Бывай, Геральт

      Кобылка, задорно шевеля ушами и тихо пофыркивая, послушно шла за ведьмаком. Геральт шумно вздохнул, оглядываясь в поисках трактира. В глотке ведьмака было почти также сухо, как и в пустыне. Хотелось поскорее смочить горло элем, смыть с себя грязь и лечь на кровать, провалившись в беспамятство. Денег у Геральта осталось, откровенно говоря, немного. Их должно было едва хватить на пару кружек и на одну ночь в какой-нибудь потрёпанной ночлежке. С каждым разом становилось всё труднее и труднее находить людей, которым нужна была помощь ведьмака. В большинстве случаев человек пугался лесного зверя, а после, вернувшись домой, твердил о том, как чудом улизнул из лап кровожадного оборотня.       Геральт, крепко привязав Плотвичку к столбу, одарил её теплым взглядом и нежно потрепал за гриву. Лошадь игриво ткнула ведьмака мордой в плечо, отгоняя хвостом надоедливых насекомых. Не проронив ни слова, Белый Волк вошёл в трактир.       Внутри пахло отнюдь не цветущей вишней, в принципе, как и в любой другой отдалённой забегаловке. Люди смерили незнакомца недоверчивым взглядом. Но они быстро переключили своё внимание на пойло, которое так легко из-за опьянения лилось с разъезжающихся губ на косматые бороды. Усевшись на стул и устало откинувшись на его спинку, Геральт стянул с ладоней черные перчатки, украшенные серебряными шипами. Почти сразу к нему подошла пышногрудая девушка. Она наклонилась вперёд, будто демонстрируя все свои прелести и неспешно проговорила: — Чего желаете отведать? — Эля. Две кружки.       Девушка, сдув с чуть полноватого лица рыжеватую прядку, кивнула, одарив ведьмака улыбкой в тридцать два зуба. Резво разворачиваясь и ладно покачивая бёдрами, она скрылась за какой-то дверью.       Девушка была абсолютно не в его вкусе. И дело было вовсе не в лёгкой полноте, рыжей копне волос или ещё какой-нибудь особенности её внешности. Ведьмак уже долго не мог смириться с тем, что сорвался на Лютика. Тогда, во время похода на дракона. Он каждый день перед сном вспоминал бледно-розовые дрожащие губы барда. То, как он ясно-голубыми глазами упулился куда-то себе под ноги и произнёс пресловутое: «Бывай, Геральт». И пошёл, покачиваясь, словно травинка от ветра. Если бы ведьмаку прямым текстом заявили, что он втрескался по уши в балаболку, неизвестно какая участь ждала бы глупца. Скорее всего, Геральт забил бы его до полусмерти шипастыми перчатками, превращая лицо в кровавое месиво из разбитой кожи и хлещущей крови. Прошло уже несколько месяцев с того момента, как ведьмак остыл и пытался найти Юлиана. Но поиски не увенчались успехом. В какую бы деревушку Белый Волк ни приезжал, никто и видеть не видел надоедливого барда. Лишь только напевали эту сраную балладу про чеканную монету.       Из мыслей его вывела ароматная кружка эля, поставленная прямо перед носом. Ведьмак сделал несколько жадных глотков, облизывая обветренные губы. Он отчётливо чувствовал вкус мёда, ягод и сладковатый запах корицы. Первая кружка кончилась чересчур быстро, впрочем, как и вторая. На долгожданное опьянение можно было не рассчитывать. Напиток слишком лёгкий, да и ведьмачьи способности свободно блокировали побочные эффекты.       Белый Волк, кинув несколько монеток на стол, собрался встать и уйти, как в помещение влетел некто в небесно-голубом костюме, весь всклокоченный. Рукава у пиджака были покрыты тонким слоем пыли, а на коленях обтягивающих брюк чернели земляные следы. Желтоватая рубаха резко вздымалась и опускалась, приоткрывая вид на мужскую грудь. Широко раскрытые голубые глаза излучали неподдельный ужас, волосы топорщились в разные стороны, а любимая, драгоценная лютня была надёжно прижата к животу. Он пыхтел так, словно только что попытался удрать от голодных трупоедов. И этим человеком был никто иной, как ёбанный Лютик. — Лютик! — с облегчением выдохнул ведьмак, медленно поднимаясь со своего места. Бард стрельнул в его сторону напуганным взглядом и резко замер, чуть приоткрыв от изумления рот. Лютик, расплывшись в лучезарной улыбке, широко развёл ладони в приглашающем жесте. Белый Волк охотно сгрёб в охапку друга, на мгновение прикрывая глаза. — Геральт, — проговорил бард с нескрываемой радостью в голосе.       