Pills

– Хен, мы опаздываем! – с общей гостиной раздается обеспокоенный голос лидера. Ким, даже стоя перед шкафом в комнате, ярко себе представляет, как Намджун нервно поправляет свой идеальный костюм и то и дело поглядывает на висящие часы. Так же знает, что он – единственный, кто ещё остался в общежитии, ибо все ребята, наверняка, давно сидят в машине. Сокджин закусывает нижнюю губу, бросает свои попытки затянуть галстук трясущимися от паники руками. Хватает с полки таблетки, которые по упаковке напоминают нужные витамины и торопливо выходит в гостиную, где встречается взглядом с лидером, от которого тут же рвано выдыхает, словно из лёгких выбивает весь кислород. Заставлять ждать не хотелось. Заставлять ждать Намджуна не хотелось особенно. – Как ребёнок!– с усмешкой проговаривает лидер, делая пару шагов к Джину. Он поправляет галстук, подаёт куртку, а после торопливо хватает за руку, от чего у Кима в голове взрывы. Сокджин сильнее кутается в тонкий шарф, который успевает обмотать вокруг шеи на бегу, пытаясь унять смущение. Пока по руке от чужого тепла передаются электрические разряды. Послушно идёт за лидером и не спорит даже, когда его заталкивают в машину, а после садятся рядом. Ребята начинают говорить что-то шутливо-недовольное об опоздании, но замолкают, когда в ответ получают смущенный взгляд и тихое извинение. В другой ситуации, Джин, конечно, ответил что-то о том, что красота требует времени, однако сейчас, когда человек, который нравится, сидит так близко, что дыхание перехватывает, совсем не до остроумных ответов. Сокджин, вообще-то, не влюблен. Совершенно нет. Да и с чего бы? Намджун – всего лишь хороший лидер, который заботится обо всех участниках. Слишком хороший. Хороший от его характера и до ямочек на щеках. Хороший от кончиков волос и до пальцев ног. Идеальный. – Хён, витамины – когда машина уже останавливается, тихо напоминает Намджун, на что Джин поджимает губы и быстро выпивает таблетки, запивая бутылкой воды, которую протягивает Юнги. Премия, выступления идут как всегда. До тех пор, пока Ким не чувствует, что в помещении как-то слишком жарко. Он списывает это на волнение, на то, что совсем недавно выступил. Снова и снова пьет воду, ослабляет галстук и расстегивает рубашку на пару пуговиц. Только вот, Джин понимает, что что-то ещё больше не так, когда собственное дыхание становится прерывистым, а он сам как-то отчаянно цепляется и сжимает брюки. Облизывает пересохшие губы и зарываясь рукой в волосы, ищет взглядом Намджуна. Ему определенно нужно уехать. Лидер стоит у дальней стены за кулисами. Видимо, хочет убедиться, что все в порядке перед следующим выступлением. Эта мысль - последнее, что мелькает у Джина, прежде чем он окончательно растворяется среди розового тумана в голове. – Джун... – тихо, хрипло зовёт Ким, подходя к тому неустойчивой походкой – Джуни. – М? – поднимает взгляд парень, тут же теряясь: перед ним Сокджин, растрепанный с прикушенной губой и горящими щеками. К тому же, собственное имя в его устах звучало словно стоны. И Намджун серьезно чувствует себя извращенцем последним, потому что невольно облизывает губы от такого вида, чувствуя как снизу тяжелеет. – Джун... – тихо, словно простанывает Ким, льнется к младшему сильнее, хватая того за пиджак и чувствуя, как тот осторожно обхватывает за талию, поддерживая. И для Джина это словно фейерверки, яркие взрывы: все тело сплошная эрогенная зона. – Ах...я..мне нужно домой... – Что случилось, Джин? – уже не менее хрипло говорит Намджун, чувствуя, как старший подаётся вперёд. Он практически вжимает лидера в стену, крепко держась за ткань и прижимаясь к груди. При этом он даже не смотрит на Кима, словно боясь поднять взгляд и пару секунд кажется, что и не дышит даже. – Я хочу... – начинает Джин, но резко прерывается на тихий стон, больше похожий на скулеж, когда подаётся бедрами вперёд, ощущая, как собственное возбуждение трётся о чужие брюки в районе паха. И он ясно чувствует, что не один возбужден. От этого хочется большего. Ким повторяет движение. Словно всхлипывает и мелко подрагивая, крепче сжимает пиджак. Даже не слышит чужой подавленный стон, потому что в ушах только быстрый стук своего сердца. – Ты не в себе... – Намджун закрывает глаза, собирая остатки здравого смысла и силы воли, а после осторожно отстраняет Джина за плечи, пока тот смотрит как-то растерянно. Удивленно. Обиженно. Старший чуть ли не плачет, закрывает глаза, качает головой. Лидер глубоко вздыхает и... неожиданно даже для себя подается вперёд, прикасаясь своими губами к чужим губам. Он хочет сделать это всего на секунду, но никак не ожидает, что старший как-то испуганно, отчаянно схватит за шею и притянет к себе, углубляя поцелуй. Сокджин плавится. Медленно, капля на каплей растекается лужицей. Горит не только тело, горят мысли, внутренние ограничения. – Джун, я...ах...хочу домой

