он не видит, как Вону позволяет себе растянуть губы в улыбке, смотря на родинку на его щеке. Перерыв в две недели – срок достаточно короткий, но для тех, кто только начал отношения, он несёт с собой определённые трудности. Когда месяц назад Вону приехал в Сеул и Мингю, конечно же, поехал встречать его, первый час нахождения вместе был неловким. Они не знали, как себя вести, и на то, чтобы снова друг к другу привыкнуть, ушло время. Мингю нервно стоял на перроне, посматривая на большое электронное табло и несколько раз сверял номер поезда и название города отправления с тем, что ему прислал фермер. Когда Вону, наконец, вышел из вагона, напряжённо осматриваясь, сердце радостно подпрыгнуло. С ходу бросаться казалось нелепым и не кстати, так что они просто пожали руки, правда делая это дольше, чем обычно считалось нужным. Мингю перекинул через плечо его спортивную сумку, набитую одеждой и обувью, и они направились к метро. Воздух был пропитан запахом лапши, кунжутного масла и свежего хлеба. Станция Сеул фактически представляла собой огромный фудкорт с бесконечным потоком людей и кучей стоек продажи билетов. По огромному залу разносилось эхо звучащих из динамиков объявлений, стучали колёса чемоданов, шелестели пакеты в мини-маркетах. Вону старался казаться невозмутимым, но его глаза были широко распахнуты, а голова то и дело с любопытством вертелась по сторонам. Он бывал в маленьких городах пару раз, но никогда ещё не видел такого высокого стеклянного потолка, через который неравномерными прямоугольниками било на плитку солнце. Жизнь здесь кипела, неслась скоростным потоком, в толпе постоянно мелькали иностранцы, а на выходе, под широкой лестницей, группа людей с огромными плакатами собралась на протест и громко что-то скандировала. Пока Вону тянул голову, разглядывая разномастные высотки, когда они спускались в метро, Мингю в свою очередь зачарованно смотрел на него. Он первый раз видел Вону таким взволнованным, а то, как он осматривался, изучая новый мир вокруг, вызывало маленькое облако тепла под рёбрами. Метро как обычно было забито. Вклинившись в вагон, они встали в нишу без кресел, устроив чемодан, спортивную сумку и тяжёлый рюкзак посередине. Шеи приятно холодил поток воздуха из кондиционера. Длинные разговоры пока что не клеились, но Мингю всё равно продолжал улыбаться как дурак, смотря на человека напротив себя. - Насквозь просверлишь, - глухо посмеивается Вону, ловя его взгляд. - А ты разве не рад меня видеть? - А ради кого я вообще приехал? Мингю начинает улыбаться ещё шире и потом вдруг показывает на карман своей белой футболки. - Смотри что у меня есть, - он опускает его пальцем, показывая мультяшную морду маленькой чумазой свиньи. – Хоп! - Придурок. Вону пытается сдерживаться, но в итоге смеётся, прикрывая рот кулаком. Воспоминания о том, как они дрались в грязи, тут же всплывают перед глазами. Как он умудрился найти такую дурацкую футболку вообще? Фермер думает о том, что ему определённо не хватало этих двух метров недоразумения. Общаться становится проще, первая неловкость спала. Вону рассказывает про урожай, про цветущий виноград, про то, как их бабушки и дедушки вместе провожали его в город, устроив напоследок целый пир на веранде. Из деревни уезжать было волнительно, но новые пейзажи за окном поезда зажгли в нём воодушевление. Он был готов познакомиться с неизвестным ему миром и снова защищать Мингю от его программы самоликвидации. Ведь без него деревенская рутина стала слишком унылой. По пути от метро до дома шла череда магазинов, кафе, аптек и одной пекарни, перед которой Мингю вдруг встал как вкопанный. Почувствовавший неладное фермер оборачивается и окликает его. - Я первый раз встречусь с твоими родителями. Надо купить им гостинец, не идти же с пустыми руками. - Ты ж не свататься идёшь, что вдруг за проблемы? - Всё равно, это первая встреча. - Ты несёшь им меня, сойдёт и так. - Ну нет, давай-ка ты мне сейчас скажешь какой торт они любят. Уговоры не помогли. Простояв перед витринами около двадцати минут, они, наконец, двинулись домой. Мингю шёл, торжественно неся в руке коробку, с которой не сводил глаз Вону. Если Мингю как обычно споткнётся о несуществующее препятствие, он спасёт хотя бы тридцать тысяч вон, которые тот потратил. Знакомство прошло легко и быстро. Деревенскую душу в стенах небоскрёбов не скроешь. После обнимания собственного сына мама Вону без лишних вопросов тепло прижала Мингю к себе, похлопывая его по лопаткам. - Ты прямо копия своего отца, - говорит она, радушно улыбаясь. Затем он жмёт руку главе семейства – приятному невысокому мужчине с мозолистыми грубыми ладонями, и вручает им торт. После оханий и аханий о том, что он не должен был тратиться, его сразу тащат за стол, уже заставленный всем, чем только можно было. Атмосфера была приятная, тёплая. Вону заметно оживился, рассказывая родителям обо всём, что происходило за время их отсутствия. Мингю слушал с интересом, никак не комментируя, но после исчерпания темы настала его очередь говорить. Судя по некоторым вопросам, Вону ввёл родителей в курс дела касательно того, как они познакомились и что из себя, собственно говоря, представляет Мингю. То есть вся родня знала о его феноменальной способности влипать в неприятности. Поэтому никто и не удивился, когда он положил себе кусок торта мимо тарелки. После сытного обеда Мингю откланивается. Он понимает, что надо дать семье их личное время, да и успеют они ещё устать друг от друга. Он надевает кроссовки и уже делает шаг за дверь, как Вону хватает его за локоть. - Так просто ты не уйдёшь. Вону отклоняется назад, осматриваясь и проверяя разбирающих привезённые овощи родителей, а затем крепко обнимает опешившего Мингю. Он прижимается щекой к его шее. - Спасибо что встретил, турист. - Вообще-то турист теперь ты, - Мингю посмеивается, впрочем, на пару мгновений закрывая глаза и наслаждаясь ощущением близости. - О, вы наши новые соседи? Звонкий голос, тот самый невероятно звонкий и громкий голос, который они ещё не раз услышат из-за стены, раздаётся из общего коридора. Они резко оборачиваются, с секундной заминкой отстраняясь друг от друга. - Я теперь тут живу с родителями, пока они не уехали, да, - объясняет фермер, вернув самообладание. – Чон Вону. - Я Бу Сынкван из соседней квартиры, - парень энергично машет им рукой. – Живу с другом, зовут Сокмин. Он такой высокий и с длинным тонким носом, ну знаете, на лошадь похож. Фермер первый раз слышал, чтобы так описывали людей. Он буквально нутром чувствует, что соседи у него оказались очень сомнительные. Особенно когда слышит следующую воодушевлённую фразу. - А вы, ребята, встречаетесь, да? Блин, хорошо смотритесь. - В общем до завтра, - Вону мгновенно проверяет услышали ли это родители и от греха подальше захлопывает дверь, оставляя Мингю разбираться с упавшей на голову проблемой. Мингю смотрит на дверь взглядом человека, которого бессовестно предали. Он открывает рот и начинает озадаченно водить в воздухе руками, пытаясь решить как лучше ответить, но в итоге натягивает улыбку и наклоняется к парню, понижая голос. - Ну как бы да, но никто об этом знать не должен, особенно его родители. Ну ты понимаешь, да? - Ой да без проблем, - заверяет его Сынкван, кивая со знающим видом. – Я тоже от своих предков скрываю, что с моей стороны потомства им не видать. Тут у нас обстановка хорошая, осуждающих нет, Сокмин вон тоже человек понимающий, привык, хотя девушке своей об этом так и не сказал. А то, знаешь, подумает, что я к нему подкатываю, раз мы вместе живём. А он ведь совсем не в моём вкусе. Не тянет меня к таким дылдам и вообще я больше иностранцев люблю. Когда в детстве я посмотрел Титаник, то единственное что меня интересовало был Джек, Леонардо Ди Каприо просто украл моё сердце. Около десяти долгих минут Мингю слушал о пристрастиях Сынквана и молился на то, чтобы кто-нибудь позвонил кому-нибудь из них и спас его из этой ситуации. Парнишка ему, конечно, симпатизировал своей простотой, но так много лишней информации никому не требовалось. Когда тот, наконец, закончил свой монолог, Мингю, пользуясь возможностью, извинился, сказал, что спешит, и чуть ли не рванул с места в лифт. На следующий день планы были практически грандиозные. Воскресенье, законный выходной, один из двух дней в неделе, когда Мингю свободен и готов устраивать экскурсии с утра до вечера. Решив, что обойти сначала самые банальные достопримечательности Сеула, а только потом приступить к чему-то более свойственному местным будет лучше всего, он предложил встретиться на станции Мёндон, чтобы пойти на башню Намсан. Первый обязательный пункт любого человека, приехавшего в столицу. Вону появляется у третьего выхода с опозданием в пятнадцать минут. Он качает головой и закатывает глаза со словами: «Ненавижу ваше метро». Не то чтобы он уехал не туда и потерялся, но побродить, вглядываясь в указатели и пробираясь через рассеянные потоки людей, всё же пришлось. Сотни лиц, сотни разных запахов, начиная запахом резиновой обуви и заканчивая ароматом из булочных, сотни ярких вывесок, биллбордов с поздравлениями артистов, сотни забитых магазинов с носками, косметикой, одеждой, украшениями, музыкальными альбомами и прочими безделушками, сотни поворотов. Взгляд цеплялся за всё подряд, теряясь от такого резкого обилия предметов. Чтобы приспособиться к течению жизни