Как только Лютик отлип от Геральта, ведьмак ладонью указал на свой стол, присаживаясь на скрипучий стул. Только задница Юлиана коснулась плоской поверхности, как сразу же полилась неимоверно длинная тирада: — Геральт! Ты — безжалостный кусок дерьма! Только ты мог так поступить со своим другом! Я скитался по диким дебрям несколько дней, посасывая колоски и попивая водицу! Ты бы только знал, с каким трудом мне удалось найти богом забытую деревушку. А что случилось бы, наткнись я на какую-нибудь тварь, которая захотела бы полакомиться моим отощавшим телом? А что случилось, если бы меня убили бандиты, отняли мою бесценную лютню и закидали землёй чуть поодаль от тропинки? И никто и никогда бы больше не услышал ни единой моей баллады! Никто и никогда, слышишь меня, Геральт?! Прекрати лыбиться, иначе я съезжу по твоей нахальной морде стулом!       Ведьмак изо всех сил старался перестать улыбаться. Его улыбка была едва заметной. Слегка приподнялся левый уголок губ, не более того. Обычный человек даже и не заметил бы её, но не Лютик. Бард не выглядел обозлённым. В его голубых глазах плескались озорные искорки. Он не умел долго злиться. Все его обиды, скорее всего, отгремели ещё тогда, когда он всё-таки нашёл деревню. — Прости меня, Лютик, — протянул Белый Волк, смотря своими жёлтыми глазами в глаза барда. — Что-о? — Юлиан приподнял брови, нежно проведя длинными пальцами по струнам лютни. — Я тебя не расслышал, Геральт, повтори ещё разок. — Ты всё прекрасно расслышал с первого раза, балаболка, — отрицательно качнул головой Белый Волк, сцепив пальцы в замок. — Я не должен был поступать с тобой так, извини. — Твои извинения приняты, ведьмак, — он вновь тепло улыбнулся, подзывая рыжую девушку. — Два эля за счёт этого великодушного господина!       Взгляд Геральта был очень даже красноречивым. — Ничего не знаю, Геральт. Чтобы окончательно простить тебя, мне нужно выпить этого замечательного травяного пойла.       Бард тихо, но ритмично забарабанил пальцами по деревянному столу. — В этой деревушке очень даже уютно. Здесь люди непривычно приветливые, эль дешевле, чем в любом другом месте. Мне не нужно драть горло перед неблагодарной публикой. Жители сами просят меня спеть про твои подвиги, Белый Волк. Не за бесплатно, конечно. Я, к слову, вчера выступал на свадьбе одного богатого господина. Пел так долго, как не пел никогда в своей жизни. Под конец мероприятия, казалось, слова выдавить не смогу, так сильно устал.       Он замолчал, прислонившись губами к кружке и делая глоток пряного пива. — А что ты, Геральт? Про какие ведьмачьи подвиги смогу я сложить очередную балладу? — По пути сюда был один заказ. Перепуганный могильщик, рассказал, что увидел мерзких существ, передвигающихся на четвереньках. Они, повизгивая, разрывали могилы, отрывая от трупов одну конечность за другой. — И что же это были за твари? — Гули.       Лютик опрокинул второй бокал, облизываясь, словно кот объевшийся сметаны. По его виду было заметно, что он успел немного захмелеть. — А я, Геральт, кое-как удрал от разъярённого кузнеца, — весело объявил бард, закидывая ногу на ногу и изящно расправляя плечи. Он лёгким движением стряхнул пыль с рукавов. — Ему дочь нашептала, что, якобы, я пытался её изнасиловать, представляешь? А на деле, я просто проигнорировал её желание запрыгнуть в койку. К слову, баба весьма недурная. Кудрявые каштановые волосы струятся по её хрупким женским плечам. Зубки белоснежные и ровные. А какие груди у неё славные, одно загляденье! На людях вся такая скромница, в глаза заглянуть боится. Но только я скрылся в каморке, дабы смыть со лба пот, так она накинулась на меня, словно львица на ягнёнка!       Ведьмак только лишь неопределенно хмыкнул, подмечая, что щеки и кончики ушей Лютика порозовели от хмельного напитка. — Но я не мог дать ей ничего больше отказа. Я безответно влюблён в одну… В одного замечательного человека.