***

Намджун многого не понимает в своей жизни и многого объяснить не может. Например, как его приличный, уверенный в себе хен, сначала чуть не залез на него в такси, где Киму, краснея под осуждающим взглядом водителя, пришлось отцеплять его руки и бормотать что-то о том, что друг перепил, а сейчас, в полумраке их общей комнаты и вовсе толкнул на кровать и уселся сверху на бедра, слегка ерзая, срывая с губ тихие стоны, что для и без того возбужденного сознания Намджуна и вовсе становится последней каплей. Лидер , подхватив Джина, легко меняет их местами, слушая тихое оханье хена, когда тот падает на кровать спиной. Старший все ещё дышит рвано и все ещё мало понимает что творит. Намджуну совершенно непонятно, что с ним такое случилось, да и в голове представлял он все совершенно иначе. Свое признание, признание Джина, первое свидание, где они только возьмутся за руки, первый поцелуй только когда хен будет готов. А уж никак не секс без какого-либо объяснения. Сокджин нетерпеливо выгибается, одной рукой сжимает одеяло, а другой пытается расстегнуть рубашку Намджуна. Получается так себе, поэтому вскоре бросает идею, раздражённо глядя на пуговицы. Ким усмехается, самостоятельно справляется сначала со своей, параллельно вспоминая, что пиджак был скинут где-то в гостиной, а после и с рубашкой Джина. Вскоре на полу оказывается вся остальная одежда. Намджун целует страстно, влажно, заставляя хена под ним жалобно скулить. Медленно переходит к шее, которую легко кусает, а после целует и зализывает это место. Ниже. Очередной совсем лёгкий поцелуй. Ещё ниже. Намджун целует ключицы, оставляя на них багровые отметины. Легко проводит рукой по щеке и снова припадает к губам, оставляя невесомый поцелуй. Отстраняется и тянется к тумбочке, где ожидаемо обнаруживает смазку. Выдавливает себе на пальцы немного и отбросив куда-то, осторожно вводит в Джина сначала один палец. Который входит слишком уж легко. Ровно как и второй. Хён кусает губы, чуть сжимается в первую секунду, но быстро расслабляется, потому что не чувствует особо неприятных ощущений. Мнет одеяло сильнее, перебирает руками и вздрагивает, когда пальцев уже три. – Ты уже занимался этим? – не то утверждает, не то спрашивает Намджун, пробегаясь взглядом по напряжённому телу. – Да... – тихо выдыхает Джин, чувствуя дыхание на своих губах, а после признаваясь – но я...представлял тебя. Это всегда был ты. Толь... Очередной поцелуй, который перекрывает поток откровений. Руки Сокджина обвивают шею, прижимают к себе ближе. И Намджуну ничего не остаётся, кроме как глубоко вдыхать запах хена, практически задыхаясь от приятного аромата сладких духов и такого же запаха самого Кима. Младший шепчет. Шепчет что-то горячее, заставляющее скулить от нетерпения, шепчет резко переходя на нежности, отчего Джин то и дело выдыхает. Шепчет, когда осторожно начинает входить. Намджун проникает медленно, при каждом движении ощущая, как мелко подрагивает под ним Сокджин, как закрывает глаза и как крепче прижимает к себе. Ким успокаивающе целует его: щеки, подставленную шею, наконец, искусанные губы. И уже своими ловит первый стон, который срывается с уст его хена, когда входит полностью. Он ненадолго замирает, хотя у самого крышу сносит от того, как внутри восхитительно узко. Сокджин в какой-то момент глубоко вдыхает, чуть ослабляя хватку и уверенно кивает. Намджун рвано выдыхает, заглядывая в глаза старшему, в очередной раз где-то внутри ощущая болезненное покалывание: все не должно было быть так. Впрочем, когда Сокджин тянется и уже сам целует в губы как-то невинно, едва касаясь, это чувство исчезает, оставляя лишь безграничную нежность после себя. И Ким в ней тонет. Тонет быстрее, чем в болоте, словно растворяется. Намджун двигает бедрами плавно, без напора, глядя на сменяющиеся эмоции на лице Джина и слушая его тихие простанывания от каждого толчка. И сдерживая себя, чтобы не сорваться. — Джуни, прошу, быстрее, — скулит Сокджин, смущённо краснея и прикусывая губы, чем срывает к чертям все предохранители. Младший , словно извиняясь, целует куда-то в уголок губ. А после окончательно пропадает. Намджун в один момент переходит на практически сумасшедший темп. Быстрые движения бедрами, восхитительные стоны, срывающиеся с губ обоих, которые кажутся невероятно громкими в тишине общежития, руки Сокджина, блуждающие по спине Кима и изредка царапающие короткими ногтями. А ещё поцелуи. Каждый, словно живительная влага в пустыне, словно плата за все то время молчания о собственных чувствах. От них болят губы, кружится голова и Намджуну действительно кажется, что в этом мире нет ничего лучше Джина с опухшими от поцелуев губами. Опухшими от его поцелуев губами. Младший практически вдавливает Сокджина в кровать, выбивая кислород из лёгких у обоих. Кусает в шею, шепча что-то на ухо. Что-то неразборчивое, совсем как в бреду. Что-то о том, что тот сейчас безумно красив, о том, что теперь он только его, только его и ничей больше. О том, что любит. Сейчас, конечно, понимает, что старший не поверит и слову, однако все равно продолжает. Намджун, когда чувствует скорую разрядку, слегка ускоряется. Наконец, обхватывает рукой член Сокджина, пытаясь двигать ей в темп собственным толчкам. Старший вздрагивает, снова сладко стонет, выгибаясь и откидывая голову. Ему хватает всего пару толчков и столько же движений рукой по всей длине для того, чтобы кончить. Намджун доводит себя до оргазма рваными толчками, после практически падая на кровать рядом. В голове в первые секунды – одно большое ничего с яркими вспышками красок. Дышит тяжело, облизывает свои губы и кажется, до сих пор ощущает на них клубничный вкус чужой гигиенической помады. Он прижимает к себе Сокджина ближе, утыкаясь носом куда-то в загривок и ловя остатки оргазма. Прикрывает на секунду глаза, глубоко вдыхая. Вскоре их определенно ждёт серьезный разговор. Но это позже, а пока... Намджун целует старшего в шею, ощущая как тот вздрагивает от неожиданности и словно приходит в себя, вырываясь из полусонного состояния. Джин разворачивается на кровати, глядя на лидера. Ему страшно хочется уткнуться тому в грудь, чтобы избежать пристального взгляда. А Намджун смотрит внимательно, словно изучает, пытается запомнить каждую деталь. Сокджин для него сейчас – произведение искусства. Растрепанный с пунцовыми щеками и все такими же опухшими губами. Тот отводит взгляд, глубоко вздыхает и кажется, собирается сказать что-то, вот только... – Я люблю тебя – быстро произносит Намджун, продолжая смотреть на хена. Тот сначала давится воздухом, хлопает непонимающе глазами, а когда доходит смысл сказанного, краснеет ещё больше. – Я тебя тоже

