бесстыжий муравей

1. Миша нервничает. Самую малость, отчасти. Практически не ощущается. Ладно, окей, кого он пытается обмануть? Миша в блядском ужасе от первого дня учёбы в университете. Новое место, новое окружение, только он один очень старый. И самый младший в своей новой группе - в школу пошёл в шесть лет. В беседе в вк все уже успели запилить мемы с его фамилией, и теперь Бестужев-Рюмин ожидал встречи с одногруппниками, как десятого круга ада, где-то сразу после ледяного озера. Мало того, что он не очень любил новые компании и вынужденные знакомства, так он ещё и зверски опаздывал на первую пару. Первую пару в жизни! И тут облажался. Честно говоря, заснул он лишь под утро. Сначала соседи по квартире сношались, как два долбанных кролика, затем он уже пропустил свою фазу засыпания и ворочался на кровати всю ночь. Впасть в беспокойную дрёму удалось лишь за два часа до будильника, вследствие чего Бестужев-Рюмин беспощадно проспал и открыл глаза лишь от шума на кухне. Соседи негромко хихикали и о чём-то переговаривались. Быстро сметя со стола в сумку все нужные и не очень вещи, он выскочил из квартиры, и понесся на автобус. Хотя бы тут ему повезло, и до метро он добрался достаточно быстро. Усевшись в уголок, чтобы его не потревожили - всё-таки ехать ему по прямой и довольно долго, он упёрся взглядом в телефон, по итогу чуть не проехав свою станцию. Выскочить он успел в последнюю секунду, да так, что закрывающиеся двери прищемили кусок старенькой любимой джинсовки, и Мише пришлось вступить в ожесточенную десятисекундную борьбу. Короче, по итогу победило метро. И кусочек джинсовки теперь отъезжал вместе с вагоном куда-то вглубь черного тоннеля. Миша смиренно выдохнул и поторопился к эскалатору - если он побежит, то опоздает всего лишь на десять минут, а это не так уж страшно. Всё ещё не комфортно - все ведь будут глядеть на опоздавшего, но не так страшно. Теперь Бестужев-Рюмин вприпрыжку несся по городу, сворачивая в узкие улочки - центр Москвы он знал весьма удовлетворительно, что позволяло срезать путь. Порванную снизу джинсовку, он завязал рукавами на поясе, чтобы не так сильно бросалась в глаза. Вот и перед ним долгожданный корпус. Взглянув на часы, он радостно ахнул - даже не опаздывал! Тютелька в тютельку, но успевал! У него, даже запыхавшегося, от этой благоприятной новости открылось второе дыхание, и он прибавил ходу. Ещё чуть-чуть! О, нет. Из-за колонны возле входа появляется человек, и Миша замечает его слишком поздно. Тот же кажется не видит его вовсе. О, нет-нет. Миша отчаянно тормозит пятками, но его несет по инерции прямо на бедолагу, оказавшегося у него на пути. Всё, что он успевает сделать - это зажмуриться и со всей дури врезаться в незнакомца. О, нет-нет-нет. Вокруг что-то шелестит, и Мише в лоб прилетает угол какой-то книжки, а затем он пребольно шлёпается на задницу и наконец распахивает глаза. Напротив него в точно такой же позе сидит парень, немногим старше его, и совершенно ахуевше пялится на него, не мигая. - Простите! - Бестужев-Рюмин понимает, что сбил с ног старшекурсника и проклинает свою непутёвую жизнь. - Вы так неожиданно появились, я всё соберу. Миша тотчас же начинает ползать на коленках и собирать разлетевшиеся по ступенькам зачётки (одной из которых, видимо, как раз и прилетело ему по голове) и какие-то ведомости. Он хочет продолжить извиняться, но в голове пусто, как в дырке от бублика. Брюнет, сидящий на против, наконец подаёт первые признаки жизни и тихонько шепчет себе под нос: - Бля-я-я. Собрал, называется, зачётки у группы на продление. - О, так вы староста. - О, так ты значит слепой, но не глухой, - прилетает ответочка мгновенно. Миша поджимает губы и молчит, день который только начал налаживаться сразу получил автоматом минус десять баллов. И не выспался, и одежду порвал, и на пару теперь уже точно опоздал, и человеку настроение испортил. - Я ещё раз извиняюсь, очень торопился на пару, - он неловко протягивает незнакомцу все зачётки и бумажки, но тот не торопится их брать и лишь окидывает его оценивающим взглядом. - Первак. - Да, так и есть. - Это был не вопрос, - парень наконец забирает из