в Сеуле, нужно несколько активных дней, тогда тело и разум научатся сотрудничать с ним. Очередь на фуникулёр заставляет их поражённо застыть. Люди толпились одной невероятно длинной змейкой, причём яро галдящей. Вону предлагает плюнуть на этот кошмар и подняться пешком, но Мингю тут же протестует, говоря, что тогда они пропустят потрясающий вид с канатной дорожки. Приходится со скрипом согласиться, хотя Вону на самом деле чихать хотел на этот фуникулёр. Но раз уж Мингю так сильно хочет, то можно потерпеть. Отстояв почти полчаса и обсудив трейлеры всех выходящих фильмов, они, наконец, забиваются в переполненную кабину, максимально романтично прижимаясь не только друг к другу, но и к окружившей их толпе китайцев. Если Мингю благодаря росту видит за окнами хоть что-то, то Вону приходится выкручивать голову, пытаясь подобрать нужный угол, чтобы заглянуть в пространство между чьими-то руками и шеями и увидеть кусок города на горизонте. Было бы красиво, если бы длилось это любование по крайней мере дольше пятнадцати секунд. Воздуха катастрофически не хватает. Когда получается вывалиться из кабины и ступить на металлический пол, Вону жадно дышит, поправляя прилипшую к телу одежду. В первом же ларьке они покупают бутылку холодной воды, которая осушается мгновенно. Самое сложное осталось позади. Ветер на вершине в разы прохладнее, падают тени высоких деревьев. Сама башня не кажется такой уж высокой, но всё равно впечатляет. В деревне такого не увидишь, их самое высокое здание состоит из двух этажей и покошенного чердака. - Ночью тут намного красивее, - говорит Мингю. – Везде загораются огни. Нам обязательно надо будет прийти сюда ночью. - Может надо было сразу ночью прийти? – Вону вскидывает брови. - Ночью в выходные тут народу ещё больше. Так хоть терпимо. - Ладно, допустим справедливо. Больше башни фермера всё же поражают замки. Маленькие цветные замки и резиновые сердца, развешанные по мостам, по перилам ограждений, по специальным металлическим деревьям, по скамейкам и чёрт знает по чему ещё заставляют его искренне присвистнуть. Их были сотни тысяч и отведённая под них смотровая площадка пестрела всеми возможными цветами. Вону поддевает некоторые пальцами, читает имена, желания, мечты и надежды. Здесь хранились искренние кусочки душ тех, кого уже возможно нет, и размах этого всего поражал своей масштабностью. Он поглощен осмотром настолько, что едва не пропускает момент, когда такой же погружённый в обстановку Мингю забывает посмотреть вниз, чтобы увидеть там три ступеньки. Краем глаза заметив взмах длинных рук, Вону тут же бросается в сторону, ловя летящее на него тело. - Ты меня так до инфаркта доведёшь когда-нибудь. - Я же не специально. - Как ты вообще выживаешь без меня? - Больно, - Мингю пожимает плечами, издавая смешок. – С тобой безопаснее. - Конечно со мной безопаснее, я же не ходячая катастрофа, - щерится Вону. – Не ушибся? - Нет, порядок. Когда фермер отворачивается, продолжая идти дальше на смотровую площадку, Мингю дёргает уголком губ. Сначала съязвит, а потом как бы между делом удостоверится всё ли нормально. Эта черта ему нравилась. Вону заботился, но старался делать это так, чтобы оно не бросалось в глаза. Гордое деревенское самолюбие было слишком хрупким. На поверхности бетонного ограждения, отделяющего смотровую площадку от долгого полета вниз, находилось пластиковое стекло, под которое люди заталкивали исписанные бумажки, билеты, фотографии, визитки, всё, что было не жалко оставить на память. Вону хмыкает, видя, что кто-то оставил брошюру по доставке мебели на дом. Больше записок его всё-таки интересует открывающийся на город вид. Белые и бежевые высотки чередуются со стеклянными небоскрёбами, то тут то там торчат зелёные крыши небольших домов, уходят в сторону горизонта ребристые горы. Солнце отражается от окон, заставляя их ярко сверкать, по дорогам без перебоя ездят машины, на одной из крыш женщина развешивает на верёвке постельное бельё, пышные листья деревьев колышутся неравномерными волнами. Он любит природу и простоту, но, кажется, полюбить этот город будет не так уж и сложно, как ему казалось. Рядом с современными высотками стоят традиционные ханоки и такое сочетание ему нравится. - Смотри! Стоявший рядом Мингю вдруг оживляется и показывает пальцем куда-то вперёд. Там, с площадки рынка, поднимается вверх связка жёлтых воздушных шаров с извивающимися лентами. Кто-то плохо привязал их к подставке. Мингю широко улыбается, обнажая зубы, когда они начинают разлетаться в стороны. Его кофейные волосы растрёпаны из-за ветра, он каждые две минуты пытается пригладить их пальцами, но они всё равно постоянно поднимаются. Полосатая рубашка развевается, через расстёгнутый ворот наполняясь воздухом, он как будто стоит на носу корабля, обдуваемого со всех сторон. - Красиво, да? - Да, - посмеиваясь себе под нос, отвечает Вону, даже не смотря на шары. Сделав круг по смотровой площадке, они поднимаются обратно. Под ногами пестреют зелёные, жёлтые и голубые квадраты с написанными на них ориентирами. Фермер наклоняет голову, вчитываясь. - Скажи мне, что мы не пойдём в музей Хэллоу Китти. - А ты разве не хочешь? Вону смеряет его хмурым взглядом, всем своим видом показывая, что вопрос его не впечатлил. - Какие мы ранимые, - Мингю смеётся с того, насколько недовольным стало его лицо. – Да не пойдём, не пойдём, успокойся. Сейчас купим билеты и поднимемся на саму башню. Отстояв две очереди: в кассу и в лифт, - они в похожей на фуникулёр толкучке поднимаются на самый верх, туда, где с круговой площадки через огромные окна можно было оценить городской пейзаж. Вону прижимается пальцами к толстому стеклу и оценивающе кивает, рассматривая превратившиеся в маленькие детали конструктора здания. Река Хан блестящей змеёй пронизывала Сеул. - Ты чего там встал? – заметив, что рядом нет Мингю, оборачивается фермер и видит его чуть ли не в двух метрах от себя со скрещенными на груди руками. - Я уже это видел. - Как и всё, что было внизу, - подмечает Вону, разводя ладонями. – Только тебя это мало волновало. - Ну, - Мингю заметно мнётся, после чего тяжело выдыхает. – Мне не по себе на такой высоте. - То есть на фуникулёре, когда под кабиной ничего нет, тебе было нормально? - Там всё равно было не так высоко. А тут аж голова кружится. - Ты боишься высоты и попёрся на башню, - Вону вскидывает брови. – Ещё и заплатил за это. - Ты же тут не был. Раз вместе пришли, значит ходим везде вместе. Мысленно Вону беззлобно усмехается. Этот придурок простой как ботинок. Сам боится, а всё равно забрался сюда ради него. Ким Мингю странный, но чем больше его странностей он узнает, тем больше Мингю ему нравится. - Иди сюда, - Вону указывает головой в сторону окна. – Тут не страшно. - Мне и здесь хорошо, - тут же отмахивается Мингю. - Идём. Со страхом надо бороться. Где ты ещё такой вид оценишь? - Я боюсь высоты. - Со мной не страшно. Иди ко мне, - Вону протягивает ему руку. - Тут люди, - пониженный голос. - Да плевать я хотел, - фыркает фермер и требовательно манит пальцами. – Давай руку. Какое-то время Мингю колеблется. Он стоит, переводя взгляд с Вону на окно и обратно. Уверенность на чужом лице придаёт немного смелости. Он хватается за руку и делает несколько шагов вперёд, но застывает, не доходя до конца. - Не торопись. Как привыкнешь, подойдём ближе. - Только не отходи. - Я здесь. Мингю делает вдох-выдох, вытягивает шею, смотря на малюсенькие дома, и чувствует, как скручивается желудок. Дорога вниз с падающей башни была бы долгой. Он сжимает ладонь в своей руке. - Не думай про расстояние. Вон смотри: отсюда видно лодку на реке, какой-то парк с кучей непонятных деревьев, то странное здание. А там ещё какая-то башня. - Это башня Лотте Ворлд. - Всё-то ты знаешь. - Про неё в Сеуле знают все. Про парк Лотте Ворлд тем более, там полно всего и народ толпами ходит. - Я так понимаю, мы туда тоже пойдем. - Да, только под конец октября, когда там к Хэллоуину всё украсят. - Хорошо, - Вону кивает и заглядывает ему в глаза, проверяя сработала ли тактика отвлечения. – Лучше? - Ну… да. - Ближе подойдём? - Да, - Мингю сглатывает и делает вместе с ним последние три шага вперёд. - Страшно? - Тревожно, - честно отвечает Мингю. – Но с тобой почти не страшно. При всей своей новообретённой смелости после пары фотографий он ретируется обратно в лифт с таким облегчением, как будто сбросил с плеч тяжеленный рюкзак. Спустившись, они решают перекусить в одном из кафе находившегося чуть дальше фудкорта. Сладкий и сытный тансуюк улетает с тарелок в считанные минуты. Прогулявшись по оставшейся территории и посмотрев на другую часть города с задней смотровой площадки, они приступают к спуску. Ещё одна поездка на забитом фуникулёре воодушевления не вызывала. Каменные ступени, хрустящая трава, покачивающиеся тени деревьев, ленивый ветер. Такая дорога вниз была намного приятнее, пусть и занимала больше времени. - Мы обязаны это купить, - щёлкает пальцами Мингю, едва увидев за поворотом ларёк с едой. - Мы поели, - Вону сверяется с часами – Пятнадцать минут назад. - Но уйти без этого просто богохульство, - Мингю показывает на жареную во фритюре картошку, которая спиралью шла по длинной деревянной шпажке. – Ты разве не слышал, что для десерта есть отдельное место в желудке? - Не хочу разбивать твои фантазии, но картошка - это не десерт, по крайней