Радующий душу

      Солнце светило очень ярко, одаряя своей лучезарной лаской каждую травинку, каждый лепесток на необъятном луговом поле, которое тянулось, казалось, до самого начала горного массива. Несмотря на жаркую погоду, воздух отдавал прохладой и свежестью, словно совсем недавно небо пролилось дождём на смертную землю. Помимо громкого блеяния совсем маленьких ягнят, которые еле поспевали за своими матерями-овцами, на поляне раздавалось пение: совсем неясный мотив, что был собранием всех мыслей и настроений певца. С высоко поднятой головой, куда-то в даль смотрел самый прекрасный юноша, которого только видал свет. Его кудри цвета светлой меди вились словно пышная виноградная лоза, кожа никогда не чернела, даже под самым палящим солнцем, а тело было стройно, с мягкими изгибами и твёрдыми мышцами. Мать его была прекраснейшей из нимф - от неё и досталась божественная красота юному созданию. Однако юноша никогда не желал этой красоты. «Все беды от неё», - проносилось в голове каждый раз, когда утром Питер пас овец на поле близ Илиона. От того и сегодняшнее пение, что невольно срывалось с губ от нежелания их хозяина слушать всеобщую полевую суматоху, было порывистым, грубым, но порой переходило совсем в мягкие, будто печальные, ноты. Из-за своей красоты Питер поплатился другими качествами - мужественностью, что так ценилась во всей Греции, ведь Греция - это родина великих героев, храбрость которых будет ещё очень долго у всех на устах; и силой. Однако в одном Питеру не занимать - упорства в нём было столько же, сколько и красоты. Поэтому юноша и стал овчаром, дабы доказать своему венценосному отцу, что его не сломить - он сможет стать овчаром, поэтому юноша отправился на неделю в горную степь со стадом животных. - О, плодородная Деметра, да пошли нам нескончаемые поля, полные пищи... - прошептал Питер, поглаживая по боку рядом проходящую овцу. Через плечо его весела кожаная сумка со всем необходимым - Питеру было удобно передвигаться вместе с большим стадом. На ночлег он ложился на толстое покрывало и укрывался таким же: с началом темноты становилось невероятно холодно (проделки богини Гекаты - не иначе). В руках его был всегда изогнутый посох из тёмного дерева: овец ему ещё не приходилось ловить, но непослушные ягнята то и дело норовили улизнуть подальше от общего сборища. Оставалось два дня перед тем, как Питер повернёт назад, обратно в Трою. Естественно его отец распорядился так, чтобы как можно меньше людей знали о безрассудном, по мнению царя, поступке прекрасного юноши, поэтому в нескольких плефрах* от Трои Питера будет ждать настоящий овчар, хотя Питер мог с уверенностью сказать, что уже неплохо справлялся с работой, которую он сам, в глубине души признавая, что сделал это по глупости, выбрал. Незаметно день перетёк в вечер, а небо начали озарять красные всполохи заходящего солнца. Юноша наконец позволил себе присесть на землю за продолжительный день. Вздохнув от блаженства, он зажмурил глаза. Он много раздумывал о том, что же ему делать - быть младшим сыном не всегда плохо, ведь есть старшие, на которых всегда возлагают большие надежды, однако Питер не хотел прославиться лишь благодаря своей одной красоте, да и быть овчаром он тоже не желал, однако он чувствовал, что вскоре и в его жизни, полной неясных семейных передряг, забрезжит яркий лучик. Открыв глаза, юноша в который раз удивился, как быстро заходит солнце, оставляя всё живое в кромешной темноте. Взглянув на небо, Питер не заметил ни единой звезды, первая из которых начинает светить уже с последними лучами заходящего солнца - на небе появились облака. - Всемогущий Зевс, сжалься надо мной и не проливай дождь почём зря - ещё не время, - приложив руки к сердцу, юноша вновь обратился к богам с надеждой, которая с ранних времён была дарована смертным. Питер ещё раз обратил свой взор ввысь, но теперь без робости оглядываясь. На протяжении всего его пути он слышал звуки кричащей птицы, и не обычной, а самой величественной - орёл парил прямо над головой, однако, каждый раз поднимая голову, чтобы узреть божественную птицу, он видел лишь чистое небо. И сейчас он искал, вглядываясь