рук у Бестужева-Рюмина свои вещи. - К кому торопишься? - К Александру Григорьевичу Коржову. - А, к Коржику. Ну, беги-беги, Форест. Миша неловко шмыгает носом, пока брюнет обходит его и направляется по своим делам. Он же, вцепившись в ремешок своей сумки на плече, провожает его взглядом и на пару почему-то больше не торопится. Всё так странно вышло. Мише вроде бы нагрубили, а вроде бы и не обидно как-то. Скорее интересно. С какого он факультета? Какой курс? Насколько сильно он теперь ненавидит Бестужева-Рюмина? Парень почти заходит в корпус, как край глаза цепляется за что-то синее возле колонны. Миша поднимает чужую зачётку, которую не заметил впопыхах. Ищи-свищи теперь хозяина. Он открывает её и уголки его губ едва заметно дёргаются в улыбке. Миша в судьбу не верит, но сейчас очень сильно хочется. «Сергей Муравьёв-Апостол» Двойная фамилия. Как и у него самого. «3 курс, факультет математики, эконометрики и информационных технологий» Так, Миша знает слово математика. Это то, что он ненавидел в школе. Он разглядывает фотку несколько секунд и суёт чужую зачётку в сумку. Придётся лишний раз поболтать с этим парнем. Не то, чтобы он был сильно опечален этим фактом. День становится чуточку теплее. 2. - Привет, у меня твоя зачётка. Ну, не очень сложно найти в соцсетях человека с двойной фамилией. Собственно говоря, Сергей в поиске был всего один. И теперь Миша кружился на стуле и лыбился, как идиот. От чего - непонятно, большую часть жизнь ему хотелось выпить шампанского и застрелиться. Он всегда был не очень людимым человеком. Но почему-то сейчас хотелось изо всех сил начать общаться с кем-то новым. Желательно, с брюнетом. Желательно, третьекурсником. Желательно, с факультета математики и бла-бла-бла... - В заложниках? - высвечивается на экране его телефона. И Миша лыбится ещё сильнее. Идиотская шутка. Ему нравится. Он не успевает ответить, как прилетает следующее сообщение: - Ок, в пятницу на третьем этаже главного корпуса в четыре. Как само собой разумеющееся. Миша придёт. - Окей, мне будет очень удобно, у меня как раз пары закончатся, и я буду свободен. Сообщение отправлено. Сообщение прочитано. Сообщение проигнорировано. Мда, Миш уровень флирта у тебя, как у зубочистки. *** Бестужев-Рюмин неловко переминается с ноги на ногу, и то и дело оглядывает коридор. Знакомой темноволосой макушки не наблюдается. Наверное, не надо было приходить без десяти четыре. Он скучающе выдыхает, подходя к лестнице и свешиваясь с перил. Недолгие минуты ожидания и звенит долгожданный звонок, Мишу тут же чуть не сносит потоком студентов, спешащих вниз по своим делам. К нему все ещё никто не подходит. Может, он забыл? Может, прогулял пару? От скуки Миша опасно покачивается на носках на ступеньке, стараясь удерживать равновесие и придерживаясь одной рукой за перила, а второй ищет в кармане брюк телефон, чтобы написать третьекурснику. Вдруг мимо него вихрем проносится студент, толкая его в плечо и бесцеремонно отцепляя его руку от перил. Бестужев-Рюмин кренится вперёд, бестолково взмахивает руками и смотрит на лестничный пролёт, который сейчас пропашет своим носом. "Какая глупая смерть", - думает Миша и по привычке зажмуривается перед лицом опасности. Но ничего не происходит. Точнее, происходит, но совсем не то, что он ожидал. Чья-то крепкая рука хватает его за плечо и резко разворачивает к себе. Первокурсник все ещё держит глаза зажмуренными, так, на всякий случай. - Тебе жизнь не мила? Миша, приложив усилия, всё-таки открывает глаза, и чуть снова не подаётся назад. Прямо перед ним стоит Серёжа и пялится на него тем же ахуевшим взглядом, что и в первую встречу. - Т-ты опоздал. Лицо Серёжи вытягивается ещё сильнее. А неделю назад он ему вы-кал. Миша думает, не охренел ли он кидать предъявы старшему курсу, но продолжает глядеть исподлобья на Муравьёва-Апостола. Тот неожиданно меняется в лице и звучно смеётся. - Ну вот, другое дело. А то вы, да вы. Я тебя на два года старше всего. - На три, - поправляет Бестужев-Рюмин и тоже начинает улыбаться. Смех человека напротив слишком уж заразителен. - На три, так на три, малышня, - вообще-то Миша ниже его всего на два сантиметра. Но это так, к слову. - Гони зачётку и не попадай больше в неприятности, а то уже бесишь. Ну всё, бывай, Миш. Муравьёв-Апостол хлопает его по плечу и в мгновение ока спускается по лестнице. Даже не оглядывается. Миша по традиции смотрит ему вслед. Неделя становится чуточку теплее. 