Надломленные души — не оторванные крылья

Всю следующую неделю Чонгуки сидел дома, потому что Джин, как курица-наседка, хлопотал вокруг него, постоянно обрабатывая заживающие ранки, а Чимини и Тэхени тайно подкармливали младшенького вкусняшками, чтобы скрасить пребывание в одиночестве в четырех стенах, ведь Чимин и Тэхен были учениками первого класса начальной школы, поэтому первую половину дня проводили вне дома, а Юнги и Хосок на последнем курсе университета, поэтому появлялись дома достаточно редко, пропадая либо на подработках, либо в танцевальной (Хосок) или звукозаписывающей (Юнги) студиях. Намджун же взял на себя роль кормильца семьи, позволяя Джину не работать и поддерживать порядок дома, а заодно следить за сорванцом Куки, пока сам работал не покладая рук в сеульской полиции. Чонгук хвастался своим друзьям, что его хен — супергерой, который спасает мир, и хоть ему и не верили, считая лгуном, малыш продолжал свято верить, каждый раз выбегая встречать уставшего хена с работы, утыкаясь кнопочкой в шею мужчины и вдыхая смесь терпкого одеколона и усталости. Конечно, младшенький сильно скучал по своим хенам, потому что успел привязаться к ним за небольшой промежуток времени, ведь именно они были рядом, когда Гуки сделал первый шаг, когда впервые назвал Джина хеном, когда смешно дул губки и надувал щечки, если кто-то из хенов забыл чмокнуть малыша. Поэтому, когда Юнги и Хосок предложили сходить вместе в их любимый парк аттракционов, Чонгуки был на седьмом небе от счастья. Весь день парни катались на различных горках и каруселях, ведь Куки ещё слишком мал для более взрослых аттракционов, но даже это не помешало братьям насладиться вдоволь компанией друг друга. Юнги смог выиграть для Чонгука небольшого пингвиненка, на что малыш пообещал заботиться об игрушке и обязательно спать с ней, а Хосок станцевал вместе с крохой на импровизированной сцене, вызывая у него счастливую улыбку, которую хотелось видеть вместо всех этих синяков. Уже близился вечер, когда счастливая компания возвращалась домой. Чонгук держал одной рукой мягкую игрушку, а второй — сладкую вату, которую смог выпросить у хенов. Юнги и Хосок шли немного позади, придерживая малыша за капюшончик, чтобы тот не рванул вперед, ведь рядом была проезжая часть. Кроха довольно жмурил глазки, откусывая липкую сладость, и вертел головой в разные стороны, наслаждаясь теплой погодой. Вдруг малыш резко остановился, заприметив на детской площадке знакомых детишек, с которыми часто играл. — Хён~и, — малыш дернул Юнги за штанину, привлекая внимание, — могу я чучуть поиграть с друзьями? — Чонгука, — старший осмотрел площадку в поиске подозрительных личностей и, не найдя таковых, улыбнулся уголком губ, забирая из рук брата игрушку и вату, — конечно, можешь. Только аккуратно. — Постой, — Хосок дернул Гука за рукав, притягивая его к себе и доставая из кармана влажные салфетки, — давай вытрем твои ручки и ротик, куда ж ты пойдешь такой чумазый. Приведя Чонгука в порядок, хены по очереди обняли младшенького, а Юнги напоследок шепнул: — Если вдруг те, кто побили тебя в прошлый раз, появятся снова, беги домой, мы защитим тебя. Глаза малыша расширились от удивления, ведь он никому из братьев так и не сказал, что произошло на самом деле, но Юнги смотрел слишком серьезно и немного грозно, поэтому крохе пришлось кивнуть головой и побыстрее убежать на детскую площадку. — Ты вот так просто отпустишь его? — спросил Хосок, недоверчиво смотря на детей, обступивших их Гуки. — Нет, конечно, — Юнги достал из кармана пачку сигарет и достал одну, сразу же прикуривая. — Я больше чем уверен, что эти мрази появятся снова. Нам нужно только дождаться нужного момента. — Не нравится мне, что Гуки выступает наживкой. — Хосок выхватил сигарету у брата и затянулся сам, выпуская в воздух дым, который начинал жечь легкие. — Бросил бы ты курить, Юнгз. — Пока нервы не к черту