Синий пластырь

      Я сидел в кафе, пялясь в монитор ноутбука, всё никак не могу закончить роман. В нём чего-то не хватает, того, чтобы зацепило бы меня или любого другого читателя. Сейчас в нем дыра, возле которой стоит большой неоновый указатель с надписью. Дырка, прямо как в пончике, который уже переваривается у меня в желудке. Из-за мыслей запутавшихся, как кот в нитках, я сбиваюсь и сильно кусаю нижнюю губу, отгрызая недавно засохшую корочку.       Поворачиваюсь к окну, вижу ливень сквозь запотевшее стекло. Мне, похоже, сегодня от сюда не выбраться. Сам виноват, что не посмотрел погоду утром, сам знаю, что Ривердейл - это не райское солнечное место. А зонт я, блять конечно, не взял. Машину оставил дома, решил прогуляться пешком, подышать свежим воздухом. Надышался. Приду домой насквозь мокрым опарышем, и моему ноутбуку придется не сладко, а конкретнее - конец его существования, сумка для него промокает быстрее, чем моя джинсовая куртка.       Сегодня - не мой день. Я падаю на спинку дивана, с характерным выдохом, и потираю лицо руками. Глаза немного покраснели от долгого просмостра в монитор ноутбука. Не закончил книгу, приду домой мокрый как псина, да ещё и лишусь техники, купленной за последние деньги. Спасибо, судьба, и не с таким дерьмом справлялся.       Я поворачиваюсь в другую сторону, чтобы больше не думать о дожде и тёмных как небо мыслях, преследующих меня по пятам. Там был Поп, он заканчивал протирать барную стойку, за которой он обычно принимает заказы. Он улыбнулся мне и скрылся на кухне, доделывая свои будничные дела. Я оглянулся и понял, что я здесь совсем один. По темному небу на улице, можно сказать, что уже вечер, а Поп успел перевернуть некоторые стулья в кафе, а значит он уже закрывается на ночь. Я встал, закрыл ноутбук и убрал его в сумку. Убрал за собой мусор, каким бы ленивым засранцем я бы не был. Я отнес пустые кружки к стойке, где меня ждал Поп.       Мы с ним как обычно начали болтать о всякой ерунде, что всё же иногда было важно. Я скрестил руки на стойке, облокачиваясь на неё во время разговора и допивая свою последнюю чашку кофе на сегодня. Он спрашивал меня о книге, так как он был моим первым фанатом и хорошим читателем, так сказать, а я тянул время, чтобы адский дождь закончился.       Нашу беседу прервали колокольчики на двери, которые оповещали о приходе нового гостя, что было странно для этого времени суток. Обычно Ривердейл спит, боясь банду змеев, которые могут перерезать им глотки глубокой ночью. Зачем они это делают? Просто так. Так выражалось пол города, но я как представить и по совместительству предводитель скажу, что ничего не бывает просто так.       Я не хотел поворачиваться, не хотел подавать виду, но отчётливый и приближающийся ко мне стук каблуков вынудил меня развернуться. Я разглядывал её через плечо, не удосужившись даже полностью повернуться. Она была в каблуках, что не сильно добавляло ей в росте, видимо, девушка хочет казаться заметной. Ноги практически голые, и это только подтверждает мою точку зрения. Она хочет привлечь к себе внимание, но плащ на ней, лишь для того, чтобы об этом никто не догадался. Ужасная тактика. Плащ насквозь промок, выходить в такую погоду, в этом виде, ещё и ночью, приравнивается к самоубийству. Некоторые волосы, выбившиеся из когда-то тугого хвоста, прилипли к мокрому лицу, и она нервно убирала их. Её лицо было похоже на пурпурного ангела, даже думать об этом у меня вызывает тошноту, косметика на её лице, как слой маски нежности. Я знаю таких, скрывают своих демонов под тонной косметики и плюшевой одеждой, притворяясь другими, словно у них голубая Кровь . Тушь немного растеклась по её лицу, какому-нибудь придурку она бы сказала, что это всё дождь, но это очередная лож. Эта девушка очевидно плакала. Так кто же ты?       Я отворачиваюсь от неё, разглядывая пустоту перед собой, но Поп прервал затянувшуюся тишину: — Здравствуй, Бетти. Уже слишком поздно и я закрываюсь. Здесь только я и Джагхед. — Бетти? Что за имя? Хаха, за что твои родители назвали тебя дояркой, Бетти? Это имя у меня только так и ассоциируется. Чего врать, у меня самого наипозорнейшее имечко, которым наградили меня родители, а точнее единственное, что оставил мне отец в наследство. Джагхед это прозвище. Не спрашивайте, просто я сроднился с ним в детстве. — Пожалуйста, Поп, я не займу много времени. Я не ела двое суток, а как ты знаешь все магазины уже закрыты. Я оплачу в двое дороже, если придется. Пожалуйста, ты будешь моим героем. — щебечет она позади. До чего же въедающийся голос у этой дрянной девчонки. Ох, пусть она свалит, и побыстрее, или это сделаю я. Не хочу делить время в ее дорогом обществе. Вообще ни с кем бы его не делил, но Поп - исключение.       «Не ведись на её уговоры. Не делай этого! Эта сучка просто тянет время, Поп! «       Не удивлюсь, если она надула губу и состроила молящее личико. Я на секунду оборачиваюсь. Хах, да, черт возьми! Я знаю тебя пять секунд, а могу сказать больше, чем ты.       