мере несладкая. - Это всё предрассудки, - он беспечно отмахивается рукой. – Даже суп будет десертом, если ты будешь воспринимать его как десерт. Всё в твоей голове. Вону уже забыл, что есть Мингю может когда угодно и сколько угодно. Чтобы забить его до предела, так чтобы кусок в рот не лез, нужно очень сильно постараться. Потому что когда они спускаются с горы и переходят на другую сторону дороги, заходя на длинную широкую улицу Мёндон, приходится останавливаться у каждой третьей палатки. Мёндон гудел, трещал, шипел, полыхал огнём грилей, слипался от летящего в стороны сахара, пестрил алыми специями. Стоял бесконечный гул сотен говорящих одновременно людей. Разные языки сливались в один, сверкали вспышки телефонов, плитки тряслись из-за громкой музыки, смешавшиеся запахи плотной завесой кружили в воздухе. Люди продавали, люди покупали, люди зазывали, люди смеялись. Яркие вывески слепили глаза, флаги, посвященные концерту очередной группы, с хлопками дёргались на ветру, с чьих-то рук капало масло, Ча Ыну с огромного экрана советовал установить ТикТок, туристический гид махал табличкой, призывая всех собраться в одном месте. Жизнь здесь цвела и постоянно куда-то бежала. Первая остановка происходит у палатки с клубникой в сахарной пудре. Сахарная пудра оказывается у Мингю на носу раньше, чем попадает в рот. Равно как и карамель с яблока путается в его волосах. Затем он обжигается об лобстера с сырной начинкой, проливает на кроссовку коктейль из маракуй, ударяет Вону по щеке жареным в лапше осьминогом на шпажке. Фермер давно наелся, но, заражаемый его энергией, послушно ест всё, что тот ему предлагает. И вкусно, действительно вкусно, только вот места под конец не остается совсем. Он за локоть оттаскивает Мингю от палаток с едой и смеётся, когда тот шарахается от большой пластиковой свиньи, стоящей на входе в ресторан с барбекю. Ближе к концу попадается прилавок, продающий очки. Мингю с серьёзным видом уверяет его, что раз теперь он живёт в столице, то обязан купить хотя бы пару: одни тёмные и одни пустышки, просто чтобы были. Уговаривает он хорошо, потому что Вону сдаётся и разрешает нацепить на него несколько. Он смотрит в зеркало и прыскает: два черных квадрата выглядели так, как будто он сбежал с 3D сеанса в 2010 году, да так и остался в них ходить. - Держи-ка эти, - теперь уже фермер надевает на него очки. Мингю хохочет, увидев на себе толстую оправу из огромных кругов непонятного мятного цвета. Линзы переливаются на солнце лиловым. Он смеётся ещё громче и топает ногой, когда Вону поворачивается к нему с оправой из золотых звёзд, на пару секунд корча максимально глупое лицо. Обычно Вону себя так не вёл, но в этот раз ему в голову ударила чужая придурковатость, которая была слишком заразительна, чтобы сопротивляться. - Ладно, давай теперь серьёзно. Тёмные очки для Вону в конечном итоге они выбирают самые стандартные, он всё же собирался их носить, а не пугаться своего отражения. Нижняя часть линз слегка уходила в нейтральный жёлтый. Мингю не удержался и купил себе такие же, только с градиентом в красный. - Вау, а вот эти тебе реально идут, - Мингю искренне залипает на несколько секунд, когда Вону с сомнением примеряет полукруглые очки с прозрачным стеклом и тонкой чёрной оправой. - Я похож на Гарри Поттера. - Ты похож на модного и очень умного Гарри Поттера, - уточняет он. – Нет, правда. Мне нравится. Так фермер совершает свою первую несъедобную покупку в Сеуле. Чтобы растрясти набитые желудки и продлить прогулку, было решено перестроить маршрут. Зачем метро, когда можно пойти пешком? Дорога до Иксондона была почти прямая и по расчётам должна была занять примерно полчаса, в самый раз. Заодно можно по пути посмотреть по сторонам. - Никогда бы не подумал, что в Сеуле столько церквей и всего в этом духе, - говорит Вону, когда они проходят мимо коричневого католического собора с высокой часовней. – Куда ни глянь, где-нибудь да заметишь торчащий крест. - Я их уже не замечаю. Но, чёрт, как же достали религиозные фанатики, которые буквально за руки тебя куда-то тащат. Один раз такие у нас в кампусе стояли перед кафетерием, раздавали йогурты, салфетки и призывали сходить с ними куда-то там в их обиталище. Еле отбился. - До меня сегодня на подходе к метро докопался один парнишка. Говорит, ты похож на честного человека, идём к нам в храм поговорим или дай свой номер, спишемся. - И что, ты дал? - Конечно, пацан-то был симпатичный. Мингю останавливается, мрачной статуей замирая на месте. Брови насуплены, линия губ осуждающе искривляется. Как будто кассету с фильмом зажевало и изображение на экране зависло в процессе действия. - Вот это рожа, - Вону начинает смеяться, одной рукой хватаясь за живот, а другой показывая на его лицо пальцем. – Турист, ну ты дурак, что ли? Естественно я его послал, господи. Я, во-первых, вроде как занят, во-вторых, мне нахрен не сдался какой-то сектант. - Вроде как занят он, - Мингю уязвлённо фыркает. – Ещё раз так тупо пошутишь, будешь точно не занят. Понаехали тут свинопасы всякие. - От свинопаса слышу, - фермер толкает его плечом. – Ну короче я сказал ему, что я сатанист и работаю стриптизёром в гей-клубе и он убежал, мне кажется, на ходу крестясь и водой святой за спину брызгая. Мингю закусывает губу, пытаясь сдержаться, но в итоге похожий на хрюканье смешок всё равно вырывается наружу, сдавая его с потрохами. Он не может обижаться на Вону по умолчанию. Продержавшись над верхушками застеклённых зданий, солнце неторопливо начинает опускаться, накидывая на город лёгкий рыжеватый фильтр, смягчающий все острые углы. Окна домов желтеют, отражая свет на бежевые стены производственных помещений. Вечер пока что не наступил, лениво топчась где-то на входе, отстаивая свою очередь в экспресс-терминале. Долгие светофоры, цветные автобусы, выскакивающие из ниоткуда курьеры на мотоциклах, мигающие витрины, редкие стойки с жареными каштанами и ореховым печеньем, вагончики с мясом на шпажках и свежими суши, наполненные паром ларьки с типичной уличной едой, с жаром говорящие по телефону люди – всё это проносится перед глазами, пока они не спеша шагают по намеченному маршруту, обсуждая рандомные вещи, приходящие в голову. - Итак, знакомься: Иксондон, - торжественно объявляет Мингю, когда они выходят из пешеходного перехода и заходят в какой-то сомнительный переулок. - Напомни зачем мы здесь. Пока что не особо впечатляет. - Это атмосферный район с кучей прикольных штук, чтобы посмотреть. Увидишь. Узкая дорога между грязными сероватыми стенами доверия не внушает. Огороженная территория слева кажется заброшенной или используемой как склад для всякого ненужного хлама. Вывески здесь выцветшие, покорёженные, со слезающей краской и следами ржавчины. Магазины справа закрыты, за окнами видна темнота и многолетняя пыль на полу. Пока что никакого восторга нет. Это явно не то, что принято показывать гостям столицы. Изнанка красивой одежды вся в рваных нитках и швах. Ситуация меняется уже после первого поворота. Из барбекю-ресторана со стенами из полупрозрачных клеёнок тянет сочным мясом. Работник выносит дымящийся брикет угля, чтобы поменять его в переулке за заведением. Из приоткрывшейся щели слышны голоса обедающих, шипение готовящейся свиной грудки и цоканье ставящихся на стол железных посудок с рисом. Уют уличных забегаловок как он есть. Пройдя дальше и снова свернув, они, наконец, попадают в основную часть района, за которой тщательно следили и держали в чистоте и порядке. Вону с интересом осматривается, чувствуя себя как будто на своём месте. Неширокие дороги между каменных стен, традиционные дома с выгнутыми крышами, переделанные изнутри под изысканные рестораны, висящие на балках традиционные красные, жёлтые, зелёные и синие украшения, покачивающиеся в кадках цветы. В одном из маленьких двориков мерно течёт аккуратный пруд, огороженный камнями. В лабиринте из пересекающихся улочек расположились десятки небольших кафе и лавок, торгующих по большей части товарами, произведёнными своими руками. Людей достаточно много, но атмосфера спокойная, размеренная, никто не бежит, не кричит и не разбивает эту завесу осовремененной старины. - Ого, не знал, что её тут поставили, - удивляется Мингю, увидев большую луну жемчужного цвета на высоком чёрном столбе. - Неплохая реклама, - кивает Вону, опустив взгляд и поняв, что луна была частью магазина одежды, расположенного на просторной деревянной веранде. – Народ привлекает. - Не знаю насчёт народа, но мне оно надо, - Мингю суёт ему в руки свой телефон. – Наконец-то у меня есть бесплатный фотограф. - Я фотографом не нанимался. - Это входит в стандартный комплект «занятости». - Можно сразу узнать что ещё туда входит? - Собутыльник, жилетка поплакаться, подушка, сигаретный собеседник, советчик по покупкам, медбрат, - он пожимает плечами. – По ходу дела разберёмся. Вону не может сдержать тёплой усмешки. Мингю может нести любой бред и предлагать максимально дурацкие идеи, но он обязательно преподнесёт это так, что фермер будет просто не в состоянии отказать. Из-за того ли что он делает это так естественно и прямо или же из-за того, как уверенно улыбается, будучи не готовым смириться с отрицательным ответом. Если Мингю что-то хочет, то он это получит, а способ он всегда найдёт и неважно ему какой будет результат, с этим он разберётся потом. Если он хотел