***

      Белый Волк небрежно снял с себя одежду, кидая её куда-то за спину. Он наклонился над наполненной бадьёй и осторожно попробовал рукой воду. Горячая. Достаточно горячая, чтобы смыть пот, грязь и засохшую кровь с ведьмачьей шкуры. Погрузившись в воду, Геральт прислонился спиною к краю бадьи и, поджав одно колено, удобно расположил руки на деревянных бортиках. Лютик, стоящий где-то позади, казалось, не дышал. Ведьмак слышал, как его сердцебиение резко ускорилось. Но он не обратил на это внимание, устало прикрывая жёлтые глаза. — Лютик? — Да, Геральт? — От тебя ужасно воняет. — Уж извини, у меня не было времени на то, чтобы помыться. — Иди сюда. — Что? — еле слышно пробормотал бард удивлённым тоном. — Дважды повторять не буду.       Послышался шорох одежды. Слишком долгий шорох одежды. Геральт был на все сто процентов уверен, что Лютик бережно сворачивает свою грязную одежду и аккуратно складывает на тумбу или же стул, которые стояли в тесной комнатушке. Послышался тихий всплеск. Ведьмак распахнул глаза и встретился своим взглядом с взглядом барда. Тот сидел, плотно прижав колени к груди, сжимая в пальцах мочалку и дешёвое мыло. Оно источало сладкий запах мёда.       Геральт молча приподнялся и повернулся спиною к барду, слегка наклоняя голову назад. Лютик далеко не впервые мыл Белого Волка и понимал всё без слов. Зачерпнув воды ковшом, он вылил её на седые, почти белые волосы ведьмака. Растирая мыло ладонями, он принялся мягко массировать кожу головы огрубевшими от струн подушечками пальцев. Беловолосый только лишь удовлетворённо хмыкнул, чуть сжав ладони на бортиках бадьи. Нежно перебирая пальцами по длинным волосам, бард спустился от корней к кончикам, смывая образовавшуюся пену. Волосы ведьмака не были такими мягкими, как у прелестных дам. Но Геральт часто подмечал, с каким трепетом Лютик вымывал их, осторожно распутывая сантиметр за сантиметром.       Мочалка коснулась распаренного тела ведьмака, а мужская ладонь улеглась прямо поверх одного из многочисленных уродливых шрамов. Пальцы нежно обводили мускулистую спину, словно вырисовывая каждую едва заметную отметину. Следом за пальцами скользила мочалка.       Легко массируя нывшие мышцы и избегая почти полностью затянувшиеся царапины, бард остановился. Геральт чувствовал, как взгляд Лютика исследовал его голое тело, которое он видел много раз. Он почти почувствовал, как тот нервно облизнул губы, взволнованно вздохнув.       Ведьмаку безумно хотелось сгрести барда и поцеловать так, как он давно желал, вжимая в деревянную стенку. Трогать худые бока Лютика, ощупывать чужие бёдра, сжать ягодицы ладонями, ловить губами вырывающиеся стоны. Но он ведьмак. Он ничего не чувствует, верно? Ничего. Это животный инстинкт, похоть и простая химия любого организма. Но в груди ныло так, как не ныло никогда. Геральт невольно сжал челюсти. — Геральт? — неуверенно спросил Лютик. Похоже, он заметил, как тело Белого Волка напряглось, а плечи опустились чуть ниже. — Всё нормально?       Ведьмак медленно развернулся. Он наткнулся на обеспокоенные глаза барда, в океанах которых плескалось замешательство. Его голова была по-птичьи чуть наклонена вбок, а губы маняще приоткрыты. Не в силах больше контролировать себя, Геральт жадно прильнул к губам Лютика. Где-то вдалеке послышалось неопределённое мычание шатена, пока ведьмак вылизывал чужие губы, сминая их в хищном поцелуе. Руки барда легли на стальную грудь ведьмака. Геральт с замиранием сердца ожидал, что его сейчас оттолкнут, окатив мыльной водой или залепив пощёчину. Но Лютик только сжал ладони, шумно втягивая через нос воздух, уступая напору Геральта. Его длинные, музыкальные пальцы проехались по затвердевшим соскам Белого Волка, цепляясь за широкие плечи.       