Поп вздыхает и кивает, уходя на кухню, а Бетти пищит и бросает ему сотню благодарностей. Ну и дерьмо. Он оставл меня один на один с этой чертовкой, огромное, черт возьми, спасибо. Теперь весь её интерес приковала моя персона. Я буквально чувствую, как она сверлит меня взглядом. Сжимаю кулаки, чтобы не крикнуть «Чего тебе?», но она начинает первой: — Так значит Джагхед? — я оборачиваюсь, она протянула мне руку в знак приветствия. Я отделываюсь сухим рукопожатием и возвращаюсь к кофе, делая ещё один глоток. — Значит Бетти. — говорю я перед собой, язвительным голосом. — Меня так называют друзья, но мое имя Элизабет. Бетти гораздо удобнее и практичнее. — объясняет мне она. Элизабет? Теперь это ещё больше подчеркивает жирным шрифтом моё мнение о ней. Имя Элизабет подстать какой-нибудь королеве Франции. Я только хихикаю. Замечаю, как она смотрит на меня, а потом на мою шапку, щуря свои зелёные глаза. Шапка как шапка, нечего так пялиться. От её взгляда меня даже передёргивает. Сколько лет я пытался слиться с толпой, чтобы кто-нибудь вот так вот не смотрел на меня. — Джагхед, Джагхед, Джаг... Мы с тобой ни разу не встречались? Имя знакомое... — она, всё ещё щурясь, смотрит на меня. Мне не хочется вообще отвечать на её вопрос, не хочется копаться в останках памяти, рыться в собственном дерьме. Нет, спасибо, я наелся. За короткое время эта особа вызвала во мне слишком много чувств, мне пора. — Думаю я бы запомнил надоедливую северянку. — практически выплевываю я, и допиваю свой кофе одним залпом. Остатки нерастворимого кофе я выпил тоже, благодаря чему у меня саднило горло. Сзади слышу её вздох, то, как она захлёбывается своей гордостью, вызывает у меня ещё один порыв смеха. Умей ставить людей на место, пока они не воспользовались тобой. Я оставляю пару баксов на стойке, в благодарность Попу за кофе, хоть он и говорил, что это за счёт заведения. Я прекрасно знаю в каком финансовом положении сейчас моё любимое кафе. Каждая копейка на счету. Даже хорошо, что Поп на кухне, он бы запихал деньги обратно мне в карман или отдал бы сдачу, мелочь, которая всегда мешалась в кармане. Я вешаю сумку через плечо и стремлюсь как можно быстрее свалить от сюда, подальше от неё. Прохожу мимо, чувствуя напряжение между нами, и её цветочный аромат. Видимо эту блондинку никто не ставил на место. — Пока, Поп. — кричу я в надежде, что он услышит. Я собираюсь уйти и что-то меня останавливает в жалких сантиметрах от двери, заставляет обернуться, и я подчиняюсь. В последний раз кидаю прощальный взгляд ей в спину, она ведь даже не видит, что я позади. Её телефон падает из рук прямо на пол, несколько раз отскакивая. Я морщюсь, не люблю когда техника ломается, особенно телефон. С моим вспыльчивым характером я меняю его раза два в месяца, хорошо, что доходы писателя и хозяина бара это позволяют. Она наклоняется, чтобы поднять его и плащ задирается вместе с юбкой на ней, оголяя её бёдра. Блять, вот что за наряд она выбрала для этого времени, как можно быть такой глупой? Бетти берет телефон и начинает выпрямляется, но телефон снова выскакивает из рук, из-за чего она прогибается ещё сильнее, чтобы взять его крепче. Её белоснежные ягодицы прям так и светятся для меня, такие ровные и округлые, руки чешутся попробовать на ощуп... Да и на вкус, не отказался бы. Бедра слишком чистые и белоснежные, будь она моей на них бы ни осталось живого места, трахал бы её каждый чертов день, думая лишь о том, что ей невозможно насытиться. Ох, не будь здесь Попа, прямо толкнул её бы на стойку ее крохотное тело, прижимаясь тазом, разорвал короткую юбку и оттрахал бы до потери пульса, пока она не будет умолять меня продолжить. В штанах неуместно дёргает, и, встряхнув головой, я отвожу взгляд. «Слюну стереть не забудь, Джонс.» — И тебе пока, Бетти. — Выплёвываю я как можно отвратительнее, не зная для кого, для неё или себя... Может пытался вызвать отвращение на перекор моему возбуждению? Я выбегаю из этого помещения на воздух, как можно быстрее, пока она не отреагировала. Наконец, эта санья Посейдона закончилась и остался только слегка влажный воздух. Мне этого мало. Мне нужно освободиться, забыть об этой дрянной девочке. Я быстро заказываю такси. Придурок, можно было уйти гораздо раньше, ты бы не встретил её, не промок. Мне нужно к Тони, на пару минут или часов, забыть о ней. Она поможет забыть.

***

— Тони, блять, открой эту ебучую дверь! Заебала. — Я долблюсь в дверь номера хостела уже минут двадцать, странно, что её дядя, хозяин этого места, не пришел выпинывать меня от сюда. Он, наверное, привык к нашим крикам. Бью ногами и руками, так как не могу терпеть, джинсы скоро порвуться от эрекции, и я все ещё помню задницу той девчонки, Бетти кажется. Блять. Двери открываются и передо мной становится девушка с ярко-розовыми волосами и в одном халате, ничего не скрывающем. Эта змейка коварно прикусывает губу и пожирает меня глазами. Мне от неё тошно, но она мой единственный вариант, живительный вариант. — Джонси... Тебя давно не было, я так скучала по тебе. — слышу её как всегда укуренный голос. Тони хочет прикоснуться ко мне, но я обхожу её и захожу к комнату. Всё как обычно, похоже на блядюшник. Я не хочу терять время, поэтому сразу раздеваюсь и расстёгиваю джинсы, не вылезая из них. Беру её за глотку и толкаю её к двери, закрывая, перекрываю ей любой доступ к кислороду, которого многие из моих жертв не заслуживали, зажимая шею, и закрываю на защёлку дверь. — Джаг... — хрипит Тони. Я убираю руку с её шеи и она глубоко вдыхает, набирая в лёгкие больше воздуха. Прижимаю её к дверям ещё сильнее, закрываю рот поцелуем, не давая отдышаться. Нет нежности и "любви" как привычно пишут в книгах, пытаюсь побороть её желание к власти надо мной. Жёстко и без эмоций. Как в нашем уговоре : никакой ревности и эмоции, просто секс. Отрываюсь от губ, пропахших дешёвым виски, спускаю зубы на её шею, оставляя красные укусы. Всё ещё не могу забыть ту девушку в кафе, мне жизненно необходимо сделать это, хоть и сам знаю, что забуду зад Бетти уже через неделю. Забрасываю тело Тони на себя, достав из кармана джинс презервативы, которые я успел купить в аптеке, неподалеку от сюда. Открываю обёртку зубами и раскатываю латекс по плоти, мгновенно насаживая женское тело на себя. Она была готова для меня, молодец. Не замедляясь, я вколачиваю её тело в дверь, которая скрипит каждому моему толчку. Я отдаюсь ей полностью, надеясь, что забуду о сегодняшнем и просто трахну Тони. Мысли ветают вовсе не здесь, а за пределами этой комнаты, и они гораздо громче криков Тони, что конкретно меня заебала. Я свободной рукой закрываю ей рот, так как её крики режут по ушам, а не доставляют удовольствие.