***

– Черт, как ты мог поставить афродизиак на полку с лекарствами?! – ходя из стороны в сторону, парень с раздражением изредка поглядывал на другого, который сидел на кровати, поджав ноги и жалобно взирал, не решаясь хоть что-то сказать – Как ты мог поставить его рядом с такой же упаковкой витаминов?! Тяжелое молчание наполняет комнату. Парень на кровати глубоко вздыхает, приводя мысли в порядок. Он действительно виноват, так что понять недовольство своей второй половинки вполне возможно. Однако, в итоге, ничего не случилось. Афродизиак пропал на некоторое время, но буквально на следующий день обнаружился у растрепанного, явно не в своей рубашке, Джина, который ставил его обратно. Словом, все закончилось хорошо. – Зачем ты его вообще купил? – очередной вопрос от ходящего парня, который теперь замирает перед сидящем и смотрит с возмущением. – Я просто... – юноша закрывает глаза, сжимает сложенные на коленях ладони в кулаки и, наконец, выпаливает, чувствуя, как кровь приливает к щекам – Это из-за того, что ты совсем не прикасался ко мне в последнее время... – Вот как – с губ слетает усмешка. Он закатывает глаза и устало вздыхает – ты мог бы поговорить со мной, ты в курсе? – обводит взглядом смущённого парня и продолжает – а из-за твоей выходки, не прикоснусь ещё неделю – Что? – сдавленно переспрашивает, однако не ждёт ответа. Лишь бессильно смотрит на удаляющуюся спину, а после обречённо протягивает – Ну хеен!