Их поцелуй был больше похож на схватку. Они пару раз неприятно стукнулись зубами, сталкиваясь языками и пошло причмокивая. Грубые, широкие ладони ведьмака с силой сжались на худых боках мужчины, спешно перекочевав на подтянутые бёдра. Лютик отстранился первым, судорожно хватая ртом кислород, чуть раздвигая бёдра, позволяя Геральту устроиться между ними. Губы барда блестели от слюны и приобрели несвойственный им вишнёво-красный оттенок. В этот раз за поцелуем потянулся именно Юлиан. Поцелуй вновь был лишён какой-либо нежности. Только страсть и снова страсть. — Геральт, — бард чуть надавил ведьмаку ладонями на ключицы, заставляя того нехотя отстраниться. — Нежнее.       Белый Волк посмотрел на Лютика затуманенными глазами с расширенными зрачками. Но, прислушавшись к желанию партнёра, он мягко чмокнул сначала верхнюю губу, а затем и нижнюю, утягивая Юлиана в наконец-таки нежный поцелуй. Прохладные ладони Лютика едва ощутимо огладили шею Геральта, пуская этим прикосновением тысячи мурашек по спине. Ведьмак чуть качнул тазом, соприкасаясь своим членом с членом барда. На удивление, у Юлиана уже стояло так, что можно было колоть орехи или заколачивать гвозди. Правая ладонь шатена соскользнула с плеча, уверенно накрыв крупную головку чужого полового органа. Чуть сжав руку, Лютик туго и мучительно медленно провёл вниз, а затем вверх, чуть позже приласкав кончиком пальца уретру. Ведьмак, отстранившись от сладких губ барда, прикусил нежную кожу на манящей шее. Он вновь качнул бёдрами, желая толкнуться в сжатую ладонь, но Юлиан остановил его лёгким нажатием на точёный пресс. Язык Геральта накрыл бьющуюся жилку на шее и размашисто провёл по ней, плавно передвигаясь к подрагивающему кадыку. Он спустился чуть ниже, то кусая, то вылизывая шею, ключицы, оставляя бордовые следы. Мой. Только мой.       Лютик молча оттолкнул от себя ведьмака, заставив того откинуться на противоположную стенку бадьи. Шатен навалился сверху, чуть выплёскивая воду на пол из деревянной ёмкости. Геральт сдержанно улыбнулся, когда увидел, как щеки барда залились алым румянцем. Его губы чуть припухли от нескольких долгих поцелуев. И эти губы так умело прислонились к острой скуле и дорожкой из поцелуев спустились к линии челюсти. Горячее дыхание мужчины опалило ухо ведьмака. — Геральт, я так хочу тебя.       Бард наверняка почувствовал, как ведьмак вздрогнул под ним, приподнимая голову. Лютик сразу же прильнул к беззащитной шее, выцеловывая каждый сантиметр. Рукой он ловко довёл Геральта до полностью возбужденного состояния и теперь поигрывал с чувствительной головкой. Шатен прикоснулся губами к затвердевшему соску, царапнув его кромкой белоснежных зубов, а Белый Волк на это только сильнее впился ладонью в чужое бедро.       Ведьмак никак не мог предугадать, что бард затеет что-то подобное. Но, желтоглазый точно не будет говорить того, что ему не понравилось, ибо это была бы чистой воды ложь.       Спустившись в самый низ, Юлиан как-то странно улыбнулся. Он, глубоко вздохнув, погрузил лицо под воду, отодвигая ладонью крайнюю плоть. Геральт был дезориентирован из-за подобной выходки, но останавливать Лютика не стал. Вода успела остыть, но тёплые губы подобно куполу накрыли головку. Заострившийся кончик языка ласкал уздечку. Подобные ощущения для Белого Волка были в новинку.       Юлиан бережно спрятал свои идеальные зубы за губами, плотным кольцом обхватывая полностью эрегированный член ведьмака. Геральт, уложив ладонь на затылок шатена, зарылся пальцами в короткие мокрые волосы, чуть оттягивая их назад. Через несколько секунд бард поднял голову над поверхностью воды, быстро втягивая ртом воздух. — Лютик? Что ты… — О боже, Геральт, заткнись, — Юлиан фыркнул, сдувая с губ капельки воды.       