можно и побаловаться, — старший криво усмехнулся и, выбросив окурок, направился на другую сторону площадки, скрываясь за зданием трансформаторной будки. — Твоя правда, — Хосок последовал за братом, садясь на кусок бетона и доставая телефон. — Я отпишусь Джин-хену, что мы задержимся. Юнги лишь кивнул в ответ, не сводя глаз с Чонгука, который бегал вокруг горки, играя в догонялки. Старший ненароком вспомнил своё детство, в котором не было ничего, кроме стеклянных бутылок из-под соджу, которые часто заменяли ему игрушки. Хосок, почувствовав настроение брата, встал рядом и крепко сжал его плечо, давая понять, что теперь он не один, теперь у него есть настоящая семья. — Сок-а, — голос Юнги был непривычно хриплым, и младший сразу понял, что старший пытался подавить волну слез. — Как думаешь, Джин и Джун расскажут ему правду о его появлении? — Правду? — Хосок нервно хмыкнул, передергивая плечами. — Если он захочет знать, то конечно. Но я надеюсь, что не Гуки не захочет… — Как и я, — Юнги тяжело выдыхает, вытирая ладонью выступившие слезы. — Это может сломать его. — Но мы будем рядом, чтобы вновь собрать его, — Хосок приобнял брата, утыкаясь лбом в его плечо, подавляя собственные слезы. Они давно перестали стесняться собственных чувств, только не рядом друг с другом. После всего дерьма, через которое они прошли вместе, между ними нет никаких тайн и секретов, потому что они знают, что не осудят друг друга. — Я подслушал разговор Джуна, — внезапно говорит Юнги. — Не удивлен, — Хосок посмотрел на брата, замечая как сильно он сжимает челюсть. — Выкладывай давай. — Через полгода состоится судебное слушание по поводу дела отца Чонгука, — Юнги сжал кулаки, по-прежнему не отводя взгляда от крохи. — Он отсидел свой срок и теперь пытается вернуть отцовские права и получить опеку над Чонгуком. — Твою мать. — Но это ещё не все. Знаешь, кто на оказался на его стороне? — Юнги сплюнул горькую слюну и схватил Хосока на запястье, чтобы не сломать ничего по близости. — Бабушка и дедушка Чонгука — родители его матери. — Что, блять? Как это работает? — младший шокировано посмотрел на Юнги. — То есть сначала они засадили этого мужика за изнасиловании своей дочери, в следствии чего она забеременела Чонгуком и умерла при родах, потом отказались от ребенка, потому что не хотят иметь дело с «сыном насильника», а теперь помогают этому же насильнику вернуть сына. Что за хуйня? — Суть в том, что эти бабушка с дедушкой не могут сами вернуть Чонгука, потому что лично отказались от него. Поэтому они заплатили этому ублюдку, чтобы тот, как «раскаявшийся отец», начал давить на жалость судье и вернул им ребенка, — Юнги начал материться, потому что на горизонте появились те самые хулиганы, направляясь к Чонгуку. — Но зачем им Чонгук? — Хосок дернул брата за руку, чтобы тот успокоился и показал, что увидел. — Компании нужен наследник, — Юнги кивнул в сторону шайки разношерстный пареньков, — это все, что я услышал до того, как Джун начал ругаться отборным матом и связываться со всеми адвокатами нашей семьи. — Хуй им, а не наследник. — Думаешь о том же, о чем и я? — Костьми ляжем, но нашего Чонгука не отдадим, — Хосок улыбнулся, похлопывая Юнги по спине, и двинулся вперед, стараясь не выглядывать из-за стволов деревьев, чтобы не спугнуть хулиганов. — Да, примерно так, только не столь поэтично, — Юнги последовал за братом, но как только услышал плачь Чонгука, рванул с места. Из-за разговора Юнги и Хосок совсем упустили из виду, как лидер хулиганов схватил Чонгука за волосы и стал таскать по всей площадке, уродливо смеясь и улюлюкая. Глаза Юнги налились кровью и яростью. Старший подлетел к парнишке и схватил его за волосы, подтягивая вверх, пока Хосок освобождал волосы Чонгука, а после поднял малыша на руки, прижимая к себе и успокаивая. Юнги держал одной рукой грязные жирные волосы хулигана, а второй рукой сжал его челюсть. — Слушай