3. Проходит месяц, и Миша почти забывает очаровательного старшекурсника. Почти. Лишь заходит на его страницу стабильно три раза в неделю, просматривает новые фотки и не ставит лайк ни на одну из них. Серёжа вниманием не обделён, как однокурсниц, так и всех остальных, но ни одной стабильно присутствующей на всех фото девушки Бестужев-Рюмин так и не обнаруживает и остаётся крайне этим доволен. Пока он зависает возле ноута, в очередной раз залипнув на брюнета, то не слышит шагов сзади. - Господи, да напиши ты ему первым. Миша подскакивает на стуле метра на два. - Кондратий, меня так кондрашка хватит. Че ты подкрадываешься? Сосед увлечённо залезает на кровать парня прямо в ботинках и облизывает ложку из-под мороженого. - Напиши первым. Слушай, если бы я не заебал Трубецкого так сильно, то, возможно, мы бы сейчас не встречались. - И, возможно, я бы мог спать тогда ночами, - огрызается Миша. - Мне иногда кажется, что он тоже должен скидываться на квартплату. - Не ссы. - Я не ссу. - Миша, я тебе как психолог говорю, ты сцышь. - Знаете, психолог из вас так себе. Рылеев пожимает плечами и, слезая с кровати, мстительно наступает подошвой ботинка на одеяло. Бестужев-Рюмин швыряет в него подушкой. *** С этого диалога проходит всего два дня, и первокурсник усиленно корпит над рефератом в библиотеке вуза. Он бы с удовольствием поработал бы и дома, но Рылеев мягко намекнул ему съебаться. Всяко уж лучше, чем слушать звуки лобызания за стеной. Бля, он отвлёкся и забыл взять одну книжку. Бестужев-Рюмин осторожно скрипит досками в дальнем отделе библиотеки и наконец замечает нужный учебник - по романской филологии - на самой верхней полке. Сбоку от него стоит специальная подставочка для таких случаев, но Миша игнорирует её существование. И так дотянется. Он встаёт на цыпочки и аккуратно цепляет книжку пальцами. Ага, вот почти. Почти. Миша всё ещё уверен, что у него всё получается, хотя он наоборот отпихивает книгу от себя всё дальше. Настолько, что выпихивает её с обратной стороны. Ну ничего, сейчас обойдёт и поднимет с пола. Только вот характерного звука удара книги о пол не доносится. Вместо этого доносится мясистый шмяк и тихие маты. - Пиздец блять ебаный. Мише хочется провалиться сквозь землю. Он аккуратно заглядывает за стеллаж и видит усевшегося на полу Серёжу, который потирает макушку и зло пялится на томик романской филологии. Пизда пришла, откуда и не ждали. - Прости, пожалуйста. Не думал, что здесь кто-то есть. Мне буквально двух сантиметров роста не хватило. Муравьёв-Апостол уже открывает рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но лишь издаёт какой-то крякающий звук. - Ты и сам покалечиться хочешь, и меня вместе с собой покалечить. - Хочешь, я тебя кофе угощу? - Терпеть не могу кофе, Бестужев-Рюмин. Миша улыбается тому, что его фамилию запомнили. Половина его одногруппников все ещё зовёт его Бесстыжевым-Рюмкиным. - Мне очень жаль. - Что ж ты вечно под ногами-то вертишься? - голос звучит раздражённо, но всё равно мягко. Мише от любых эмоций, направленных в его сторону, уже хорошо. Месяц становится чуточку теплее. 4. Мише заряжают мячом в голову на физре с такой силой, что он некоторое время ловит звёзды вокруг себя. Софа сильно извиняется за такой удар, а парень всё ещё не может понять, откуда в этой коротышке столько мощи. Он говорит, что всё в порядке и отправляется в медпункт. Лишь бы не сотрясение. Лишь бы не сотрясение. - У вас крайне сильный ушиб, шишка будет здоровая. Приложите лёд и посидите тут, - врач успокаивающе улыбается и выходит из кабинета. Миша болтает ногами, свисающими с кушетки. Делать нечего, и он вслушивается в тиканье часов. Вдруг за дверью раздаётся знакомый голос. Миша не слышал его целую вечность! Он мгновенно подносится к двери, и распахивает её наружу, тут же слыша болезненный вскрик. - Да что ж за