получить бесконечное расположение очарованного им фермера, то он явно своего добился. Небо теряет яркость, пока они бродят по улочкам, рассматривая выложенные на прилавки товары. Зажигаются развешанные по крышам гирлянды, начинают загораться мягким светом окна окружающих этот район зданий. День постепенно подходит к концу, но их прогулка ещё не закончена. Гудящие от усталости ноги направляются к находящейся на холме смотровой площадке. По настойчивой просьбе Мингю они на ходу заказывают курицу и бутылку колы, потому что всё, что было съедено, уже провалилось, да и чего там делать вообще без еды. Дождавшись курьера внизу, они поднимаются по высоким каменным ступеням и падают на скамейку, радуясь, что никто не успел занять место раньше них. Впереди, за металлическим ограждением, Сеул переходит в ночной режим, слепя дорожными огнями и оккупировавшей все важные объекты подсветкой. Машины стоят на светофорах, пропуская торопящихся домой рабочих, утомлённых уличных музыкантов, сверяющихся с картой туристов и тех, кто только ещё собирался хорошо провести время. Курица в сырной посыпке оказывается как никогда отличной и заходит им обоим на ура. В конце концов, для неё тоже всегда имелось отдельное место, как и для пары стаканов бурлящей холодной колы. Тело приятно гудело, наслаждаясь отдыхом. В тёмно-фиолетовом небе прорезалось несколько звёзд, завис над мостом вдали тонкий месяц. Жара спала, свежий ветер трепал волосы на затылке. Опьяняющее умиротворение поселилось где-то в груди, тихо покачиваясь, заставляя забыть обо всех проблемах. Разговор как-то сам собой остановился, взял перерыв и почти десять минут они сидели молча. Стрекотание цикад успевает превратиться в белый шум, когда Вону чувствует прикосновение к своей руке. Ладонь Мингю нерешительно скользит дальше, на пару секунд замирает, а затем переворачивает его руку и сплетает их пальцы. - Ты так осторожно это делаешь, как будто есть шанс того, что я тебя тресну, - смеётся над ним фермер. - Отстань, мне неловко, я ещё не привык. - Ко мне? - Нет, к тебе-то я привык, я про… - Мингю задумывается. – НЕ дружеские отношения. С тобой они у нас ещё непонятные. - Чего там непонятного? – Вону вскидывает брови. – Мы типа встречаемся, нет? - Да, но сейчас такая переходная стадия, когда и не то и не это. То есть мы не так часто держались за руки, чтобы делать это на автомате без задней мысли, я уж не говорю про остальное. - Как у вас, городских, всё усложнено, - вздыхает Вону, качая головой. – Давай-ка мы сразу всё проясним. Он кладёт ладонь Мингю на щёку, заставляя его немного наклониться, и, прежде чем тот успевает сообразить что происходит, решительно целует, плотно прижимаясь к тёплым губам. На то, что кто-то может подняться сюда и увидеть их, собственно говоря, наплевать. Через какое-то время Вону отстраняется, лукаво заглядывает ему в глаза, после чего целует снова, чтобы через половину минуты опять сделать перерыв и продолжить поцелуй. - Три, - говорит фермер, когда убирает ладонь с его щеки. - Чего три? - Три поцелуя, запиши в свой блокнот, теперь можешь без проблем целовать меня, когда захочешь, без вот этих вот сомнений. - Идиот, - фыркает Мингю, улыбаясь. – Я вообще-то серьёзно. - Так я тоже серьёзно, - Вону наигранно делает сосредоточенное лицо. – Ладно, давай ещё раз, чтобы уж точно привык. Он тянется вперёд, коротко чмокает его и садится обратно. - Порядок? - От тебя курицей несёт. - Думаешь от тебя несёт альпийскими лугами? Вону тыкает его в бок, под рёбра, и Мингю подскакивает, начиная заваливаться назад, но фермер успевает его поймать и усадить на место. - Два метра неуклюжести. - Сам виноват, нечего меня тыкать. - Хочешь, так я вообще тебя трогать не буду. Мингю смотрит на него долго, с подозрительным весельем во взгляде и Вону не знает, чего конкретно ему ждать. - Что бы ты там ни задумал, я тебя предупреждаю… Договорить он не успевает, потому что Мингю фактически бросается вперёд, обхватывая его своими длинными руками и с силой прижимает к себе, не давая никакой возможности отстраниться. - Да я сам тебя перетрогаю, если мне надо будет, свинопас, строит он тут из себя. - Эй, эй, не кусайся, Мингю, эй! Вону пытается сохранять недовольный тон, но громко хохочет, когда Мингю сжимает зубы на его плече и шумно выдыхает через нос, щекоча ему шею. Они перестают придуриваться, только когда оба едва не падают на землю. Перед тем, как разойтись по домам, они сидят ещё час, обсуждая планы на следующую неделю. Расписание у Мингю довольно устойчивое, без огромных окон и плавающих предметов. Он идёт на занятия к девяти и уходит из университета в три часа дня, иногда в пять вечера. Учёба не настолько для него важна, чтобы потом ещё торчать в библиотеке, как некоторые его однокурсники. В библиотеке он живёт только последнюю неделю перед экзаменами, так что начало семестра у него достаточно щадящее. Ферма, в которую Вону без проблем проходит собеседование из-за нехватки рабочих рук, находится в получасе езды от Сеула. В общем и целом, чтобы добраться от дома до работы, у него уходит около часа. Его официальная рутина начиналась только со следующего понедельника, так что последние свободные дни он проводит, гуляя по городу, катаясь на велосипеде или занимаясь на спортивных площадках, чтобы выпустить энергию, которую некуда было девать. Он привык постоянно быть занятым, так что свободное до встречи с Мингю после его занятий время девать было некуда. - Можешь посидеть со мной на лекциях, я договорюсь с преподавателями. - Пять часов слушать про какие-то системы и проблемы общества? Да я лучше по лесам побегаю, хоть польза будет. Вону встречал Мингю после университета и они стандартно шли ужинать в какое-нибудь новое место. Неважно как далеко надо было идти – цель обойти как можно больше заведений была сильнее голода. Японская кухня, китайская, индийская, мексиканская, американская, родная корейская. Сначала фермер относился к этому с сомнением, потому что каждый раз они уходили всё дальше, но потом втянулся. Лучше лишний раз пройтись на голодный желудок, чем уныло смотреть в одно и то же меню. За ужином следовала отметка в списке достопримечательностей, который усердно вёл Мингю, желавший показать ему как можно больше, да и самому дойти туда, где он не был. Один из таких масштабных забегов растянулся до ночи. Они два часа бродили по дворцу Кёнбоккун, дождались своей очереди на примерку ханбоков и отсняли под две сотни фотографий. На Вону был тёмно-синий ханбок с летящими белыми рукавами. Серебристая лента пояса билась на ветру, когда он чинно шагал по двору, заведя руки за спину. Его лисьи глаза изучающе осматривали исписанные народным орнаментом крыши, уголок губ был немного приподнят. На одном из скатов звенел аккуратный колокольчик со свисающей на тонкой верёвке бронзовой рыбкой. С деревьев перелетали маленькие птицы. Как будто простого фермера на время пустили в королевский сад, позволив надеть одежду знати. - Следуй за мной, очаровательный свинопас, - понизив голос до гулкого баса, пафосно говорит Мингю, вырядившийся в одежду просвещенных янбанов и размахивающий сложенным веером. – Я проведу тебя по владениям его Величества. - Смотри не грохнись, господин учёный, в юбках там своих, - Вону усмехается, всё же послушно идя за ним. Они через открытые двери заглядывают в помещения, подслушивая у туристических гидов кусочки истории этого места. Когда одни и те же постройки надоедают, они выходят в более озеленённую местность, прогуливаются мимо быстрого ручья, рассматривают клумбы. - Эти цветы, дорогой мой свинопас, я посвящаю тебе, - Мингю указывает на растянувшуюся полосу ярко-красных цветов с длинными тонкими тычинками. - Ликорис? - Именно. Ликорис, означающий «жду момента, когда мы встретимся вновь». - Ты в курсе, что его называют цветком смерти и говорится про встречу после смерти, да? - Да, я в курсе, так что давай опустим эту деталь и ты не будешь портить момент. Вону в сдающемся жесте поднимает руки, встречаясь с требовательным взглядом глаз напротив. - Ликорис так ликорис, главное, чтобы ваша светлость была довольна. На улице уже заметно темнеет, когда они выходят из Кёнбоккуна и двигаются дальше. У высоких каменных стен включается подсветка, мощные ворота приобретают какую-то благоговейную таинственность. Раскинувшаяся впереди протяжённая площадь Кванхвамун напоминает взлётную полосу с тем только исключением, что на ней находились две высокие статуи, изображающий лица арт-объект и облепленный детьми земной фонтан. Мингю рассказывает, что когда затонул паром Севоль и когда начался импичмент, площадь была забита палатками с протестующими людьми. Сюда в принципе любит стекаться народ, чтобы провести что-то привлекающее внимание. Для галочки пробежавшись по бесплатному музею, расположенному под статуей короля Седжона, они доходят до конца площади, переходят дорогу и направляются к ещё одной достопримечательности – дворцу Токсугун. Зелени на его территории намного больше, повсюду рассажены деревья, кусты, недалеко от входа притаился затянутый салатовой тиной пруд. Больше склоняющийся к парку, Токсугун представляет собой комбинацию традиционных построек и осовремененного кусочка Европы. За окружённым газонами фонтаном с неестественно бирюзовой водой находится музей искусства. Ряды его кремовых ступеней определённо были бы заняты беседующими