Отдышавшись, он вновь вернулся к незаконченному делу. Движения стали более уверенными. Лютик сильнее сжал губы, пропуская толстый член глубже. Бард не мог погрузить в рот мужское достоинство больше чем наполовину, компенсируя это ладонью, сжатой на самом основании. Геральт, почувствовав приближающуюся разрядку, дёрнул Лютика за более длинные волосы на макушке, заставляя шатена оторваться от столь захватывающего занятия. — Вставай, — коротко рыкнул ведьмак. Не смея противиться чужому желанию, Юлиан сразу же вылез из бадьи, заливая пол текущей с него водой.       Лютик взял полотенце, повернувшись лицом к беловолосому, который уже стоял напротив него. Бард накинул на голову ведьмака плотную ткань, бережно промокнув волосы. Геральт посмотрел на мужчину сверху вниз. Юлиан излучал нежность, заботу и сильное возбуждение. Его глаза чуть прикрылись, когда Белый Волк потянулся за поцелуем. Геральт стиснул мозолистыми ладонями славные ягодицы Лютика, уловив чувствительным слухом то ли стон, то ли вздох. Легко подхватив барда под бёдра, желтоглазый покинул тесную комнату. Он вжал разгорячённого Юлиана в ближайшую стену, не прерывая бурную симфонию, состоящую из влажных языков и припухших губ. Полотенце с ведьмачьей головы упало куда-то на пол.       Бережно опустив Лютика ногами на пол, Геральт раздвинул его пылающие ягодицы, по-собственнически тиская. — У тебя есть какое-нибудь масло для тела или что-то в этом роде? — хрипло спросил бард дрожащими от возбуждения губами.       Ведьмак отрицательно качнул головою, дотронувшись пальцами до влажного рта Юлиана. Лютик сразу смекнул, что нужно делать в данном случае. Его язык был по-блядски прекрасным. Он упорно посасывал пальцы, чуть причмокивая и лаская загрубевшую кожу языком, не забывая обильно всё смачивать вязкой слюной. Вытащив из горячего рта влажные пальцы, Геральт повернул к себе Юлиана спиной, заставляя того сильно прогнуться в пояснице, выпячивая и без того прелестный зад.       Обведя указательным пальцем плотно сжатый сфинктер, ведьмак осторожно погрузил в него подушечку, останавливаясь на несколько секунд. Белый Волк, положив свободную ладонь на член барда, мягко его приласкал, видя, как Лютик напористо толкнулся в руку. Продолжая разрабатывать пока что тугое колечко, ведьмак чмокнул барда в плечо, покрывая поцелуями нежную кожу. Добавив второй палец, Геральт наткнулся на простату, вырывая из уст Юлиана стон. Ведьмаку безумно понравилась реакция Лютика, поэтому, он то и делал, что зажимал пальцами плотный комочек нервов, под одобрительные поскуливания барда.       Когда третий палец свободно мог передвигаться через разработанное колечко, Белый Волк поставил Лютика на колени, слегка шлёпнув яркой головкой того по губам. Юлиан с большим удовольствием брал в рот увесистый член, по спирали поднимаясь языком то вверх, то вниз. По его подбородку стекала прозрачная слюна, которую он не спешил вытирать. Когда бард заглянул в глаза ведьмака, перекатывая член за щёку и сладко поигрывая с ним языком, Геральта словно прошибло молнией. Настолько возбуждающе сосал Лютик.       Подняв мужчину с колен и прижав его грудью к стене, ведьмак приставил влажную головку к анусу барда. Геральт был очень нетерпелив относительно плотских утех, но ему совсем не хотелось делать больно своему партнёру. Поэтому, он осторожно и медленно протолкнул большую головку внутрь, под «ох» Юлиана. Лютик тихо захныкал, слишком сильно сжавшись. Ведьмак уткнулся носом в чужую лопатку, вдыхая сладковатый запах мыла и более терпкий запах тела, лаская ладонью барда. Член шатена был меньше и тоньше, чем член самого Геральта, но он хорошо ложился в широкую ладонь. Когда Лютик расслабился, беловолосый протолкнулся глубже, постепенно погружаясь до самого основания. — Поцелуй меня, ведьмак, — едва слышно выдавил из себя Юлиан, выгибая лебединую шею.       