чертовщина! - Серёжа... Серёж... Брюнет поднимает на него взгляд и закатывает глаза. - Ну, конечно, кто же ещё это мог быть... Господи, за что мне это чудо-юдо? Муравьёв-Апостол зажимает нос пальцами, но Миша всё равно видит сочащуюся из него кровь и сразу же отдаёт ему свой лёд. - Прости, господи, прости, просто услышал твой голос и хотел поздороваться, прости ради бога. - Мне, наверное, проще самому будет повеситься, иначе ты меня добьёшь? Все границы уже переходишь. Сергей разворачивается на пятках и уходит прочь от кабинета медпункта, в который ему как раз стоило сейчас наведаться. Миша испуганно смотрит ему вслед. Семестр становится холоднее. 5. Серёжа о нём не думает. Не позволяет даже маленькой шальной мыслишке забрести к себе в голову. Он маленький. Он легкомысленный. Он постоянно его калечит. Ненамеренно, конечно. И почему каждый раз, когда он смотрит в эти карие, огромные, как у оленёнка Бемби глаза, вся его злость испаряется? Муравьёв-Апостол скролит страницу первака, и удивляется насколько сильно у них совпадают интересы. Несмотря на то, что Сергей был технарём до мозга костей, всё культурное ему не чуждо. Серёжа ищет его взглядом в толпе, но не видит. Судьба будто перестала быть на его стороне. Если раньше он натыкался на Бестужева-Рюмина хотел он того или нет, то сейчас никак не мог его найти, как бы не пытался. Можно было пойти простым путём и написать sms-ку с извинениями, но Муравьёв-Апостол любил общение по старинке. Глаза в глаза. Серёжа смотрит его расписание на сайте вуза. Серёжа подходит к кабинету спустя пару минут после завершения семинара и ждёт первокурсника в коридоре. Вся группа вываливается наружу бурчащим потоком, но брюнет так и не видит знакомую макушку. - Слышь, а Миша где? - Какой Миша? - паренёк щурится с подозрением. - А, Бесстыжев, что ли? Бестужев-Рюмин. - Типа того. - Так он в вузе в последнее время не задерживается. На пары приходит последним, уходит первым, - парнишка пожимает плечами. - Сейчас вон вылетел, как ошпаренный. А он тебе должен, что ли? Ответом его не удостоили, Серёжа вздохнул и развернулся прочь. Он просто невероятный идиот. На улице первый снег бил в лицо и как-то совсем безнадёжно завывал ветер. Муравьёв-Апостол медленно брёл к автобусам и без особой надежды оглядывал улицы. На остановке без крыши не было никого, кроме одной примостившейся возле неё в ожидании фигуры. Человека уже порядочно занесло снегом, и он стоял, как нахохлившийся воробей, пряча лицо в вороте черного пальто. Явно осеннего пальто. Ну, и какой дурак зимой без шарфа и шапки? Серёжа проклял собственную человечность и протянул незнакомцу шарф. - Хей, держи. А то ангина будет. Сгорбившаяся фигура распрямилась, свалив с себя целый сугроб снега, и посмотрела на третьекурсника огромными карими глазами. - Миша! - радостно протянул Серёжа. - Серёжа... - как-то совсем грустно пробормотал Миша и вдруг резко пошёл в противоположную сторону. - Так, подожди, почему ты уходишь? Муравьёв-Апостол дёрнул его за рукав пальто. - Ну, я это самое... - Миша не поднимал на него взгляда и, не переставая, шмыгал носом. - Я тебе одни неприятности приношу. - Не спорю, ты ходячая катастрофа. Миша от этих слов казалось стал ещё ниже, чем был. - Но ты мне всё равно нравишься. - Что? - Бестужев-Рюмин смотрел на него так, как будто Серёжа только что предложил ему как минимум устроить революцию. - Ты мне нравишься. И я готов потерпеть потерянную зачётку, разбитый нос и шишку на голове. Если ты будешь ко всему этому причастен. - Ты сейчас серьёзно, просто если ты шутишь, то как же так, так нельзя шутить, так вообще нельзя, я же извинился, нельзя так издеваться, я виноват, но такие шутки, они бесче... - Мишин словарный понос прерывается коротким прикосновением потрескавшихся ледяных губ. Самый холодный декабрь в Москве на его памяти. Самый теплый поцелуй во всей жизни на его памяти. - Миш, ты только дыши, - улыбается уголками губ ему в рот третьекурсник. - Сейчас декабрь, и мы с тобой, как декабристы. - Так, вот ты и спалился, что историю не знаешь! - Я технарь, имею право. - Скорее, право имеет тебя. - Ты придурок. - Ты тоже. Год становится гораздо теплее.