Опять эта грязнокровка

      Проснувшись на утро следующего дня, Гермиона ощутила во рту сухость и встала, чтобы налить стакан воды. Ещё не проснувшись до конца, она спустилась в гостиную и увидела там сидящего в кресле Блейза. Он задумчиво смотрел на огонь в камине и перебирал в руках листок, похожий на письмо.       Девушка уже хотела подойти и спросить, почему он не спит так рано утром, ведь по её мнению было около пяти, но парень даже не обратил на неё внимание. Он не услышал ни как она громко кашлянула, ни как подошла поближе, почти склонившись над ним. — Блейз, с тобой всё нормально? — спросила она, и он, как будто ещё не очнувшись от собственных мыслей, так просто ответил. — Нет, я в полной жопе…       Грейнджер ощутила дрожь на коже, неприятные мурашки расползались по всему телу, не давая спокойно стоять, поэтому она села напротив. Посмотрела на камин и резко всё поняла. Если он так говорит, это означало только одно. Его должны взять в Пожиратели смерти. И возможно, не только его, но и Драко, Пэнси, Тео и, возможно, Дафну. —Эй, что случилось? — она тихо спросила, легко дотронувшись до его руки, и именно это действие привело его в сознание. Он резко развернулся и посмотрел ей прямо в глаза. В них читался абсолютный, неконтролируемый гнев и ужас, в её же чистое волнение. Только вот так, вдвоем, они могут не прятаться за масками холодных статуй. А быть самими собой. — Он вызвал меня, Гермиона, вызвал… Это значит я должен идти… А я не готов, я совершенно не готов… Я не смогу… А вдруг он не поверит в мою искренность, он же читает людей, как открытые книги. Я не смогу… — Блейз, только не говори мне, что они согласились… — Именно, Грейнджер, моя любимая мама была против этого, но вот мой новый «папочка» настоял, и вот мне пришло письмо. — Мне жаль, мне чертовски жаль, что так вышло. — Ахахах, нет, тебе не жаль только по одной причине, Гермиона, ты не поймёшь, что я буду делать, они же, блять, заставят меня убивать людей, пытать и творить всякую дичь. А тебя это не коснётся, а даже если коснётся, то не в прямом смысле. — Ты не понимаешь, о чем говоришь, совершенно.       Парень на это только хмыкнул, резко поднялся и смял письмо. Выбросив его в камин, ушёл. Гермионе осталось только смотреть на безвозвратно сгоревшую бумагу и надеяться, что всё будет хорошо, у них всех. Она медленно потянула одну руку к предплечью, где до сих пор горела метка, как будто это была уже фантомная боль, пытаясь сконцентрировать свои мысли только на позитивный лад, и тоже резко встала.       Дойдя до комнаты, она понимает, что не может пока что здесь находится, только не после такого разговора, который только и делает, что наталкивает думать о самом ужасном. Поэтому девушка взяла свой плед и ушла гулять по замку, зная, что в это время все спят.