***

Два дня спустя Маленький черноволосый мальчик с его излюбленной шапкой-короной, которую он никогда не снимает, сидит на крыльце трейлера. Ноги раскачиваются туда и сюда, в разные стороны, от скуки. Он отбывал наказание его пьяного отца. Это не впервые, он привык, что незаслуженно получал от него. — Привет, Джаг. — подняв голову, он увидел золотоволосую девочки с туго завязанным хвостиком на голове. Он не видел в ней привычного света и яркости, что он так в ней любил. Любил всем своим десятилетним сердцем, которое билось ради жизни, которую он вряд-ли получт. Но ему не нравилось, что она здесь. — Бэтс, что ты здесь делаешь? Ты что не знаешь как здесь опасно? — он начал с критики, потому что был зол. — Это так далеко от твоего дома Бетти! — он хорошо помнил, что их родители устраивали чуть ли не рыцарские бои между собой, ненавидя друг друга. Тем более ему не раз попадались в этом месте пьяницы и полные ублюдки, который не прочь поиздеваться над детворой. — Я пришла поговорить, но вижу тебе опять нужна моя помощь. — Она улыбнулась, показывая ямочку на щеке. Бетти говорила о садинах на его лице и разбитой губе. Досталось от папочки. Мальчику пришлось постараться не улыбнуться и сжать губы в тонкую полоску, лопая засохшую корку, струйка крови побежала из губы. Бетти всегда носила с собой рюкзачёк, в котором было почти все для оказания первой помощи. Она села рядом с ним, достав всё необходимое, и принялась за работу. После обработки ран она достала его любимы синие пластыри с машинкой, потому что он на отрез отказывался от любых других. Бетти всегда покупала именно эти пластыри, и сама давно уже не пользуется блестящими с принцессами. Приклеила ему на царапину и прижала покрепче, чтобы не отпала. Убрала обратно в рюкзачёк и накинула его на спину. Теперь они вместе сидели на крыльце, разглядывая помятую траву на земле. — Как ты сюда добралась? Это не безопасно! — бурчит мальчик, повернувшись к Бетти. — Меня подвёз отец Арчи. — ох, Арчи. Маленький Джагхед ненавидел его всей душой и сердцем. Арчи унижал его столько, сколько он себя помнит, забирал Бетти у него из под рук, что злило его ещё больше. Ох эти унижения, лучшего комплимента он и не слышал. Он все ещё мне понимал, как она дружит с ним. — Мне нужно кое-что сказать. — Так говори. — он слышал эту фразу не один раз, и знал, что за ней следует что-то плохое. Мальчик отличался прямолинейностью и некоторой грубостью, но только Бетти находила в нем маленький не погасший огонек в сердце, заставляя гореть ещё сильнее. — Мы переезжаем. Мои родители увозят меня в Бруклин, я попросила Мистера Эндрюса попрощаться с тобой и... — Бетти не успевает договорить, как мальчик спрыгивает с крыльца прерывая её. — Почему ты не сказала раньше? Почему сейчас? Ты оставляешь меня? — он кричал, срываясь на громкий писк своего детского голоса. Бетти тоже спрыгнула с крыльца и успокаивающе положила руки ему на плечи. — Я не на долго, я обещаю, я вернусь, вот увидишь. И мы снова встретимся. — она пыталась быть как можно мягче, но он отбросил её руки, не давая к себе прикасаться. — Нет, Бетти, мы больше не увидимся. Ты бросаешь меня как и все! Все так со мной поступают, и ты не исключение. - он словно с цепи сорвался, вся злостью, что копилась в нем день за днём, выплескивалась на эту хрупкую девочку. – За что ты меня так ненавидишь? Как мама, папа, Арчи, они все меня ненавидят, значит и ты. Я же так любил тебя, за что?— он кричал и кричал, доставляя боль в сердце обоих. Он был вспыльчив, как и всегда, повреждён родными, оставившие большой шрам на сердце ребенка, который никогда не заживёт. Теперь ему хотелось убежать, спрятаться, но дома пьяный отец, который может проснуться. И лучше не проверять, что будет, когда тот проснётся. — Мы больше никогда не увидимся, я забуду о тебе так же как и ты обо мне, я не вспомню! Уходи Бетти, просто уходи. — глаза щипали горячие слёзы, а в горле скопился колючий комок. — Но Джагги... — Бетти знала, через что прошёл Джагхед и как ему сейчас больно. Ему не в первый раз прощаться с любимым человеком. Она стала одной из тех, кто повредил его психику, сломал его и оставил шрам. — Уходи! — Кричит он и из глаз скатываются слёзы, которые он прячет руками. Элизабет убегает к машине, она не скрывает капли солёной воды на щеках. Красная машина Эндрюса уезжает, как последний шанс на его счастье. Счастье, которое он упустил. Я просыпаюсь и ёжусь в постели. С каких пор мне сниться детство? Если это не правда, то почему старался забыть, почему всё так натурально..? Как воспоминание. Элизабет. Так вот кто ты... Тот же блеск в зелёных глазах, тугой хвостик золотых волос, белоснежная кожа и лучик света... Я её больше не встречу, это была случайность, один на миллион, но если увижу её, может попробую вспомнить её заново. У меня к ней на редкость слишком много вопросов.

***

В моём офисе, над баром змеев, где я обычно работал, звенел телефон, отрывая меня от дел. Я беру трубку отвечая. — Джонс слушает. — Привет, Джагхед, слушай меня внимательно. — чёртов Свит Пи, снова вляпался в какое-то дерьмо. Чёртов сукин сын. Я громко стону и падаю на спинку кресла, это уже пятый раз за последний месяц. Идём на рекорд. — Куда ты опять вляпался, кусок ты дерьма? — поддерживая телефон плечом, я поджигаю сигарету и подвожу её к губам. Глубокий вдох и никотин заполняет мои лёгкие в нужном мне сейчас расслаблении. Подумывал бросить курить, но зачем? Для чего-то или кого-то? Ебись оно все конём, рас меня всё бесит, а сигареты единственное спасение в этом мире идиотов. — Не издевайся, а! Шериф взял меня под стражу и просит залог. Если нет, то скоро будут снимать отпечатки пальцев, а как ты помнишь, кое-кто недавно проебал пять килограм порошка, на которых есть мои отпечатки. Если ты не приедешь я заберу тебя с собой за решётку, ублюдок. — как обычно грезил он мне. — Ну и как ты со мной разговариваешь? Я король змей, к твоему сведению. И вообще не парься, шериф давно ест из моих рук, даже пальцы облизывать не забывает, ты чист. — я привожу его в порядок, лезет во всякое дерьмо, а мне за ним убирать. Не знаю зачем всё это, но должный статус заставляет следить за всеми. Смотрю на бумаги, разложенный стопкой на столе. Они скопились здесь за неделю, и я никак не могу найти нужного дня, чтобы их разобрать. Похуй. — Ладно, жди меня. Через пол часа буду. — Окей, целую, обнимаю. — шутит Свит. — Да пошёл ты.

***

Я иду по темному коридору полицейского участка, а впереди идёт шериф. Он вёл меня в одно моё знакомое место, где за решёткой просиживают свои задницы дебоширы. Я не раз был здесь, но всё было по-другому: руки за спиной и в наручниках, а двое полицейских тащили меня под стражу на несколько суток. Сейчас руки свободны и в лёгких даже легче дышится. Шериф открыл мне дверь и из темного коридора мы выбрались в более светлое, но такое же отвратительное помещение. Здесь распологались две клетки, если можно так сказать, разделенные по половому признаку. Стояли стол и стул, где располагался стажёр и заполнял разные бланки. Видимо новенький, ведёт себя неуверенно и к тому же что-то делает в рабочее время. Паренёк встал, когда увидел своего босса и поздоровался. Ко мне бы змеи так относились, цены бы им не было. Они, конечно, могут перегрызть глотку каждому, стоит мне только щёлкнуть пальцами, но побольше бы уважения. Особенно старцам. Они не во что не ставят меня из-за моего возраста. В 21 люди и на пенсию выходят, а я с ними вожусь. Шериф подошёл к своему работнику и указал пальцем на Свит Пи. — Выпусти его. — как подобает главному, сказал он. Стажёр помялся на месте, не торопился выполнять задание, которое ему приказали. — Но... — пискнул парень. — Делай, что сказал. — ещё помедлив стажёр достал ключи, и я последовал за ним. Мы подошли к нужной решётке, он пытался подобрать нужный ключ, но он всё не подходил. А ключей было два. И на них было написано «Ж» и «М». Какой же он тупой. Неужели ты, шериф, понабрал всякий неумелый сброд с улицы, которые