в хмурое небо, однако разглядеть что-то было трудно, и к тому же, никаких криков орла он не слышал. Посчитав, это дурным знаком, Питер запаниковал, дождь ему был совсем не в радость. Паника начала затапливать все мысли, как вдруг юноша услышал громкий орлиный крик, прокатившийся по долине словно раскат грома. Питер незамедлительно отвлёкся, и его взор практически сразу уловил чёрную точку, которая по мере приближения к нему выливалась в силуэт орла, божественной птицы. Вскоре перед растерявшимся юношей предстал орёл исполинских размеров. Он быстро спикировал вниз и приземлился рядом с Питером, гордо расправив чёрные крылья. Напоследок птица вновь истошно крикнула, да так громко, что Питер прикрыл от неожиданности уши руками, отбросив пастушью трость далеко в сторону. «Твои молитвы были услышаны», - раздался чей-то голос в голове. Обычный человек давным-давно бы бросился подальше от огромной птицы, которая несомненного выглядела угрожающе, но только не Питер. Он, прикрывая уши руками, слово зажавшись в самый дальний угол, упал на землю, свернувшись калачиком и от страха зажмурив глаза. Вдруг цепкие лапы подхватили Питера за пояс, сумка моментально слетела с плеча и упала вниз, скатившись с руки. В ту же секунду Питер оказался в небе, в которое он по множеству раз вглядывался. Природа бушевала, её силы набирали обороты. Послышались раскаты грома - один за другим звуки становились громче, пугая юношу всё больше. - Ты убьёшь меня? - истошно завопил Питер, обращаясь явно к огромному орлу, который летел в неизвестном направлении. Всё смешалось во едино: звуки грома, молний, дождя, завывания ветра и рыданий безрассудного мальчишки - но орёл лишь сильнее сжал бока желанного юноши своими лапами и летел сквозь непогоду. Казалось, что стихия ему совсем не мешает, а даже наоборот - он повелевает ей, ловко контролируя высоту своими мощными крыльями. Питер же от переполнявших его эмоций сомлел в беспамятстве, беспокойно закатив глаза. Тело его моментально расслабилось, а руки, что до этого с силой царапали птичьи лапы, безвольно повисли вниз.       Очнулся юноша на мягких простынях, чувствуя как его оголённого бедра касается лёгкое дуновение ветра. Открыв глаза как будто после сладкого сна, Питер обнаружил себя лежащим на просторной кровати полностью обнажённым. Разглядеть место, где стояла кровать, не удавалось из-за развивающихся от ветра множества занавесок, образующих плотный белый балдахин. Мальчишка чувствовал лишь свежесть, которая бывает только после дождя. Он прислушался - никаких звуков: ни грома, ни молний, ни страшного завывания ветра. - Эй, - неуверенно крикнул Питер в пустоту. - Господин Орёл, что унёс меня на небо, ты здесь? Прикрывшись шёлковым тонким одеялом, юноша отодвинулся ближе к изголовью, страшась, что названная птица вновь явится - он до сих пор помнил этот крик, похожий на гром и пускающий мурашки по всему телу. - Тебе нечего бояться, - сзади него раздался глубокий голос, совсем не похожий на кричание орла. Питер обернулся и столкнулся лицом к лицу с неизвестным. Он сидел у самого края кровати и взирал на мальчишку так...нежно. Таким взглядом на Питера ещё никогда не смотрели, даже собственный отец - тот лишь всегда взирал на него с усмешкой и долей снисходительности. Однако в этом взгляде незнакомца было что-то узнаваемое для юноши, то, что преследовало его постоянно. Похоть. Он постоянно чувствовал похотливые взгляды на себе: на приёмах и пирах, устраиваемых царём, во дворце, в городе - куда бы он не пошёл всюду это чувство. Чувство неловкости и отрицания это понимать. Питеру попросту было страшно, когда будь то женщина или мужчина смотрели на него с похотью. Мальчишка невольно отодвинулся подальше от незнакомца, перебираясь на правую сторону кровати и не отрывая своего взора от мужчины. Тот выглядел красиво и величаво: чёрные волосы, кончики которых чуть завивались и сливались с такой же кудрявой бородой. Он с улыбкой разглядывал Питера в ответ, взглядом примечая все оголённые местечки тела. -Кто вы? - спросил прямо юноша. - Я Тони, Питер, - снова прозвучал глубокий голос и Питер пододвинулся чуть ближе. - Я не