Белый Волк довольно улыбнулся, когда бард чуть прикусил его нижнюю губу. Пока мужчина самозабвенно целовал ведьмака, Геральт не торопясь вышел почти по самую головку и толкнулся, раздвигая туговатые стенки. Когда член уже без каких-либо усилий проходил внутрь, ведьмак ускорился, потрахивая Лютика. Бард вытянулся, словно по струнке, чуть покачивая бёдрами навстречу. — Ах, Геральт! Какой славный у тебя член! — Юлиан даже сейчас не замолкал, царапая короткими ногтями голую стену. — Быстрее!       Ведьмак, словно сорвавшись с цепи, перешёл на бешеный темп, вколачиваясь в барда по самое «не хочу», звонко шлёпаясь яйцами о его зад. Геральт каждый раз попадал по простате, замечая, как партнёр от наслаждения поджимает пальцы на ногах. Лютик извивался под ним, словно змея, выгибаясь до хруста, скуля и постанывая. Его член всё сильнее наливал кровью, а с яркой головки стекала тоненькая струйка естественной смазки. Воздух между ними словно потрескивал. Ведьмак оставлял на бледной коже засос за засосом, укус за укусом. Он трогал ладонями мужскую грудь, зажимая соски между двух пальцев. Спускался ниже, оглаживая худой живот. Задница у Лютика узкая, но такая упругая, ничем не хуже женской. Геральт не стал отказывать себе в удовольствии и несколько раз шлёпнул ладонью по влажной ягодице, услышав хриплый всхлип любовника. Кожа сразу налилась кровью, проявляя красный след от тяжёлой ладони.       Чувствуя приближающийся конец, ведьмак начал быстро водить рукой по члену Лютика, со свистом втянув воздух через сжатые зубы. Юлиан, дёрнувшись, перекатился на носочки и толчком излился в сжатую ладонь, забрызгивая пальцы прозрачно-белым семенем. Бард резко сжался вокруг достоинства ведьмака. Рыкнув, словно дикий зверь, Геральт кончил внутрь Лютика, обхватывая мужчину мускулистыми руками за талию. В глазах резко потемнело. Выйдя из Юлиана, ведьмак прижался влажной грудью к не менее влажной спине Лютика.

***

— Геральт? — М? — Я должен написать об этом балладу! — восторженно объявил Юлиан, поигрывая пальцами с почти высохшими волосами Геральта. — И я назову её: «Достоинство Белого Волка». Или, если ты разрешишь, как-нибудь более пошло.       Сейчас они лежали на кровати, накрытые по пояс лёгким одеялом и обменивались уставшими, но довольными взглядами. Геральт стал похож на самого настоящего кота. Его жёлтые глаза были полуприкрыты, а губы растянулись в хитренькой улыбке. Они решили принять полноценные ванные процедуры завтра. Если, конечно же, всё снова не получится так, как получилось сегодня. — Даже и не думай, Лютик, — грозно проговорил ведьмак, уложив голову на грудь барда. — Ну и почему? — как-то обиженно спросил мужчина. — Ты только представь, как я могу красиво всё оформить! Эту балладу пронесут сквозь года, века, восхваляя член самого Белого Волка! Её будут напевать везде: в сырых закоулочках, многолюдных трактирах, под стуки пивных кружек, даже на званых ужинах, Геральт. «Только ведьмак клинок оголив…». Кстати, ты даже и не думай, что я по доброте душевной заплатил за тебя в трактире. Ты должен будешь мне вернуть всё до единого медяка. Геральт?       А Геральт лежал и едва заметно улыбался одними кончиками губ. Но он определённо спал, провалившись в ласковую дрёму и мирно посапывая на груди у возлюбленного.