даже дверь открыть не могут? Только сейчас почувствовал уважение к своей банде, они то поумнее будут. Стажёр, наконец-то, открыл дверь выпуская Свита. — Жду тебя на улице. — кинул мне Свит Пи и скрылся за входной дверью. И где моя благодарность? Пока я стоял у решётки, учуял на редкость отвратительный запах. Здесь редко выпускают в туалет, придурки решили мочиться прямо здесь, от чего воняет похуже чем в биотуалетах. Когда я прохожу у женской решётки, здесь запах смешивается с первым, но ещё добавляются запах сраных дешёвые духов и спирт. Поскорее бы выйти от сюда. Одни проститутки сидят, выстроившись в ряд. Стоп. Подождите... Улавливаю взглядом одну смутно знакомую тень, которая играет с моей памятью в шахматы. Девушка сидела в углу подальше от всех, и не казалась пьяной или обкуренной как остальные. Она, немного сгорбившись, уставилась пол и потирала предплечья в попытке согреться от холода в полицейском участке. Девушка была в джинсах, белых кедах, и в так подходящем ей розовом свитере. Ну а какой же ещё. Туго завязанный хвостик, а лица я не видел, да и не нужно... Бетти, вот мы и встретились. Я указательным пальцем подзываю к себе шерифа, который мгновенно подлетает ко мне, готовый выполнить любую мою команду. — За что она здесь?— я указываю на Бетти пальцем. Как эта принцесса попала в это ужасное место? Точнее за что? За что попала в свинарник с шлюхами? Я так и знал, что ты не так проста как кажешься, Бетти Купер, жизнь в Бруклине могла измерить тебя за десять лет. — А, эта? Попытка взлома. Соседи вызвали полицию, когда увидели на пороге девушку, пытающуюся открыть дверь, уже как несколько лет нежилого дома. Говорит, что дом перешёл ей в наследство, а ключи найти в сумке не может, ну, ты знаешь таких. Мы закрыли её здесь на пару суток, пока не ясно. Звонить не собиралась, "некому" говорит, а деньги, якобы в том доме. — если я уж обещал вернуть её, хорошо, сделаю. Тем более попытка взлома не так уж и дорога, по сравнению с чем мне приходилось сталкиваться. Бетти, точно не врёт, она с рождения патологически не умеет врать, а если врёт, то краснеет как помидор... И с каких блятских пор ты это знаешь, Джонс? — Выпусти её, я внесу залог. — он нахмурился, но выполнил мою просьбу. — Эй, блондинка, выходи. Ты свободна. — для уверенности он постучал по решётки, создавая бьющий по ушам звук. Бетти как будто пришла в себя и резко встала, её взгляд не долго задерживался на шерифе, и она посмотрела на меня. Я видел как её глаза округлились на мне. Да уж, у всех очко сжимается, когда они видят черную кожанку с змеиной эмблемой. Страх и не уверенность в ней притесняют вопросы в её голове. Будь я на её месте, тоже не понял бы. Думал бы, что этот человек что-то от меня хочет, в особенности деньги или услугу. Но она гордая, выходит. — Эй мальчик, а женщин покрасивее забрать не хочешь? — пару шлюх с лицом пропитых на клеточном уровне алкашек, прибежали к решётке, выпрашивая освобождение. Сотрудник полиции, к счастью, уже успел закрыть дверь. — Не сегодня, — кидаю я. Что они обо мне думают? Разве я похож на извращенеца, который ебёт девушек без разбору, взамен на их освобождение? Мда уж. И что тогда обомне думает Элизабет? Она не настолько глупая так ведь? Я не буду поступать так с девушками, но от Бетти, которая отпрыгнула от меня на метр, явно не веет доверием. Она ещё не вспомнила меня. Теперь понятно. Я беру её за локоть и тащу к выходу, а она пытается догнать мой тэмп шагов. Нас останавливает громкий голос шерифа. — Стой, Джонс. Кем она тебе приходится? Мне просто нужно убедиться, что с людьми в этом городе будет всё в порядке. — я его понимаю. Не многих интересует безопасность в городе. — Она моя давняя знакомая. — я слышу громкий вздох рядом с собой и поворачиваюсь к Бетти. Она прикрыла рот рукой в немом шоке и разглядывала мои черты лица. Вспомнила. Наконец-то блять. Мы выходим на чистый воздух, где не воняло дешёвым алкоголем и мочой. Вдыхаю поглубже вечерний воздух и веду Бетти к моей машине. Я отпускаю её и становлюсь рядом, пока она всё ещё отходила от шока. — Не могу поверить, сам Джагхед Джонс стоит со мной. Сколько мы с тобой не виделись? Лет девять? Десять? Ты не представляешь как я скучала, Джагги. — Джагги... что-то кольнуло в районе сердца, которого там уже давно не было, подожглось как спичка и начала плавить мой лёд. Единственная кто так меня называла, единственная кому было разрешено так меня называть, тебе. Теперь я понимаю, что немного ошибался во мнении о тебе, даже во многом. Ты почти не изменилась... Подросла, но осталась такой же солнечной и яркой как всегда. Такой как я тебя помню. После того сна много думал о ней, не мог поверить, что смог забыть эту яркую девушку. Столько воспоминаний. Бетти обняла меня, чем застала меня в расплох, и крепко прижала к себе. Я не привыкший к объятиям, сухо погладил её по спине. Заметил нашу разницу в росте, в детстве мы были одинаковые, а теперь я выше её на голову. Малявка. Она отпрянула от меня, всё ещё не переставая смотреть с характерным для неё блеском в глазах. — А я смотрю ты шапку свою не снимаешь, знай, когда-нибудь я сниму её с тебя. — она по доброму улыбается мне. Я не выдерживаю и тоже усмехаюсь ей. — Хотя... Я думаю у тебя там большая залысина, которую ты скрываешь всю жизнь. — теперь мы смеёмся вместе. Я попросту не могу быть другим с ней, не могу быть холодным и грубым, таким каким меня вырастили змеи и никчёмный папаша. Почему? Понятия не имею. — Мечтай, Элизабет. — Посмотрите на него. Не ужели сам Джонс lll улыбается. Редкое событие. — сзади к нам подходит Свит Пи, неудержавшись от едкого комментария. — А это что за красотка? — он говорит это Бетти, рассматривая её фигуру. Хочу вмазать ему по лицу прямо сейчас. — Я Бетти. — она приветствующе протягивает ему свою руку, как мне в тот раз в кафе. Он выхватывает её и подносит к своему лицу, целует её руку подмигивая. — Называй меня Свит Пи, но лучше мой господин. — Блять, этот балбес от меня сегодня не отделается. Почему мне так хочется натереть его губы наждачкой, а руки отпилить нахуй, этому похотливому животному? Почему я так остро реагирую на него? Ревность? Нет, не может быть... Я не видел её несколько лет, а теперь так сильно хочу огородить Бетти от всех, нуждаюсь в ней. Не должен, но хочу. Одно я знаю точно, ещё одна выходка от него, и на его лице не останется живого места. Моё эго тешится, когда Бетти выдёргивает свою руку и хмурит бровки. Хах, 1:0 ублюдок. — Какая недотрога. — фыркает он. — Пасть закрой. — говорю я. — Бетти моя подруга детства, мы давно не виделись. — Свит Пи мычит, не желая разбираться в этом. Она ёжиться на месте, не зная что делать. — Спасибо тебе огромное, Джагги. Я верну тебе всё, обещаю. — я хотел сказать, что мне ничего не нужно, что это просто дружеский жест, но она перебивает меня. Будто всё ещё знает меня как свои пять пальцев. — И не каких "но", я уже сказала что верну, значит верну. И мне уже пора, на улице стемнело, а я ещё не дома. — Ты можешь пойти с нами, в бар. Сегодня там будет небольшая вечеринка и мы не против гостей, так ведь, Джагги. — Нет, нет, нет и ещё раз нет. Ей там опасно, и категорически запрещено мною. А эту кличку Свит будет припоминать до гроба. — Я не настаиваю, но думаю тебе лучше пойти домой. Бар змеев не для таких как ты. — я хотел бы шлёпнуть её под зад и сказать, чтобы она бежала домой, но не мог её заставить. — Всмысле, не для таких как я? — вот, чёрт. Думаю, я не так выразился, но ей правда стоит идти домой. Надеюсь, она сейчас не пойдет доказывать мне обратное. — Заводите машину, я в деле. — блять. Я озлобленно смотрю на смеющегося Свита и сажу Бетти в машину. Я уже нутром чувствую, что что-то пойдет не так и виноват в этом буду я, конечно. Обхожу машину, чтобы подойти к водительской двери. — Джагги! — смеётся Свит. Если он ещё раз так скажет, я оторву ему яйца и заставлю его их сожрать. Надо было сразу увезти её домой. — Рот закрой! - хмуро прожигаю его взглядом, указывая на него пальцем.