студентами, находись он посреди, например, Лондона. Среди высоких колонн можно разглядеть длинные покачивающиеся плакаты. Выходя обратно на улицу, они сворачивают направо. Там у основания растянувшейся стены встроены сотни маленьких ламп, атмосферно подсвечивающих людей снизу. Народу едва ли не больше, чем в самом дворце. Фотографии здесь были в какой-то степени обязательным пунктом каждого уважающего себя посетителя. - Ответ «нет» не принимается, - Мингю подхватывает фермера под локоть, встает к стене боком, нависая прямо над лампой, и вытягивает руку с телефоном. На самом деле Вону был не против. Наоборот, он был очень даже заинтересован в том, чтобы поймать этот момент. Мягкий свет падал на их лица с необычного угла, накладывая тонкий отпечаток волшебства. Как будто в воздухе парила золотая пыльца. Особенно красиво это смотрелось на светло-коричневых волосах Мингю. Позднее, когда они уже сидели в круглосуточной забегаловке, Вону быстро и незаметно перекинул фотографии себе в Каток, затем просто удалив их из чата Мингю, когда тот отошёл в туалет. Просто чтобы были. Последним пунктом была просторная поляна перед зданием мэрии. На поставленной сцене, под бездонным ночным небом, с инструментальной музыкой выступала группа. Под залог раздавали тёплые подстилки из алюминиевой фольги, значительная часть озеленённой территории была забита отдыхающими людьми. Послушав музыку с четверть часа, они отправились ужинать, поняв, что желудки отчаянно требовали еду. Разойтись по домам получилось только после полуночи, да и то Вону гнал нерадивого студента пинками. Мингю говорил, что не устал и спокойно встанет утром на пары, но фермер знал, что его с десяти часов будут атаковывать в Катоке сообщениями о том, как хочется спать, как хочется лежать, как глаза слипаются. Неделя заканчивается. Выходные были ознаменованы походом в горы и разбитой коленкой Мингю. Вону отвернулся буквально на пару мгновений, всего лишь наклонился завязать ослабший шнурок потуже, как услышал шорох покатившейся по склону гальки и короткий вскрик. Мингю шипел через сведённые челюсти, держась за колено. Под закатанной позднее штаниной обнаружились полосы стёкшей до лодыжек крови и содранная в двух местах кожа. - Тебя вообще без присмотра оставлять нельзя, - Вону усаживает его на большой валун и лезет в рюкзак. - Я просто поскользнулся. - Да я уж вижу. Больше в горы решено было не ходить, потому что ловить его пришлось ещё с десяток раз. Слишком опасно для такого интенсивного скопления неуклюжести. С понедельника Вону приступает к работе. Было не то чтобы очень сложно, но выматывало весьма ощутимо. Копание в земле, поливка, сбор урожая, прополка, таскание мешков – всё это было знакомым, родным. Только вот в деревне ты так или иначе сам себе начальник, управляешь хозяйством, разбиваешь нагрузку, берёшь перерывы по желанию, а на чужой ферме график, определённые требования, норма, которую нужно выполнить в срок, кооперация с другими работниками. С Мингю они продолжали видеться по вечерам, но не каждый вечер, а через раз. После особо тяжёлых дней хотелось отдохнуть в полном спокойствии и никуда не мотаясь. Суббота, долгожданный выходной. Выспавшись, они продолжают тур по Сеулу, с новыми силами обходя интересные места. На то, чтобы обойти DDP, уходит почти три часа. Здание было не настолько огромное, чтобы потратить столько времени на обход, но внутри появилась целая куча выставок и магазинов с забавным штуками. Неспешно обходя каждый прилавок, они рассматривали все товары вне зависимости от их направленности, Мингю даже купил два набора по постройке дворцов из картона. - Тебе же не пять лет, - фыркает Вону. - Я бы посмотрел, как пятилетний будет собирать вот это вот, зануда, - Мингю трясёт перед его носом пакетом. Вону тоже не уходит с пустыми руками. Покрутившись в лавке с декоративными растениями, он таки лезет в кошелёк. В пакете он выносит три небольшие кадки с аккуратным невысоким кипарисом, пахнущим елью. - А то на работе тебе растений не хватает, - ехидно говорит Мингю, поджидая его у выхода. - Ну с тобой же, дубом, я вожусь, - в тон ему отвечает Вону. Обойдя, наконец, всё здание, послушав игру на фортепиано внизу, посмотрев на сад пластиковых цветов, которые в темноте загораются, перехватив по дороге сырные корндоги, они направились к ручью Чонгечон. В конце октября там должен начаться фестиваль фонарей, а пока что Чонгечон был просто журчащей прогулочной полосой, как обычно кишащей людьми. Не спускаясь, а шагая по берегу набережной, они проходят около восьми километров, иногда уходя в переулки между домами, если на глаза попадалось что-то интересное или в горле пересыхало. Холодный чай с манго и мятный латте, набитый льдом, освежали как никогда. Поздним вечером, когда солнце гаснет, их дороги на станции метро не расходятся. Родители Вону перед возвращением в деревню решили навестить родственников в далёком Мокпо, так что все выходные квартира была свободна. Вместо того, чтобы возвращаться в общежитие, Мингю остаётся. На подходе к квартире они впервые знакомятся с Сокмином. Он буквально выпрыгивает к ним навстречу в летящей лимонной рубашке и с широкой улыбкой на лице. - Погнали вместе в клуб, - воодушевленно предлагает он буквально сразу же после традиционных приветствий. – Я знаю отличное место на Хондэ, музыка просто улёт, бухло льют через край. Расслабимся, поболтаем, потом оторвёмся в караоке, ну чем не идеальная субботняя ночь? Я в школе был в танцевальном клубе, ребята, со мной вы точно оторвётесь на полную катушку. - Я пас, - Вону качает головой без промедления. - Я тоже как-то не в настроении для клуба, - наморщил лоб Мингю. – С тобой Сынкван разве не пойдёт? - Он отходит после вчерашнего, - Сокмин взмахивает рукой в сторону своей двери. – Пара рюмок и готов, а с похмельем потом валяется, как будто неделю в запое был. Зря вы отказываетесь, зря. Ну если надумаете, то подваливайте, я там до утра. - Эти придурки реально уже достали меня, - недовольно говорит фермер, когда они заходят домой. – Один постоянно поёт какую-то хрень, завывая белугой, второй гогочет как осёл. Музло врубают, что-то вечно роняют, труселя развешивают по всему балкону. Как окно ни откроешь, так обязательно слышно их. - Ребята просто умеют веселиться, - Мингю пожимает плечами. – Не все же должны быть такие скучные как ты. - Я скучный? – зыркает на него Вону. – Есть банальные нормы приличия, которые необходимо соблюдать. Пакеты ставятся на кухонный стол. Кипарисы перемещаются на пол, место для них появится только после переезда родителей. Из открытого окна льётся поток прохладного воздуха, от которого шторы волнами подлетают, тихо шурша. Свет горит только на совмещённой с гостиной кухне, отбрасывая приглушённые лучи на стены. Вону подходит к стоящему у только что разложенного дивана Мингю, забирает у него упаковку купленного конструктора и бросает её на кофейный столик. - Так я скучный? - Это была фигура речи, - почувствовав неладное, оправдывается Мингю. – Они молодые городские парни, наслаждаются свободной жизнью, развлекаются. А ты просто спокойный, таких обычно называют скучными, но я-то знаю, что ты не скучный. - И всё-таки ты назвал меня скучным. В лисьих глазах Вону горела подозрительная хитрость. Голова слегка наклонена, плечи воинственно расправлены, просматривалась скрываемая ухмылка. И когда он резко делает шаг вперёд, Мингю настороженно отступает. Конечно же забывая, что позади находится диван, о который он спотыкается. Его никто не ловит, когда он летит на мягкие подушки. Вместо этого Вону довольно смеётся и, не давая ему времени сообразить, залезает на диван, нависая сверху. - Со мной тоже можно развлекаться, - фермер проводит большим пальцем по его нижней губе и берёт за подбородок. – Я люблю развлекаться. - Да ну? – осознав, что на него не обижаются, а просто намеренно провоцируют, Мингю повержено улыбается, сразу же сдаваясь. – Что-то я не верю. Докажи. Он зарывается в угольные волосы, когда Вону медленно целует его, мягко касаясь губ языком. От опустившейся на рёбра горячей ладони пробегает дрожь. Мингю проводит ногтями по его затылку, получая в ответ лёгкий укус. Фермер двигается неторопливо, растягивает каждое действие, касается кожи под футболкой сначала осторожно, только потом несильно сжимая её и ведя рукой дальше. Мингю шумно выдыхает, зажмуривая глаза, когда Вону прижимается губами к его шее и так же размеренно опускается вниз, к ключицам. Голова начинает плыть, звуки из мира за окном выключаются. Он сжимает плечи Вону и тянет его рубашку наверх, наплевав на пуговицы. Всё равно они не были застёгнуты до конца. Фермер глухо смеётся, снимая её и кидая на пол. - Нетерпеливый. - Ты достал тянуть, кто-то должен был начать раздеваться. Мингю с силой притягивает его к себе за шею и целует напористо, часто отрываясь, но только чтобы прижаться ещё плотнее, пока губы не начнёт саднить и лёгкие не загорятся. Ногти не до красноты, но достаточно ощутимо проходятся по лопаткам. Вону заставляет его приподняться, чтобы стянуть футболку. - У меня были только девушки, так что я не совсем в курсе процесса, - заодно предупреждает он, насмешливо заглядывая ему в глаза. - О, не переживай, я тебя всему научу, - Мингю лукаво улыбается, цепляя пальцем его ремень. – Ты быстро втянешься. - Да ну? – усмешка. - Ну да, - Мингю падает обратно на