причиню вреда, я желаю лишь добра тебе. - Ты посланник бога? Что я сделал? В чём провинился? Я не... - на глаза наворачивались слёзы, которые было трудно сдержать - это жутко расстраивало Питера, он не хотел показаться слабым. - Не стоит лить слёзы понапрасну, - мужчина вмиг оказался рядом, кладя руку уже на мокрую порозовевшую щёку. - Тебе даровано благословение богов. Ладонь незнакомца была такой тёплой, он нежно стёр большим пальцем последнюю каплю слезы, заправил выпавшую прядь в растрёпанную причёску и успокаивающе погладил по затылку, привлекая мальчишку к своей мощной груди. - Но разве я заслужил это? - сил сопротивляться не было, по телу разлилось тепло, словно свинец, утяжеляя конечности. - Ты самый прекрасный юноша, который только может ступать по смертной земле, - Тони глубоко вздохнул, втягивая такой дурманящий для него запах. -Но... - Питер попытался запротестовать, однако мужчина сильнее сжал его в своих объятиях. - Не нужно слов, - мальчишка почувствовал, что его покачивают в руках, как младенца. Но в другую секунду Питер дёрнулся от неожиданного поцелуя в висок: - Постойте, я... - Какой ты непокорный, прям как дикий виноград, разросшийся по белоснежной стене. - мужчина схватил мальчишку за подбородок, очерчивая пухлую нижнюю губу. - Но мне это нравится... Тони примкнул к губам Питера: медленно он касался своими поцелуями губ юноши, обжигая того пламенем, которое таилось внутри божественного существа. Питер со свистом выдохнул весь воздух из лёгких, мгновенно цепляясь за белую ткань хитона мужчины. Питер не мог сказать нравятся ли ему те ощущения, которые дарил мужчина - они были ему в новинку, никто раньше не целовал его, не прикасался к его коже так чувственно. Его атаковал жар рядом сидящего мужчины, который словно воды реки Стикс раскаляли всё нутро Питера, оседая где-то между ног. Он поёрзал от новых ощущений, невольно задев своим оголённым бедром кожу божества. -Доверься мне, и я дарую тебе всё, что пожелаешь: осыплю золотом, сделаю царём могущественного государства или подарю силу, который не обладает ни один из смертных мужей, - мужчина шептал, осыпая раскрасневшуюся кожу уха мальчишки поцелуями, почти укусами. Питер лишь что-то простонал неразборчивое в ответ, глаза его были закрыты от смущения, однако он с покорностью принимал так внезапно начатые ласки. Он упустил тот момент, когда начал поддаваться этому. Подставляя шею под искусные поцелуи, он получал невиданное раньше удовольствие, а руки, которые смело очерчивали изгибы талии, посылали приятные, будоражащие мурашки. Терпеть становилось невыносимым, однако юноша сам не понимал, чего он хочет. Ему оставалось лишь стонать и поддаваться соблазну. В который раз горячие ладони прошлись по веренице рёбер, которые можно было почувствовать - мальчишка был идеально строен. Ладонь поползла вниз, огладив живот, отчего Питер выгнулся и развёл невольно колени, ощущая как рука находится в опасной близости с эпицентром его возбуждения. Но вдруг ладонь метнулась вверх и ловкие пальцы сжали торчащие соски, которые в тот же миг покраснели. Юноша не выдержал и впервые протяжно застонал, абсолютно не сдерживаясь. Где-то сверху послышался ответный стон, и Питера мягко заставили лечь на кровать. Вскоре он почувствовал на себе вес чужого тела - и ему это понравилось. - Открой глаза, не бойся, - гладя по раскрасневшейся груди, прошептал мужчина. - Я не боюсь...больше, - Тони улыбнулся, услышав в ответ томное блеяние и смотря прямо в широко распахнутые глаза мальчишки. Божество узрело, как страсть плескается во взгляде и больше никаких сомнений - сдерживать отныне он себя не собирался. Мужчина цепочкой поцелуев спустился к животу, помечая тело возлюбленного красными пятнами, а затем вновь возвращался к сладостным устам, которые на протяжении долгого времени он желал испить до дна. Иногда Тони не мог сдержать себя и почти что по звериному терзал мягкие губы - так хотелось поглотить это совершенство в виде прекрасного смертного мальчишки, слиться с ним в одно целое, настолько его желание было велико. Едва касаясь подрагивающего от возбуждения тела кончиками пальцев, Тони провёл линию от ключиц до пупка. Он гладил живот, наслаждаясь тем, как Питер под ним полностью растворился в похоти: его аккуратный маленький член стоял, касаясь кожи живота, однако мужчина специально не трогал его, гладя местечки рядом. Тони опустил ладонь на внутреннюю часть бедра, страстно вздыхая. Он опустился и впился в это место зубами, зализывая покрасневшую кожу после. - Прекраснее тебя нет ничего на свете, - прошептал мужчина, однако Питер навряд ли это услышал - он пребывал в сладостном забвении, схватившись за простыни. Медленно оглаживая бедра, Тони развёл ягодицы, узрев сжатую дырочку.