сюда внимательно и запоминай, — Юнги надавил ещё сильнее, заставляя мальчугана хныкать от боли. — Ещё раз ты подойдешь Чонгуку и тронешь его своими мерзкими пальцами, до конца жизни будешь есть через трубочку. Я переломаю тебе все кости. Уяснил? Лидер шайки начал судорожно кивать головой, глотая горькие слезы, а после стал выбиваться из рук Юнги. — Свали с глаз мои, — старший отпихнул хулигана в сторону, из-за чего тот проехался ладонями по песку, зарабатывая ссадины. — Ты ещё слабо отделался. Советую уносить свои ноги, если не хочешь остаться инвалидом на всю жизнь. Спустя несколько секунд от шайки осталась только пыль и следы на песке. Юнги повернулся к Хосоку, чтобы осмотреть младшего, но заметил, как сильно дрожит Чонгук, смотря на него загнанно и испуганно. — Чонгук-а? — Юнги сделал шаг, а кроха буквально сжался в размерах, прячась за плечом Хосока. — Прошу, малыш, не бойся меня. — Юн, он просто напуган, дай ему отойти, — Хосок хотел развернуться, чтобы пойти домой, но Юнги схватил его за руку, смотря прямо в глаза. — Юнги… — Я не хочу, чтобы он боялся меня, — в глазах Юнги застыли слезы, которые он даже не пытался смахнуть. — Хорошо, дай мне секунду, — Хосок повернул лицо Чонгука к себе и начал шептать что-то на ушко, после чего малыш слез с рук брата и направился к Юнги, заламывая пальчики от страха. — Куки, это я, Юнни, иди ко мне, — Юнги расставил руки в стороны и посмотрел прямо в широко распахнутые глаза крохи. Чонгук замялся на секунду, но после рванул с места прямо в объятия брата. Юнги прижал к себе малыша, утыкаясь носом в маленькое плечико и сотрясаясь от подступивших рыданий. Чонгуки тоже начал всхлипывать, обхватывая ладошками шею хена и прижимаясь ещё ближе. — Т-ты боишься меня? — прошептал Юнги, отходя от детской площадки, чтобы присесть на скамейку. — Д-да, — прошептал в ответ Чонгук, пряча личико в своих ладошках. — Куки, посмотри на меня, — Юнги нежно провел по ладошке своим пальцем, заставляя кроху показать своё заплаканное личико, а после прижался своим лбом к лобику малыша. — Прошу, не бойся меня, я не хотел тебя напугать. Я не хотел, чтобы эти плохие мальчики ещё раз навредили тебе, поэтому выглядел таким страшным. Ты мой младший брат и я всегда буду тебя защищать. Я ни за что и никогда не причиню тебе вреда. Никогда, Чонгуки. — Ю-юнни, — Гуки положил ладошки на впалые щёки старшего и потерся своим носиком о нос брата, — ты самый лучший хен. Я люблю тебя. — Господи, малыш, — Юнги снова прижал к себе ребенка, пытаясь скрыть водопад слез, который вызывали слова крохи. — Ну и устроил ты шоу, — рядом на скамейку плюхнулся Хосок, натягивая на Юнги капюшон толстовки, а после взял Чонгука, чтобы вытереть его лицо от слез, соплей и песка. — Кажется, я наплакался на жизнь вперед, — Юнги усмехнулся, принимая из рук Хосока салфетку. — Это ты так думаешь, — Хосок поднялся, сажая Чонгука к себе на шею и вызывая у него восторженные визги. — Нам ещё его женить. И Чимини с Тэхеном. Все слезы нас ждут впереди. — Ох, — Юнги начал кряхтеть, отрывая свой зад от скамейки и разминая спину. — Такое чувство, будто я не брат, а отец. — А теперь представь, каково Джину и Джуну, — Хосок усмехнулся, щекоча кроху, который начал заливисто смеяться. — Ну и семейка, — Юнги приподнялся, чтобы поцеловать Куки в макушку, а после достал из кармана телефон, чтобы посмотреть на время, и увидеть 40 пропущенных от Джина. — Так, дома нас ждет огромный нагоняй от мамочки, поэтому предлагаю подсластить жизнь мороженым. Хосок согласился, а Чонгуки, как только услышал слово «мороженое», начал ерзать на месте и перечислять все вкусы, которые хочет попробовать. Старшие ярко улыбнулись, ведь улыбка на лице Чонгука гораздо лучше его слез, и под аккомпанемент громких разговоров и смеха направились в ближайший магазин, пока дома их ждал Ким Сокджин с мокрым полотенцем и тяжелой ладошкой для раздачи тумаков…