диван, притягивает его к себе и жарко шепчет в губы. – Я хорош не только в готовке, знаешь. Мингю действительно хорош, Вону нарадоваться не может насколько он хорош, вот только нюанс был в том, что когда Мингю готовил, он никогда не совершал своих типичных неуклюжих катастроф. А когда они утром просыпаются, то видят, что он своей выкинутой футболкой опрокинул один из стоящих под окном кипарисов, столкнул с кофейного столика стакан с недопитым соком и порвал свой браслет, за что-то зацепившись. Вставая с дивана, он умудрился запутаться ногами в простыне и свалиться на пол, сверкая голой задницей. А так он был просто идеален. Две недели спустя родители Вону уехали, а пьяного Сынквана благополучно донесли до дома. Мингю проводил в квартире фермера выходные и иногда оставался в будни, если ехать обратно до кампуса было совсем уж лень. И почти каждый раз он стандартно ворчал из-за одной и той же ситуации. - Ты посмотри на это, - он открывает кухонный шкафчик. – Лапша, лапша, две упаковки готового риса и снова лапша. В холодильнике пачка сосисок и сыр. Так нельзя питаться, свинопас, и на одной доставке тоже сидеть нельзя. Ещё и на работе жрёшь готовые ланч-боксы. Столько денег впустую. - Началось, - Вону закатывает глаза, устало плюхаясь на диван. - Я о тебе беспокоюсь, между прочим. Готовить научиться не так уж и сложно, хоть бы яичницу себе делал. - Иногда я делаю себе яичницу. - Делает он. Яйца тогда где? - Сказал бы я где, да ты мне мозги все прожрёшь, - бормочет под нос фермер. - Чего ты бурчишь там себе? - Ничего, сам с собой говорю. - Все рецепты есть в интернете, можно спрашивать у меня, если что-то непонятно. Купил продукты, да готовь по инструкции, один суп можно три дня есть спокойно. - Как же ты достал нудить. Переезжай и готовь сколько влезет, плита есть, продукты куплю. Задолбал. Не люблю я на кухне возиться, мне вообще плевать что я ем. Всё равно постоянно мотаешься туда-сюда, ещё и одежду мою таскаешь, так хоть обратно привезёшь. На какое-то время в квартире становится тихо. Со стороны балкона доносятся соседские завывания под музыку из колонок. Мингю подходит к спинке дивана и озадаченно нависает над фермером. - Ты сейчас серьёзно насчёт переезда? - Ну да. Общагу ты и так не любишь, коммуналку напополам разделим, в одной постели уживаемся. Хоть пилить меня из-за еды перестанешь. Через два дня Мингю уже закатывает в квартиру свой чемодан. Гулять по вечерам стало намного приятнее, по крайней мере из-за того, что не нужно было следить за расписанием последних автобусов и вылавливать редкие ночные, если они задерживались настолько, что не успевали сесть на метро. Идти пешком домой вдвоём всё равно веселее, да и Мингю не надо думать о том, как выпрашивать дежурящих открыть ему входную дверь общежития. Своя кухня, свой холодильник, своя посуда. Мингю организовывает свое рабочее пространство так, как удобно конкретно ему, и даже в те дни, когда они выбирались поесть в новом заведении, дома уже была готовая на следующий день еда. Вону носил на работу забитый до отказа контейнер с домашней стряпней, а приходя вечером мог не переживать о том, что нужно что-то заказывать. В принципе, такая жизнь его устраивала. К ворчанию Мингю по бытовым вопросам он привык быстро и практически перестал обращать на это внимание. Однако с концами от него не отстали. В одно солнечное воскресенье Мингю с подозрительно деловой улыбкой подзывает его к себе, чтобы поставить перед фактом: сегодня они вместе готовят омлет-суфле. - И зачем? – вздыхает Вону. - Должен же ты уметь делать что-то сложнее закидывания рамёна в кипящую воду. - Зачем? Готовишь всё равно всегда ты, я плачу за продукты, всё честно. Кухня твоя. Я же не прошу тебя менять протекающую трубу, у нас разделение обязанностей. - Я вообще-то тебе не жена-домохозяйка, чтобы постоянно у плиты стоять, - открывавший пачку зелени Мингю выразительно показывает в его сторону ножом. - У меня была бы к себе парочка вопросов, если бы у моей ЖЕНЫ был член. Лицо Мингю приобретает своё типичное недовольное выражение с яркими нотами осуждения. Оно беззвучно, но ясно чеканило: «Ещё одна тупая фраза и этот нож окажется в твоём колене». - Опусти нож, пожалуйста, мне не нравится, как ты его держишь. - Ладно, давай я перефразирую, - нож откладывается на стол. – Я хочу совместить приятное с полезным и провести с тобой время, заодно приготовив нам вкусный обед. - Это мне нравится больше. - Ну наконец-то мы к чему-то пришли, - Мингю хлопает. – Достань три яйца из холодильника. Со стола убирается всё лишнее. Вону вызывается достать ещё и нужную посуду, на что Мингю справедливо замечает, что он ведь даже не знает где что находится. В итоге фермер стоит перед двумя большими чашами, напоминающими ему стеклянные тазы, и ждёт указаний. - Сначала нужно отделить желтки от белков. Пробовал когда-нибудь? - Их надо разделять? - Ясно, - Мингю протяжно вздыхает, впрочем, проявляя понимание. – Ничего, значит научишься. В общем, многие делают это скорлупой, но я предпочитаю руками. Возьми яйцо, разбей и вылей его себе в ладонь. - Прям в ладонь? – фермер с сомнением вскидывает брови. - Ага. Он снова недоверчиво смотрит на Мингю, но приходит к выводу, что тот всё же знает лучше. Он ударяет яйцо о тарелку, выливает содержимое в руку и убирает скорлупу в маленький пакет с пищевыми отходами. - Теперь попробуй как бы немного разжать пальцы, чтобы белок начал стекать в миску. Только смотри чтобы желток не вытек и не порвался. Потом можешь аккуратно подцепить его другой рукой и переместить несколько раз, белок должен отделиться. Вону неловко раздвигает пальцы, страхуя себя снизу второй ладонью. Похожая на подтаявшее желе масса начинает шматками падать в чашу. - Так? - Да, правильно. Потряси немного, только чтобы желток не выпал. Остатки белков каплями стекают с пальцев. - Всё, теперь можешь бросить желток в другую миску. Ещё два яйца. В общем и целом, справлялся Вону хорошо. Задача, конечно, была максимально простая, но для человека, который за всю жизнь делал что-то на кухне сам от силы раз десять, где восемь из них была лапша быстрого приготовления, это было своего рода достижение. - Теперь надо перемешать желтки вилкой. - А ты так и будешь стоять? - Я учу тебя. - Мы вроде готовим вместе, а не проводим курсы повышения квалификации. - Как я вообще терплю тебя? – Мингю покачивает головой, пододвигая к себе миску с белками. - Я же тебя как-то терплю. Вилка громко стучит по стеклянным стенкам, пока Вону размешивает желтки, по совету Мингю наклонив посуду немного вбок. Затем он солит их и перемешивает снова. Тем временем Мингю большим венчиком взбивает белки, превращая их в пышную белую пену, которая становится всё больше. - Смотри, - он показывает фермеру венчик. – Если я переворачиваю его, то пенка стекает и не держит форму. Значит нужно взбивать дальше. - Никогда не поверю, что этому тебя тоже родители научили. Деревенские так не готовят. - Нет, не родители, - Мингю улыбается. – Таким не совсем распространённым вещам я учился сам. Смотрел много видео, читал подробные рецепты. Мне это интересно, в готовке тоже есть своя наука. - Мог бы курсы отходить, получил бы сертификат. - И что мне делать с ним? Поставить на полку и смотреть на купленную за несколько сотен тысяч бумажку? - Пошёл бы поваром работать. Да и вообще бы с самого начала пошёл учиться в эту сферу. Толку тебе от твоей социологии, всё равно ни черта в универе не делаешь, - Вону вдруг кажется очень серьёзным, когда так озабоченно смотрит на него, опираясь о стол. – Ты любишь готовить и готовишь реально вкусно, люди бы спокойно платили за твою стряпню деньги. - Не то чтобы мне давали выбор при поступлении. - Зато у тебя есть выбор после выпуска. Если ты захочешь пойти куда-то и получить новую квалификацию, то я поддержу. Главное, чтобы тебе нравилось. - Я и не знал, что ты так серьёзно за меня переживаешь. - Стал бы я жить с тем, с кем не рассматриваю будущего, дурень? – Вону цыкает и тыкает его пальцем в висок. - Давай мы сначала разберёмся с будущим этого омлета, - Мингю, всё это время продолжавший взбивать, снова поднимает и поворачивает венчик. – Видишь, как похожая на сосульку пена стоит? Значит готово. Он придвигает свою миску к Вону и всучивает ему в руку силиконовую лопатку. - Теперь добавь белки к желткам и осторожно перемешай. Вону соскребает всё со стенок чаши, отставляет её и начинает водить по пузыристой массе лопаткой. Держит он лопатку так, как люди обычно держат толкушку для пюре, его движения размашистые, неконтролируемые. Как будто он размешивал в ведре удобрение. - Неправильная у тебя техника, - Мингю не выдерживает и вкладывает ему в ладонь лопатку правильно. – Нужно как бы поддевать снизу, переворачивать участок и при этом крутить саму миску. Так оно хорошо перемешается и не помнётся. Нужно чтобы остался объем. Он кладёт ладонь на его руку, обхватывает и начинает показывать, как лучше двигать запястьем. Свободной рукой Вону поворачивает миску, сосредоточенно смотря на лопатку. Постепенно белая пена желтеет, принимает мягкий кукурузный оттенок. Мингю отпускает его, позволяя перемешивать самому. - Вот, теперь хорошо, - он одобрительно кивает. – Белых пятен нет? Давай тогда пока отставь в сторону. Натри сыр на крупной тёрке, а я нарежу зелёный лук. Некоторое время на кухне слышно только то, как стучит по деревянной