***

Я сижу в кабинете, всё же решив доделать эти сраные бумажки. Сделал уже почти всё, но по вискам била громкая музыка с первого этажа бара. После участка мы поехали в бар, во время поездки она вытащила всю информацию обо мне, всё что происходило после её переезда. Она хороший журналист, как она мне говорила, никто ещё не мог узнать обо мне столько, сколько она за час. Бетти много спрашивала, и я рассказал, что вступил в банду подростком, нашел в себе тягу к писательству и написал пару книг, после смерти отца стал главой банды, как кровный наследник. Я видел, что она не очень хотела рассказывать о себе, и по этому всё чаще спрашивала. Приехав в бар, я оставил её на Свит Пи и ушел на верх, предварительно пригрозив ему, что если с ней что-то случится, отвечать за него будет его член. На столе остался последний документ. Я хочу расслабиться, но ко мне врывается Фэнгс, практически выпинывая дверь с петель. Он выглядел запыхавшимся, видимо торопился мне что-то сказать, уважаю. Фэнгс прочистил горло и начал. — Там это... Твоя блондинка, не помню как её. — Бэтти? — говорю первое, что пришло на ум. Хоть бы не она. — Да. — блять. Представляю всё самое удачное, что могло здесь произойти, коварные мысли вынуждают меня встать со стула пойти за ней, с быстро бьющимся от страха сердцем. — Толлбой сказал, что северным не место здесь и решил лично вытолкнуть её из бара. — чёртов Толлбой. На первом этаже всё стихло, можно было услышать только громкое ворчание. Как же я давно хотел выгнать его из банды, причин никогда не было, но теперь... Теперь он накосячил, а у меня есть безумно хороший план. Надо будет сказать "спасибо" покойному отцу за то, что он рассказал о семействе Куперов абсолютно всё. Я выбегаю на лестницу и спускаюсь вниз, а за мной идёт Фэнгс. Я вижу, что образовался круг людей в черных кожанках, а по середине.. я не мог разглядеть. За столами сидели особо ленивые или которым вообще нет дела для разборок. Я подошёл к этой ораве змеев и, заметив меня, они начали расступатьтся, пропуская меня вперёд. Я надеялся, что Бетти там не будет, но мои надежды были сломаны, когда я увидел её поднимающуюся с пола, а ей помогал Свит. Перед ними был сам Толлбой, который громко материл их, говоря о северных. Я свирепел с каждой секундой, готовый убить каждого, кто к этому причастен. Все заметили меня и образовалась тишина, пропуская некоторые покашливания. — Что здесь происходит? — спросил я, хотя сам знал ответ на этот вопрос. Толлбой подошёл ко мне и встал во весь рост, чуть возвышаясь надо мной. Я не подал виду, скрестив руки на груди, смотрел ему прямо в глаза. Он громко сопел и, наверное, пытался меня напугать, но это не работает со мной лет с четырнадцати. — Ты знал что чужим здесь не место, это законное место змеев? Твой отец бы такое не допустил, сопляк. — Ты ударил её? — спросил я , пропуская всё сказанное мне. — Тебя это волнует? Ну, да! Я толкнул эту северную шлюху! — молодец, ты попал прямиком в мою ловушку, мальчик. Я усмехаюсь и поглядывю за плечо Толлбоя, пытаясь поймать её взглядом. Бетти отрихается и шепчет, что с ней всё в порядке, но по блестящим слезам в её глазах, я понимаю, что это не так. Я положил руки на плечи Толлбою и, оттолкнувшись, ударил коленкой ему по животу так, что он сгорбился, потянувшись руками к животу, и выплюнул кровью. Подонок, чуть не замарал мою обувь. Он громко стонет и держится за живот в полу-согнутом положении, ты слишком стар, чтобы быть змеем. Я опускаюсь к его уху и шепчу : — Поздравляю, теперь ты никто. И больше никогда не тронешь её, если, конечно, будет чем. — я встаю и вижу как десятки пар глаз уставились на меня, удивляясь моему выходящему за рамки решению. Ну чтож, пора им рассказать. — Стой секунды, как только ты, Толлбой, прикоснулся к Бетти, мгновенно был изгнан из банды. — я говорю громко и ясно чтобы каждый меня услышал, но они всё ещё таращатся, не понимая. — А всё связано с её кровью и тем кем она является по крови. Бетти змей. Её мать была в банде подростком, а что мы знаем о змеях? Змей один раз, змей навсегда! А теперь вспомним, что семья змея на веки остаётся под нашей защитой! И так щенки, первое правило змеев : Змей никогда не бросит своих! — последнюю фразу проговорил весь бар, горжусь вами, ребята. — Ты обидел своего, своего змеиного родственника, прилюдно унизил и ударил. Сдавай курту и проваливай. Так что бы на это сказал мой отец?! А?! — Пошёл нахуй. — прохрипел еле слышно Толлбой. — Чего-чего? Я не расслышал голос уебка. — усмехаюсь я, возвышаясь над ним. Один уголок губ взлетел верх, и я развернулся. — То что ты её трахаешь, не даёт тебе права выгонять нас на право и на лево. — ну, всё тебе пизда ублюдок! Слышу как позади летит его рука, решил с хитрить и ударить меня из-под тишка по голове, но я успеваю пригнуться и выхватить его волосатую лапу. Я розворачиваюсь и свободной рукой ударяю ему по лицу. Из его носа брызнула кровь и потекла по лицу. Он не успевает прикрыться, как я дёргаю его руку вниз и его ребра приземляются мне на колено. Кажется, я услышал хруст его ржавых костей. Толлбой падает, подергиваясь, но этого конечно же унизительно мало для того, чтобы сломить его дух. Замечаю как его рука прячется в кармане, знаю, это нож. Вот же мразь. Я смотрю на Бетти и её трясущиеся от страха ноги и тело. Зря я привез её сюда, а если Толлбой достанет нож, то может пострадать и она. Толлбой замахивает на полу, но я успеваю отпрыгнуть. Выбегаю на улицу, вышибая дверь ногой, пройдя пару метров от бара я останавливаюсь и рукой зову его, как быка на красную ткань. Бой один на один единственный способ сделать так, чтобы Бетти не пострадала и вытащить его из бара. Он попадается на мой улов и медленно встает, вытирая нос от остатков крови. Толлбой хищно лыбиться и выходит из бара, как и все