Собственный изнывающий член дёрнулся, но он смочил пальцы слюной и прикоснулся к розовому колечку мышц большим пальцем, растирая влагу. Питер же развёл ноги шире,захныкав от приятных ощущений. Ему казалось, что он сгорает в огне, и сегодня он точно сгорит, переродившись, словно восставший из пепла феникс. Скоро пальцы, кружащие вокруг девственного отверстия, наконец вторглись внутрь, поглаживая напряжённые стенки мышц. Питер зажмурился от не очень приятных ощущений, однако стойко терпел, изредка всхныкивая и кусая без того растерзанные губы. Вскоре он осмелился вновь открыть глаза и не пожалел - вид ласкающего его мужчины заставил юношу протяжно застонать, настолько это было соблазнительно для него, что он не сдержался. Постепенно Питер привык к движению чужих пальцев внутри, с каждым движением мальчишка улавливал настоящие приятные ощущения и сосредоточился лишь на них, однако через секунду он протяжно вскрикнул - пальцы нащупали что-то внутри, от чего Питер потерялся в ворохе собственной страсти, кончая на собственный живот белыми каплями. Но возбуждение не утихло, наоборот возросло, когда над ним будто могучая скала возвысился мужчина, мягко переворачивая юношу на левый бок. Он подхватил Питера за бедро и направил собственный член в жаркое нутро. С каждым новым толчком из груди Питера вырывались хрипы не то боли, не то наслаждения. Ему нравилось чувствовать, как им владеет этот мужчина, глаза которого закатились от наслаждения, по массивным бёдрам которого текли капли пота, а руки его сжимали талию юноши так, что потом точно останутся следы. Он полностью подчинился ему, и больше никогда не хотелось останавливаться, даже когда Уран обрушится на землю - Питер всегда хотел быть с этим мужчиной, чувствовать его власть над собой, и от осознания этого мальчишку встряхнуло так, что он выгнулся дугой и кончил уже второй раз, обмякнув на белых простынях. Он почувствовал, как Тони ускорился, уже не жалея его, размашисто вбиваясь в податливое тело. Питер потерялся, наблюдая как на лице мужчины отражается удовольствие, чувствуя, как член таранит его, распирая. Толчки становились рваными, чувствуя, что он уже близко, Тони схватил влажной ладонью полуопавший член юноши и начал ласкать в такт свои движениям. Мальчишка завертелся, не имея сил вынести то, что с ним происходило. Он забился в судорогах, пачкая спермой чужую ладонь. Тони громко застонал, кончая следом, не выходя из юноши. Он сделал ещё парочку медленных движений бёдрами и вышел из жаркого нутра. Крупная дрожь била всё тело, а с губ слетали тихие стоны. Тони наклонился к Питеру, размашисто целуя в нос, скулы, подбородок и наконец в губы,двумя руками обхватывая его лицо. - Мой прекрасный цветок, я заберу тебя на Олимп, ты станешь самым прекрасным его обитателем... - проговорил хрипло мужчина, ложась спиной на кровать и сгребая в охапку разомлевшего мальчишку. Они долго лежали в тишине, ощущая как по их влажным обнажённым телам блаженно гуляет ветерок. - То есть как это... заберёте на Олимп... - вдруг спохватился Питер, поднимая голову и опираясь локтем о грудь лежащего мужчины. - Там обитают только боги, а путь смертным давно закрыт. - Уж у меня достаточно прав, чтобы вознести тебя туда, - нежно целуя розовое плечико, прошептал томно мужчина - желание в нём пробуждалось с новой силой, но у них была ещё вся ночь впереди, не к чему торопиться. Встретившись с томным взглядом, Питер всё понял без слов, он улыбнулся и тихо засмеялся, кладя голову на вздымающуюся грудь и принимая пока что ненавязчивые ласки.