доске нож. Вону трёт сыр, толком и не смотря на него. Он больше сосредоточен на ловких пальцах Мингю, мелькающих максимально близко к лезвию, но не попадающих под него. Нож двигается быстро и чётко, полностью контролируемый Мингю. Этот странный парень мог порезаться о подушку, но никогда о нож или в принципе о любой предмет, используемый при готовке. Он как будто становился другим человеком и Вону не переставал этому удивляться. - Так, включай плиту сильно, но не чтобы прям полыхало, - Мингю ставит миску на столешницу, а сам достаёт масло. – Вот такого кубика хватит. Начинает пахнуть едой. Запах разогретого масла всегда заставлял Вону сглатывать в предвкушении. В детстве бабка любила по утрам жарить на всю семью рис. - Вываливай яйца в сковороду и аккуратно разровняй, как будто делаешь блин. Только не дави. Пышная жёлтая масса начинает весело шипеть, когда попадает на горячую поверхность. Вону приминает её лопаткой, пытаясь сделать как можно ровнее. Мингю с улыбкой выдыхает через нос, смотря на то, как он старается. Ворчит фермер много, конечно, но чаще всего просто для вида. Если попросить его что-то сделать, то он никогда не станет делать это тяп-ляп, лишь бы отстали. Начал, так выложится. Особенно если просьба была от Мингю. - Пузыри начали лопаться, - он показывает на омлет. – Потрогай его лопаткой. Чувствуешь, что схватился? - Что он сделал? - Схватился. Ну типа стал плотным, не разваливается. - Есть такое. - Значит можно двигаться дальше. Посыпь его сыром, но только одну половину. Маленькие полоски чеддера покрывают часть аккуратного пышного круга. Мингю выключает плиту, ставит сковороду на стол, подставляя под неё доску, и просит Вону накрошить лук на сыр. - Теперь смотри. Центр поднялся, стал больше, а значит сложить напополам с ходу не получится. Проведи по средней линии ножом, но только не насквозь. Фермер медленно проводит по похожей на суфле поверхности остриём, стараясь не давить слишком сильно. - Отлично. Можно спокойно поддеть пустую половину лопаткой и сложить омлет как тако, чуть-чуть примяв, - довольный Мингю приобнимает его за плечи и слегка пошатывает из стороны в сторону. – Видишь, ничего сложного. Сейчас переложим на тарелку и будем обедать. - Ничего сложного, когда ты стоишь рядом и контролируешь. Без тебя я это не повторю. - Ох, свинопас, мой свинопас, ты ведь даже не пробовал. Возможно, внутри тебя живёт маленький Гордон Рамзи. - Из меня Гордон Рамзи как из тебя Ким Юна. Омлет действительно оказывается вкусным и Вону пытается это не показывать, но он собой очень доволен. Готовить с Мингю оказывается не так уж и уныло. В дни, когда на улице дождь и идти куда-то проблематично, он вполне не против поторчать с ним на кухне. Особенно если включить музыку и подтанцовывать, помешивая в кастрюле суп. Сынкван с Сокмином, встретив их в общем коридоре, со вздохом жалуются без всякой злобы на то, что из-за вкусных запахов с балкона они стали заказывать еду чаще. Готовить им лень, но есть хочется. Хотя Сынкван с энтузиазмом рассказал о том, что начал задумываться о том, чтобы покопаться в рецептах благодаря Мингю. Однако не все соседи были такие добродушные. В другом подъезде жил человек, который, кажется, невзлюбил его с первого взгляда. Из всех людей, до которых можно было докопаться, он докапывался именно до него, как будто специально выходя из дома, чтобы сорваться и выпустить пар. Звали этого парня Минхао и когда он ругался, то внезапно становился коренным корейцем с идеальным произношением. - Опять воняешь на весь двор, - Минхао стоял, скрестив руки, в трёх метрах от курилки и морщил нос с откровенным презрением. – Дышать невозможно. - Это. Курилка, - чеканит Мингю, выделяя каждый звук. – Её создали, чтобы курящие люди не мешали остальным. Здесь курят все остальные, утка ты пекинская, в этом её смысл. - Я из Аньшаня, сеульский дятел, и кроме тебя я здесь никого не вижу. Как не выйду, ты постоянно дымишь. - Так выходи почаще тогда. Ты достал постоянно на меня наезжать просто потому что тебе нечем больше заняться. - Тебе тоже нечем больше заняться, кроме сосания дыма. Отравляешь природу и других. Слышал про пассивное курение? - Может ты свалишь уже? – Мингю машет в его сторону сигаретой. – Не хочешь пассивного курения, так не стой под дымом, придурок. - Я каждый день хожу по этой дороге, а ты портишь мне воздух, эгоистичная пепельница. - Перестрой маршрут, не вижу проблемы. - Мне что, из-за твоих дурных привычек стиль жизни менять? - Мозги себе поменяй, господи, - Мингю докуривает сигарету, кидает её в урну и размашистыми шагами идёт домой. Минхао докапывался до него из-за курения, уроненного на землю мороженого, упавшей мимо урны пачки сигарет, случайно прожжённого пятна на скамейке и витающего над городом смога. Вону он обычно не трогал, но в хорошем настроении мог наподдать и ему. Однако после одного случая у него появился новый повод покапать на мозги. Вону открывает дверь, входит в квартиру, скидывает на пол рюкзак и снимает кроссовки, аккуратно ставя их на полку. Пахнет чем-то жареным, на что живот тут же бурно реагирует. Всё же приятно приходить домой, где для тебя уже приготовили вкусный ужин. Самого Мингю не видно, свет погашен везде, кроме зоны кухни и большого зеркала. Вону проходит вперёд и застывает. На полу в коридоре, под тем самым зеркалом, виднеются красные пятна, скопище маленьких капель. Чуть дальше видно ещё несколько, а затем и ещё. Внутри неприятно напрягается струна. Если эти два метра неуклюжести случайно себе что-нибудь перерезали… Вону прослеживает глазами красную тропу и понимает, что та ведёт в ванную, где слышится какое-то копошение. Паника обычно не входила в список часто проявляющихся черт фермера, все ситуации он воспринимал достаточно хладнокровно, но зная феноменальную способность Мингю создать себе серьёзную проблему на пустом месте, он занервничал. Широкими шагами преодолев коридор, Вону решительно распахивает дверь ванной, готовый вызывать скорую и наматывать бинты. Однако к тому, что его ждало, он явно готов не был. Бежевая плитка душевой была заляпана всеми оттенками красного. По стеклянным стенкам струилась алая вода. Кровавые разводы были на коврике, стекали по раковине, забрызгали унитаз и стиральную машинку, на которой лежало покрасневшее полотенце. Посреди этого хаоса стоял Мингю и с искривлённым от отчаяния лицом сжимал голову. Красную голову. - Ким Мингю, какого хрена? Мингю резко оборачивается и смотрит на него огромными испуганными глазами. - Я не знаю, как так получилось, я… - он дергает себя за волосы и показывает их Вону так, будто без этого он их не видел. – Эта хрень не смывается даже! В раковине валялась упаковка краски и опустошенные бутылки. Истраченный подчистую шампунь лежал в тени душевой кабины. Волосы Мингю были ярко-красные и взъерошенные отложенным на машинку феном. На шее красовались похожие на кровь разводы, залившие неровными ручьями серую футболку. - То есть ты не планировал этот пиз… цвет? - Я что, психованный, чтобы краситься вот в это?! Вону хочет сказать, что да, но понимает, что в этой ситуации лучше не доводить его ещё сильнее, потому что Мингю уже выглядел так, как будто находился на грани нервного срыва. - Как ты умудрился? - Я брал свою обычную коричневую краску со стеллажа, всё было нормально, а потом я заметил, что упаковка открытая, и достал сзади другую. Проверил верхушку, всё целое, ну и сразу пошел расплачиваться, - Мингю берет упаковку из раковины и сует ему в лицо. – Какой идиот вообще ставит разные цвета в одну линию?! Коричневые должны стоять за коричневыми, а красные за красными! Как волосы вообще смогли покраситься, я ведь толком их и не осветлил! - А ещё у людей должны быть глаза, - вздыхает Вону, беря коробку и выкидывая её в мусорку. – Ну не проверил ты её в магазине, так дома-то ты куда смотрел, когда открывал её и краску смешивал? - Зачем мне всё это рассматривать, если я делал это сто раз? - Не знаю, например, чтобы не покраситься случайно в красный, - пожимает плечами Вону, за что получает обиженный взгляд. – Ладно, допустим не заметил упаковку, не заметил бутыли, но на волосах-то ты краску как не заметил? - Она была тёмной сначала, коричневатой, я подумал, что может они сменили химический состав, чего-то новое придумали. Потом мне позвонил этот грёбаный Сынчоль, мы обсуждали курсачи, он мне скидывал всякие фотки для практической части и я уже делал всё не глядя, руки тоже помыл наощупь. Я просто не увидел красного, понимаешь? Ни разу в зеркало не посмотрел, а когда смыл краску и увидел ванную, то чуть не заорал. Вону нутром чует, что он врёт. Заорал, да ещё как, дуэт за стенкой наверняка уже в курсе. - Я несколько раз мыл голову, но цвет даже немного не потух, - Мингю продолжает осматривать себя под разными углами, уголки его губ кривятся. – Я превратился в хренов томат. Понимаешь? Твой парень теперь стрёмная помидорина. Голос у Мингю грустный, плечи поникшие. Вону подходит поближе, трогает пальцами пылающие волосы, аккуратно зачесывает их в более-менее адекватную причёску, затем вглядывается в расстроенное лицо. - Смотрю я на тебя, турист, и вспоминаю одну дешёвую фразу: «Подлецу всё к лицу». Ты даже в грязи выглядел отлично, думаешь, что тебя испортят томатные волосы? Глупая ты помидорина, да мне вообще плевать какого ты цвета, я с тобой из-за волос живу, что ли? - Ты