остальные змеи. Они выстроились у здания как щит, и я заметил Бетти рядом со Свитом. Я кивнул ему, чтобы он держал её рядом с собой и защитил её, если понадобится. Не понадобится. Теперь только я и он. — Нож, Толлбой? Серьёзно? Нож для слабаков и неудачников. Давай,докажи мне, что ты не выходишь в их число, один на один, без ножей, оружия и правил? Проигравший больше никогда не заявиться сюда и будет считаться навсегда изгнанным. — я знаю, он не сможет отказаться. Вижу его коварную улыбку. Он надеется на лёгкую победу, а зря. — Хорошо. — мы снимаем куртки, я снимаю шапку, поправляя мешающие волосы, а он отдает нож. Я киваю Фэнгсу, чтобы он унёс его косуху, потому что я уверен в своей победе. Мы кружимся в трёх метрах друг от друга, топча траву под ногами и вырисовывая круг. Уже пора, неужели он не хочет начать? Ааа, я понял. Толлбой хочет восстановить силы после моих ударов в баре. Теперь я запомнил, где его слабое место. Я решаю начать первым и подхожу, защищая лицо кулаками перед собой. Из-за маленького обзора пропускаю удар по животу, я бы мог успеть отпрыгнуть, но не получилось. Да, он старый медленный хрыщ, но удары у него сильные, тварь. Я отхожу держа одну руку на животе, теперь наступает Толлбой. Он уверенно идёт ко мне, когда я пячусь назад, наносит по мне смачный удар в районе скулы, от чего я громко шикаю и щурюсь. Блять, ничего не видно. Чувствую себя кротом, который ничего не видит и ищет свой дом чуйкой. Он ударяет меня локтем по спине, полностью заваливая меня на землю. Падаю лицом вниз, задевая появляющийся синяк под глазом. Как же давно я не дрался, нужно будет привести себя в форму, не пока не до этого. Я лежу на траве и попросту не могу встать, спину ломит больнее чем лицо и молю всё на свете, чтобы из-за этого ублюдка я на всю жизнь не остался инвалидом. Он прижал пою голову к земле, из-за чего мой череп чуть не треснул от веса этого мамонта. Беру все силы в кулак и поднимаюсь на ноги, пару синяков пустяк, заживут через месяц другой. Я встаю и пользуюсь моментом, когда он отвернулся от меня и смеялся над тем, какой я жалкий. Подхожу сзади и сильно пинаю в ямочку на задней стороне колена, Толлбой падает на колени и хочет встать, но я не даю ему это сделать. Я встал перед, ним нагнулся и со всей силы размахнулся головой, бью его башкой об его и он падает назад, как огромная глыба. Знаю этого мало, чтобы полностью победить его, залезаю сверху и наношу комбинацию ударов по его лицу, пока его лицо, если можно назвать так это чудовище, не превращается в кровавое месиво. Я пропускаю пару его ударов и он попал мне снова по глазу и губе, которая только что лопнула от ярости. Я встаю во весь рост и пинаю его по рёбрам, для убедительности. Он кричит, что больше похоже на рёв сломанной машины, умирающей. Теперь Толлбой проиграл так, как я и загадывал. Надеваю свою шапку и куртку, которая ещё больше показывает кто здесь, мать вашу, король. Подхожу к уже орущей банде, которая кричала и ликовала моей победе, но всё, о чем я волновался, это Бетти. Я думал, что она сбежит или ещё больше будет бояться меня, но я не мог прочесть её. Элизабет не ненавидела меня, она испугалась за меня. — Джонс! — слышу хриплый голос Толлбоя позади меня. Толпа замолчала. Я разворачиваюсь и вижу, что он всё ещё лежит в траве. Подхожу и наклоняюсь у его тела. Не замечаю его, рук, а зря. Он достает нож, откуда он их только берет, и взмахивает его перед моим лицом, стараясь распороть им меня. Если бы не мои рефлексы, я бы остался без глаза, а так он оставил мне царапину на щеке. Подонок. Пинаю его по лицу так, что его тело переворачивается. — Ребята, разберитесь! — кричу я змеям, и они как стая волков налетели на его тело, когда я, придерживая кровь на лице, пошёл к Бетти. Взял её за руку и потащил к машине. Именно потащил, потому что она пыталась выдернуть свою руку, тормозила меня и одновременно ещё что-то бурчала. Я злюсь и останавливаюсь (хотя только что был рад своей победе), поворачиваюсь к ней и забрасываю на плечо. Бетти почти захлебнулась своими словами, но стала кричать ещё громче и била по спине, не попадая по моему синяку. Она была даже слишком настырной, кричала и визжала, чтобы я отпустил её, но не могу. Не хочу чтобы мы здесь задерживались хотя бы на минуту. Я поставил её тело на землю у дверей машины пассажирского места. Хочу открыть дверь, но она почти легла на неё, не давая мне открыть, ну и похуй. Я обхожу машину и становливаюсь у места водителя, терпеливо выжидая, когда она наконец залезет. — Ты залезешь или как? — она взрывается. — Джагхед, твою мать, какого хрена ты здесь устроил. Хотел показать мне какой ты крутой? Я заметила. — о нет, начинается. — Ты хоть понимаешь что с тобой могло случиться? Представь, если бы ты не отделался лёгкими синяками и царапинам? И вообще тебе нужно в больницу, посмотри, что он с тобой сделал, Джаг! — она меня не понимает, и её эта чересчур высокая забота. Я проходил и не через такое, ты правильно сказала, они "лёгкие". Я зашивал себя швейными нитками, когда это было нужно, как видишь жив и здоров. — Что если бы ты умер? Ты обо мне подумал? — конечно, я блять подумал. Не зря же я сказал Свит Пи защищать тебя. Но ты все равно кричишь, а я знаю лишь один способ тебя заткнуть. Я обхожу машину и подхожу к Бетти, толкаю её. Беру в руки её лицо, притягиваю и целую её в губы страстно и пылко, на эмоциях которые как лава бурлили во мне. Я сминаю её губы своими и чувствую как её тело содрогается, руки перестают сжимать меня. Она не отталкивает меня, но и не тянется ко мне. Мне сложно остановиться, от вкуса её вишни. Через секунду ощущаю, что она отвечает мне взаимностью, и я сразу отталкиваю её. Беру Бетти за талию, открываю машину и рукой приглашаю её в салон. — Замолчи и залазь в машину. — наконец она меня послушала.