не думаешь, что я страшный? - Нет, Мингю, я не думаю, что ты страшный. - Люди будут пялиться на меня, да? - Они и так на тебя пялятся. Сложно пройти мимо спотыкающегося о воздух жирафа. - И тебе не стрёмно будет со мной идти? - О Господи, - Вону тяжело вздыхает, закатывая глаза. – Это просто волосы, не ты первый такой, не ты последний. Если тебе настолько не нравится цвет, то давай я схожу и куплю тебе твой. Какое-то время Мингю молчит, задумчиво рассматривая своё отражение и вертя головой. - А тебе нравится? – видя, что Вону снова начинает щериться, он добавляет. – Только честно. Так честно, как только ты умеешь, без приукрашивания. Я не обижусь. Теперь уже паузу берёт фермер, осматривая как волосы сами по себе, так и общую картину. - Надо привыкнуть, но в принципе не отталкивает. Тебе даже идёт. - Честно? - Честно. Я бы сказал, если бы это выглядело как дерьмо, мне на это каждый день смотреть, в конце концов. Наконец, Мингю улыбается. Он снова смотрится в зеркало, после чего устало тыкается лбом в плечо Вону. Его красные волосы щекочут шею. - Такой дурак ты иногда, - ладонь Вону опускается ему на лопатки и гладит влажную ткань футболки. - Зато со мной не скучно, - звучит в ответ тихий бубнёж. - Вот это прямо в точку, ни дня спокойного с тобой. Уходит примерно день на то, чтобы Мингю более-менее привык к красному мельтешению перед глазами и смирился, хотя своего отражения он шарахается долго. Ему даже начало немного нравиться. В университете реакция была бурная, но положительная, так что уверенности в себе прибавилось. Зато когда он, сидя в курилке, уже видел знакомое приближающееся лицо, губы непроизвольно сжались в недовольную линию. Он на сто процентов уверен, что Минхао не промолчит, и оказывается прав. - Чего сидишь такой кислый, из цирка уволили? - Ты такой остроумный, я сейчас сдохну. - Будешь и дальше сосать сигареты, так действительно скоро сдохнешь. - Ты можешь мне нормально ответить: почему из всех ты докапываешься именно до меня? - А где все? Я никого больше не вижу, до кого мне ещё докопаться? – Минхао наигранно разводит руками и смотрит по сторонам. – Просто знаешь, ты прямо как… красная тряпка для быка. Понял да? Китаец, довольный собой, смеётся и идёт дальше, провожаемый долгим тяжёлым выдохом. Мингю затягивается посильнее и откидывается на железную стенку спиной. Повезло же ему стать объектом внимания какого-то чеканутого мигранта. Впрочем, один раз он совершенно неожиданно показывает себя и с другой стороны. - Сколько раз я должен повторять, чтобы ты перестал оставлять на столе грязную посуду? Так трудно помыть две тарелки с чашкой? – Мингю с грохотом швыряет металлические палочки в раковину. – Салфетка под стулом валяется, когда мусорка в двух шагах. - Забыл убрать, чего ты разорался? - Да надоело уже. Сколько можно забывать? Я, что ли, всё за тебя делать должен? - Я только домой пришёл, прекрати капать мне на мозги, - Вону снимает ветровку и кидает рюкзак рядом с диваном. - Поставь его нормально, у тебя есть стул для этого и так пройти негде. - Дай мне раздеться сначала, Ким Мингю, чёрт тебя дери, - Вону повышает голос на полтона, но потом на пару секунд зажмуривается, беря себя в руки. – Слушай, я понимаю, что ты на нервах из-за экзаменов и курсовой, но это не значит, что нужно срываться на мне. - Срываться? Я прошу тебя не устраивать свинарник, не в сарае живём. - Так говори нормально, а не ори. - Я говорю нормально, только вот ты меня ни хрена не слушаешь. Такой деловой копатель в грязи, свалил почти все домашние дела на меня, я что ли виноват, что ты работаешь с утра до вечера. - Ты так говоришь, как будто я бухаю и трахаюсь непонятно с кем, а не работаю. Причём работаю ради нас двоих, чтобы ты, Мингю, не сидел с голой жопой, когда слезешь с шеи родителей и начнёшь искать работу, - не выдерживает фермер. - То есть ты хочешь сказать, что я ни черта не делаю? – Мингю с раздражением задвигает стул. – Думаешь ты один устаешь, перекладывая помидоры? Думаешь я тут, пока тебя нет, устраиваю тусы и вызываю наряд шлюх? Мы вместе с ними читаем учебники и готовим тебе жрать. - Я вообще ничего такого не говорил, прекрати устраивать истерику на пустом месте и успокойся. - Наши с тобой проблемы для тебя пустое место? - Нет никаких проблем, есть только ты и твой психоз. Иди умойся холодной водой, я притворюсь, что ты не обосрал меня почём зря, потому что хотя бы у кого-то из нас двоих должны быть мозги на месте. - Ой, да пошёл ты. Мингю хватает с тумбочки сигареты, с ходу залетает в кроссовки и хлопает дверью. Лифт почему-то даже не рассматривается как опция, он сразу несётся к лестнице, спотыкаясь о слетающую обувь. Матюгнувшись, он обувается нормально, с силой завязывая шнурки, и спускается вниз. Ветер противно скользит под домашней кофтой, заставляя вздрогнуть. Поздняя осень явно требовала чего-то потолще, чтобы хотя бы не пробирало насквозь. Возвращаться было бы слишком позорно, так что Мингю уныло тащится в курилку, громко топая. Только доставая из пачки сигарету, он понимает, что зажигалка осталась в толстовке. Теперь даже не покуришь. Он со злостью ударяет кулаком по скамейке. Обида противно горчит на корне языка. В рассыпчатой темноте, подсвечиваемой вдали фонарями, нет ни единого человека, у которого можно было бы попросить огоньку. Мингю кутается в тонкую кофту, злясь на самого себя. - Решил поменять туберкулёз на пневмонию? – какое-то время спустя раздаётся рядом знакомый голос. - Уйди, пожалуйста. Давай в другой раз. Ругаться у Мингю не было ни сил, ни настроения. Он уже достаточно наругался за этот вечер, больше не надо. К его удивлению, не ответивший чем-то ехидным Минхао вместо того, чтобы идти дальше, садится рядом. - Поссорились, да? Друзьями они явно не были и обсуждать свои личные проблемы с ним было бы странно, поэтому Мингю просто кивает, поджимая губы. Грубить пока что причин не было. - Бывает, - Минхао пожимает плечами, ковыряется в кармане рюкзака и протягивает ему руку. – На. Салатовая зажигалка лежала на его ладони, определённо ломая какие-то вселенские законы. Мингю недоумённо поднимает на него глаза. - Ты же ненавидишь курево. - Нужна зажигалка тебе или нет? Внезапно проницательный Минхао требовательно ударяет его по запястью. И даже не отодвигается, когда из подожжённой сигареты начинает идти дым, летя на его длинное пальто. - Чего поругались? - Я психанул, - не без заминки признаёт Мингю, затягиваясь. – Такая херня в универе творится, вот я и сорвался. Он тоже молодец, конечно, но… он не заслужил этого выступления. - Люди не идеальные, - китаец потягивается, разминая шею. – Главное уметь прощать. Как других, так и себя. Он закидывает рюкзак на плечо и встаёт. - Не сидел бы ты тут долго. А то ведь и правда не доживёшь до туберкулёза. - С чего вдруг такая забота? Где подвох? - Иногда и кактус надо поливать. - Мне твоя китайская философия ну совсем ни о чём не говорит. - Да я от тебя многого и не ожидал. Минхао окидывает его насмешливым взглядом и исчезает за поворотом, взмахивая полами пальто. Мингю задумчиво докуривает, смотря на свои покрасневшие пальцы. Чем ближе ночь, тем холоднее становилось. Он шарится в карманах спортивных штанов. Находится несколько смятых купюр, о которых он давно уже забыл. Мог бы давно сходить за зажигалкой. Мингю встаёт и быстрыми перебежками пересекает аллею. Двадцать минут спустя стоять перед квартирой как-то неловко, даже стыдно. Если их ругань соседи не разобрали, то хлопок двери слышали точно. Мингю мнётся, но в конце концов набирает пароль на кодовой панели и заходит внутрь. Его никто, конечно же, не встречает. Вону сидит на диване и смотрит новости. Пахнет едой, значит хотя бы поел, уже хорошо. Мингю шмыгает носом, подходит к кофейному столику и ставит на него маленькую белую коробку. Фермер, сидевший с горделиво выпрямленной спиной, поглядывает на неё с сомнением и снова переводит взгляд на экран телевизора. - Открой, это тебе. Ты же любишь. Какое-то время Вону как будто колеблется, пытаясь решить, как лучше себя вести. Любопытство всё же берёт верх и он поднимает картонную крышку. Только чтобы увидеть два куска торта с белым кремом и огромным зелёным виноградом. Не дожидаясь реакции, Мингю падает на диван и утыкается лбом ему в плечо, сворачиваясь калачиком. - Я дурак и хамло, я знаю. Прости. - Хорошо хоть по… - Вону останавливается на полуслове, чувствуя, что что-то не так. – Ты чего такой холодный? Ледяной нос Мингю выдает его с потрохами. Фермер кладёт ладонь ему на спину и понимает, что тот промёрз до костей и чуть ли не трясся. - Придурок, ну кто без верхней одежды-то в декабре ходит, - он тут же стаскивает висящий на подлокотнике плед и укутывает в него Мингю. – Заболеть хочешь? Я сопли тебе вытирать не буду. - Будешь. Поворчишь и вытрешь, - бубнит Мингю. - Всё-то ты знаешь. Обмотав его до максимума, Вону прижимает большой мягкий комок к себе под бок, обхватывает его руками и тяжело вздыхает. - Я просто забыл взять куртку. И зажигалку тоже. - Два метра бестолковости. По телевизору рассказывают про рождественские ярмарки, советуют одеваться теплее и пить горячий шоколад в уже украшенных к празднику кофейнях. Из-за стены слышно, как Сынкван от души что-то поет, на что ему тут же протяжно подвывают в ответ. - Поделишься тортом? - Куда я денусь? А за окном сверкает ночными огнями не знающий сна город.