***

Мы ехали в полной тишине, никто из нас не вымолвил ни слово за весь путь. Бетти упорно не отвечала, отвернулась от меня всем телом и пялилась в окно за меняющимися пейзажами. Я не знал куда ехать по этому вёз её в одном известном мне направлении, к дому Куперов. Последний раз я не ехал, а бежал сюда, когда я был десятилетним мальцом. Бежал так быстро, сколько позволяли мне мои, тогда ещё, короткие ноги, чтобы нормально попрощаться. Не хотел, чтобы последнее, что она услышала от меня это, то как я выгоняю её. Но, к сожалению, машина Куперов оказалась гораздо быстрее маленького меня и я не успел. Мы как раз приехали. Её дом никапли не изменился, всё такой же белый и пугающий до дрожи в коленях. — Мы приехали, Купер. — она будто в упор меня не слышала, даже не шевельнулась. — Мне тебя на руках вынести или ты тут останешься? — она поворачивается ко мне, не убирая накрест сложенные руки на груди. — Я выйду при одном условии. — ну конечно. Давай, удиви меня. — Если ты пойдешь со мной. Мне нужно обработать твои раны, приложить лёд, в конце концов. Если твою спину не помазать кремом, завтра ты не сможешь встать с кровати, если вообще ходить. Ты только посмотри на свои руки! — я смотрю. Костяшки были разбитые и кровавые, но кровь уже успела подсохнуть, образовав тонкую корочку. Хах, я даже не заметил, привык, что они всегда такие. Я вздыхаю и хорошо понимаю, что она не отвяжется. Бетти в принципе никогда не сдаётся. — Ладно, пошли. — говорю я, и мы одновременно выходим из машины. Закрываю и проверяю, что машина не откроется, если кто-то захочет её угнать. Безопасность в этом городе превыше всего. Я следую за Элизабет и мы заходим в дом, который тоже внутри не изменился, хоть я был здесь всего пару раз. Она включает свет во всем доме и замечаю, что некоторые вещи отсутствуют. Всё же прошло много времени. Бетти повела меня наверх в свою комнату, если я правильно помню. Когда мы оказались в нужной комнате меня окатил воспоминания, как мы весело проводили время здесь. Также ничего не изменилось, кроме кровати. Теперь на ней поместятся человека три, а не только одна Элизабет. Купер усадила меня на кровать. — Жди меня, я принесу аптечку. — сказала она перед тем, как скрылась за дверью в санузле. Я плюхнулся на кровать, всё тело ломило усталостью, но в каком-то моем нескончаемом запасе энергии я нахожусь силы. Открыл глаза и увидел неоновые звёздочки на потолке, я улыбнулся уголком губ. Помню как я залез ей в комнату по лестнице, которую достал из гаража её отца, чтобы увидеть эти звёздочки, как они светятся в темноте. Мы разговаривали всю ночь, теснясь в её маленькой кроватке, соединяли звезды в разные созвездия. Одна из звёздочек, которую плохо прикрепили на потолок, упала, Бетти сказала мне загадать желание. Не помню точно, но думаю это уже сбылось. Мда уж, мы много проводили время вместе. Я услышал приближающиеся шаги и сел обратно. Бетти тщательно, но аккуратно намазывала мои синяки какой-то мазью. Я не возражал, ведь это должно мне помочь. Я, не отрываясь, смотрел на неё, на её лицо и мягки черты лица, смотрел на зелёные глаза, с которыми мы иногда встречались, от чего она густо краснела и улыбалась. Какая она милая. Убрав мазь, она достала перекись водорода и начала обрабатывать рану от ножа у меня на щеке. От прикосновений вспоминаю, что я поцеловал её. Это было на эмоциях, но я хорошо всё помню. Какими мягкими они были, со вкусом вишнёвого бальзама, а когда она ответила мне на поцелуй, сминая мои губы... Воздух искрился между нами, вышибая воздух из лёгких, а сердце забилось быстрее, ломая лёд. Я оторвался от неё. Знаю, что если бы не сделала этого, то не оторвался. Мне этого чертовски мало. Я хочу ещё. Ещё раз поцеловать её, её шею, поцеловать каждый участок её белоснеженой кожи... Перекись жгла мои раны, но я терпел. Бетти вытерла остатки крови и перекиси. Покопавшись в аптечке, она достала пластыри. Вот же ж чёрт. Это те самые синие пластыри с машинками из детства. — Бетти, ты серьезно? — я смеюсь. Человек, который только что чуть не убил человека, будет ходить с детским пластырем на щеке. Бетти кивает и мы оба озоряемся громким хохотом. Через некоторые уговоры Элизабет приклеивает детский пластырь мне на лицо. — А теперь раздевайся. — Чего-чего, извращенка? — шучу я, и она тыкает в меня пальцем. — Мне нужно намазать твою спину. — объясняет Бетти. — Ну да, ну да, знаю я таких извращен... — я не успеваю договорить, и Элизабет ещё раз тыкает в меня. Сквозь хохот я снял с себя касуху и футболку вместе с шапкой. Упал на её кровать животом. — Приступайте, доктор. — Лучше помолчи, Джагхед. — она оседлала меня сзади и рылась в аптечке, в поисках другого кремп. Была бы моя воля я бы перевернулся, чтобы она была на мне, почувствовать её теплое место на мне. Бетти находит нужный крем и наносит его мне на спину, он пиздец какой холодный. Не уверен от чего, от её прикоснрвений или от холодного крема, я покрываюсь мурашками и меня передёргивает. — Господи, какой ты чувствительный. — Не только на спине. Дай мне перевернуться и я покажу тебе, где стоит помазать. — лучше бы я молчал. И лучше мне не переворачиваться, мой стояк колом упирается в джинсы и матрас, вынуждая стиснуть зубы от тесноты и тяжести. Я взорвусь, если что-то с этим не сделаю. Как я успел так быстро возбудиться, эта чертовка так сильно на меня влияет, что каждое её действие вызывает стояк, который хуй успокоишь. — И кто ещё здесь извращенец! — говорит Бетти и нажимает на мой синяк, от чего я громко шиплю, сжимая покрывало в кулак. Купер мажет меня уже минут десять не меньше, а эрекция не думает уходить. — Ну всё. А ты думал, что я не смогу снять себя шапку. — чертовка. Она пошлепала меня по плечам, заканчивая работу, и посмеялась. Ну всё Бетти тебе конец. Я переворачиваюсь вместе с ней и теперь мы на других позициях, она подо мной. Там, где ей следует быть. Пару секунд мы ещё смеёмся, но потом это перестаёт быть дружеской игрой. Я не обратил внимание, что прижимаюсь к ней бёдрами, а она уже заметила мой стоячий колом член, который давит на её промежность. При мысли о том, что нас разделяют жалкие куски ткани, меня разрывает на части, а живот прокалывает острым мечом. Её щеки стали красные от возбуждения, может от стеснения, но меня так и прёт от того, что всё это из-за меня. Бетти смотрела на мои губы прикусывая свои, вижу, что хочет, но не сделает первый шаг. Тогда сделаю его я. Я наклоняюсь и целую, упаиваясь её вишнёвым вкусом и мягкостью её сочных губ. Сминаю её губы своими, и она мгновенно отвечает мне с такой же страстью. Хочет меня не меньше, чем я её. Покусываю её губу и тяну вниз, из губ Бетти вырывается первый стон, и этого хватает, чтобы возбудиться ещё сильнее. Боже, сколько же в ней страсти и смелости, как долго у неё не было секса, что она так остро реагирует на меня. Проталкиваю в неё свой язык глубже, изучая её сладкий ротик. Купер положила свои руки мне на плечи и сжала кожу, оставляя красные следы полумесяцев от ногтей. Мы забираемся выше к подушкам, Бетти снимает футболку, выбрасывая её в неизвестном нам направлении. Я толкаю тело Купер на кровать и снова целую её, заводя обе её руки за голову. В нас кипела страсть и нам было необходимо насладиться друг другом, забыться на несколько часов друг в друге. Я хочу её, так хочу. Я кипел как чайник на огне, который забыли выключить, возбуждался каждый раз, как только открывал глаза и отрывался от поцелуев, чтобы набрать кончающийся воздух в лёгкие. Но мне было мало. Я снова и снова целовал её, не напиваясь ей без остатка, я так скучал, не уверен, что одного раза с ней мне будет достаточно. Элизабет всегда будет мало, даже если она полностью будет моей, в моей власти. Не если, а когда... Спускаясь к её шее, терзал её кожу до красных отметин, большие засосы будут красоваться на её теле завтра, а сейчас я хочу насладиться ею. Бетти сейчас как глоток воды в пустыне, вызывает необходимое наслаждение. Я спускаюсь ниже, к её ключицам и тоже покусываю и целую их. Может я бы этого не делал, но её реакция выше всех моих ожиданий: она постанывает, прикусывает губу, чтобы сдерживать порывы, но после ещё одного поцелуя в шею, за ушком, Бетти прогибается в кровати, выпячивая свою грудь. Её стоны — музыка для моих ушей. Завожу свои руки ей за спину, и немного покапавшись, растегиваю бюстгальтер, выбрасывая его на пол. Мне открывается прекрасный вид на её грудь, я сейчас кончу от одного только вида на её прекрасное тело. Замечаю, что она мнется в кровати. Нельзя чтобы она себя чувствовала себя не в своей тарелке, она должна расслабиться, а не стесняться своего тела. — Бэтс, не стесняйся меня. Ты чертовски сексуальна. — я вызвал у неё улыбку, уже хорошо, и приступил к груди. Втянул в себя ореол соска, и Бетти вскрикивает, сжимая мои бёдра ногами. Я мычу в такт ей, когда одежду чуть не рвётся на мне от натяжения, а всё благодаря ей. Я работаю с её грудью ртом, когда другой рукой растягиваю сосок меж пальцев. Всасываю и отпускаю с характерным чмоком, задеваю зубками для контраста ощущений, и Бетти мгновенно реагирует, прогибаясь в спинке над кроватью. Перехожу на другой ореол и делаю с ним всё тоже самое. Руки лежат на её талии, преграда из её джинс всё ещё между нами. Я снимаю с неё джинсы, пока она смотрела на меня горящими глазами. Забирала меня без остатка. Снял с себя джинсы, оставаясь в одних черных боксерах, которые вот-вот порвуться от возбуждения. Я ложусь на неё сверху, держась на локтях, последний раз поцеловал её в засохшие губы, вернулся к шее. Ноги Бетти так идеально скрепились у меня на бёдрах, будто там им самое место. Моя рука спускаться вниз и прохошлась вдоль её живота, останавливаясь на резинке от трусиков. Чуть подцепляя резинку я спускаю ладонь к эпицентру её возбуждения и нажимаю на клитор, ловя самый громкий крик. Элизабет оставляет у меня на спине глубокую царапину, но это ничтожно, по сравнению с тем, как ей хорошо. Поглаживаю её пальцами и тону в её влажности. От мысли, что это всё для меня, я радуюсь и ещё больше хочу трахнуть её. Я прохожу по складкам верх и вниз, останавливаюсь на клиторе и теру его, когда она сжимает меня. Поглаживаю усерднее и ускоряю темп моих пальцев, когда Купер стонет мне в ухо. Ещё и ещё, она уже почти на грани. Долго терпела, малышка. Мышци сжимают мои пальцы, но я вовремя убираю их и растираю влагу по её животу. Она корчится и мычит от не полученной сладости как маленький ребенок. — Джагги, не останавливайся. Прошу, ещё. — она пищит, и терётся об меня своими бёдрамт. Бетти сильно возбуждена и готова сделать, всё что угодно, если дам ей то, что она так сильно желает. Влага Бетти терётся об мои боксеры и мне пришлось прикусить её шею, чтобы подавить её порывы и попытку выграть меня. Не-а, играем по моим правилам, детка. — Ну, Джагхед! — Умоляй меня. — Что? — Ты слышала! — она поняла, что иначе останется без сладкого. — Джагхед, пожалуйста! — Пожалуйста, что? — издеваюсь из-за своего положения, управляя Бетти. Она не может ответить. Такие слова не выйдут из её рта, как же её воспитание. Я кружил пальцами вокруг её возбуждения, не прикасаясь к самому главному и желанному. Долго она не вытерпит. — Притронся ко мне. Здесь. — слова Бетти не способны на больший разврат, чем я хотел бы услышать. Ничего, я научу её. Возвращаю пальцы туда, куда она просит, но теперь ввожу в неё палец, а потом второй, когда она была готова, в её горячее лоно, Бетти прогибается в спинке и терётся об мою грудь твёрдыми сосками. Сучка. Большим пальцем поглаживпю её клитор, а два пальца медленно ввожу и вывожу из неё, скручивающими движениями. Я ловлю стоны ртом, заглушая их поцелуем. На секунду представляю, что вместо пальцев, в ней мой член, и я не выдерживаю. Я как будто стал похотливым животным или школьником, желающий только секса. Во мне сгорели все предохранители. Это была последняя капля моего терпения. Срываю с нас клачки ткани, и мы остаёмся полностью обнаженными. Блять, презервативы. Не взял. Дома их лежит целая куча. Бетти видит мою растерянность и говорит: — В тумбочке. — я открываю ящик и нахожу блестящий квадратик. При других условиях, я бы спросил, что они здесь делают, но мне похуй. Открываю его и распределяю латекс на моём члене. Возвращаюсь к телу, которое меня заждалось. Я нависаю над Бетти и успокаивающе чмокаю в лобик, пошире раставляя ноги. Задеваю кончиком её клитор, вырывая стон из нас обоих. Лёгкое прикосновение вызывает взрыв мозга. Смотрю на лицо и ищу любой признак её отказа, но она уверенно кивает, разрешая мне войти. Я делаю первый медленный толчок, входя до самого основания. Мне кажется я навеки похоронен в ней. Бетти поднимает голову и открывает рот в немом крике, когда воздух полностью вышибает из лёгких. Её спина почти не касается кровати. Начинаю толкаться в ней и устанавливать нарастающий темп. Бетти стонет обоюдно каждому моему толчку, всё громче и громче. Не знаю на сколько меня хватит, но я намерен довести её до оргазма. Она этого достойна. Мои движения становятся всё быстрее и быстрее, пока я вовсе не теряю голову, вбивая её в матрас, ей нравится. Чертовка любит пожёстче? Кровать скрипит от наших движений, ударяясь об стены, а комната наполняется непристойными шлепками, заглушаемые криками Бетти. Я двигаюсь с ней в такт, а наши сердца бьются в одном ритме. Купер оставляет на моей спине множество царапин, вгрызается как коварная кошка в мою шею, когда я трахаю её снова и снова. Она научилась сдерживать свои стоны, мыча мне вшею. Нет уж, я хочу слышать тебя, слышать как тебе хорошо и как я хорошо тебя трахаю. — Так не пойдет, Бетти, кричи. — приказываю я. Но толку от этого мало, но она оторвалась от моей шеи, но теперь попросту сдерживатся, вот сучка. Я остановился, выходя из неё полностью. — Громче! — я врываюсь в неё до самого основания, после моих слов послышался громкий крик, и я наконец услышал её. Как она срывала голос. — Ещё громче! Я не мог остановиться, она была такой узкой и горячей внутри. Не прекращал своих действий, но она ещё не на грани. Не готова. Я опустил руку между нами и потёр её клитор, приближая её оргазм. С каждым новым толчком я всё больше чувствовал, как она окольцовывает меня в себе. Бетти сжимала глаза и крутила головой в разные стороны, что буквально кричало о неминуемом конце. Но я хотел видеть её глаза во время оргазма, как она отправляется на небеса на пару секунд, вместе со мной. — Открой глаза, Купер. — я удивлён, что она услышала меня сквозь плёнку приближающегося конца. Бетти открывает глаза, и мы смотрим друг другу в глаза. — А-ах! Джагги! — она кончает на мне, сжимая меня изнутри и выкрикивая моё имя, отправляется в облако оргазма, а я смотрю на её закатывающиеся глаза и широко открытый рот. Ещё пару толчков и я кончаю внутри неё, пульсируя. Я бессильно падаю на её тело и перекатываюсь, чтобы не раздавить её хрупкое тело. Через пару минут мы приходим в себя, я выбросил презерватив в урну и лёг обратно в кровать, накрывая нас одеялом. Притянул её тельце к себе и поцеловал в лоб, кажется ей это нравится. Бетти сама тянется ко мне, обнимая меня руками и ногами. Она устроила голову на моём плече, засыпая. Как коала вципилась в меня. — Спокойной ночи, Бэтс. — я не удержался от пожелания на ночь, удивляясь собственной нежности. Не знаю, когда я говорил такие слова в последний раз, если вообще говорил. — Спокойной ночи, Джагги. — Такая маленькая и хрупкая в моих объятиях. Я знаю её уже очень давно, она всегда лечила меня, а вернувшись в Ривердейл, Бетти начала залечивать мои раны синим пластырем на сердце.