Черный мотылек

Некогда раньше Великий Мадара Учиха и представить не мог, что однажды ему чуть ли не с позором придется капитулировать в тайное хранилище оружия клана, причем настолько тайное, что знала о нем только самая верхушка их внутренней власти. Это место мужчина не любил хотя бы за его извечную серую депрессию и полнейшее отсутствие хоть кого-то, по его мнению, адекватного. Все эти кошки-ниндзя может быть и внушали своей сущностью доверие, однако присутствовало в них нечто странное, отталкивающее. И больше всего этого отталкивающего фактора было именно в старухе. Мадара все гадал, когда же Некобаа сойдет, наконец, с ума от своей старости и странных взглядов на жизнь, но старуха как будто специально ему на зло оставалась благоразумной даже в свои годы, умудряясь при этом иронично посмеиваться над каждым неверно принятым решением клана Учиха. И как бы сильно бывший глава клана не любил эту бабку, она оказалась его единственным приютом после поражения Хашираме. И именно поэтому Мадаре приходилось лишь недовольно ворчать, но не высказывать своих недовольств напрямую. — Мадара-чан, ты не представляешь, насколько сильно я рада тому, что твой клан наконец-то избавился от тебя, как от старого ненужного хлама, — с довольной хитрой и кривой улыбкой посетовала кошка, помахивая при этом на себя бумажным веером. Учиха знал, что эта старая блевотина всегда радовалась его личным поражениям. А что поделать, оставалось только терпеть ее мерзостный характер и кривиться от каждого слова. — Ты так уверена в том, что клану станет лучше без меня, но это ошибочное мнение, — вступил в спор мужчина, отпив саке и прикрыв уставшие от жизни глаза. — Глупо отрицать, что в Учиха я был самой яркой личностью, которая задавала клану темп и подбрасывала дров в огонь, заставляя всех этих неблагодарных людей не сидеть на месте и развиваться! Теперь там никого подобного не осталось, что непременно рано или поздно заставит клан кануть в лету. — Я и не собиралась этого отрицать, ты действительно отлично выполнял роль лающей собаки, которая подгоняла всех овец, однако ты сам перестал замечать, что твой лай настолько изнурял людей, что они уже были готовы сожрать тебя, — старушка усмехнулась. — Твои методы устарели, как и ты сам морально, война закончилась. Теперь тебе остается всю жизнь гнить где-нибудь в одиночестве, твоя репутация безбожно уничтожена, а ты сам никому больше не нужен. Шиноби не позволил себе тяжело вздохнуть, хотя этого очень сильно хотелось. Бабка хоть и бесила, но говорила все верно. Однако она уже должна была знать, что Мадара Учиха не собирался подыхать вот так просто. — Ладно, выше свой острый нос! — Некобаа сложила веер, хлопнув им по ладони. — Я, вопреки традициям, не помоями тебя поливать хочу, а сообщить одно важное событие. — Разве сейчас может быть что-то важнее, чем поливать меня помоями? — ехидничал Учиха. Однако ему все же было интересно, чем таким его решила удивить старая кошка, пусть и не очень любимая. — Выкладывай, — уже более серьезно и спокойно добавил он. Атмосфера сразу сменилась на какую-то сырую и гнетущую, неожиданно даже для себя Мадара осознал, в каком месте он находился и насколько тут было ужасно существовать. Даже кошкам. То ли саке начало действовать, то ли все и вправду было настолько плохо, но ниндзя захотел уйти отсюда как можно быстрее. — У меня было видение. Ты сам знаешь, что мои видения непостоянны, но всякий раз, как они приходят ко мне, в мире начинают происходить какие-то совершенно странные вещи, — тон женщины был так же серьезен. — И мне уже известно о твоих сумасшедших планах. Уже известно. Поразительная проницательность, хотелось бы подумать Мадаре, но он, к своему сожалению, знал, что частично Некобаа была права. Видения этой старухи часто сбывались, большинство же выходцев Учиха считали это всего лишь совпадением, ведь выборка видений была крайне маленькой, чтобы называть их систематическими предсказаниями. Это было больше похоже на какое-то пророчество, которое всегда было расплывчатым и мутным. Сам же бывший глава и вовсе предпочитал в подобные глупости не верить и постоянно отмахивался от них. — Тебе помешает девушка из клана Учиха, которая своим существованием пошатнет равновесие и нарушит стабильность твоих планов, — сообщила Некобаа, сжав веер в своих руках. Нахмурившись, она поспешила добавить. — Она сможет пробудить силу мангеке. Теперь уже и сам Великий Мадара Учиха нахмурился, искренне перестав верить в слова этой, с позволения сказать, женщины. Все ее видение от начала и до самого конца не просто звучало неправильно, оно в принципе было абсурдным! — Что ты такое говоришь… — недовольно прошипел Мадара, одарив бабку злобным взглядом. — Моим планам помешает девчонка?! Ты хоть сама понимаешь, что это невозможно! Тем более женщины не способны пробуждать мангеке, это уже доказанный проверенный факт! — Учиха залпом выпил остатки саке в своей пиале, после чего его голос звучал уже куда терпимее, чем до этого. — Генетика распорядилась так, что наши женщины в принципе куда слабее мужчин, и даже обыкновенный шаринган для них может являться пределом всяческих мечтаний! — Ха, какой глупенький Мадара-чан! — Некобаа рассмеялась, после чего вытянула свою руку вперед. — Заключим пари? Обито не видел смыслом своей жизни чертову треклятую Амегакуре с ее бесконечными дождями. И будь неладен этот плакса Нагато, придумавший такую идеальную технику слежки за всеми жителями деревни, ведь дождь идеально подходил для таких целей! Чем дольше Учиха сосуществовал с этим ниндзя, тем больше понимал, что человеком куда проще манипулировать, когда его извечным и нормальным жизненным состоянием являлась непрекращающаяся депрессия. Если бы Обито мог, он бы непременно посочувствовал такой судьбе, однако сейчас на это не было времени ни у него, ни у Пейна. Лидеру Акацуки некогда было плакать, некогда было переживать и уж тем более — ему некогда было жить для своих эмоций и чувств (если таковые у него вообще еще остались). Полное погружение молодого человека в свое дело приносило определенные плоды, именно поэтому Обито ни на секунду не дозволял проявления слабости у Нагато, благо такие порывы в сердце Узумаки стремительно сокращали свое количество с течением времени. Дело было в том, что Нагато еще не до конца привык и не до конца освоился в новом плане и новом мировоззрении. Определенно внутри него все поменялось после смерти Яхико, однако к таким резким переменам лидер просто не был готов. Именно поэтому иногда, совсем-совсем редко, у него могли случаться срывы, которые выражались, как правило, в еще большей депрессии и бесконечных ливнях. Обито все понимал, Узумаки был еще слишком молодым зеленым мальчиком, к тому же и очень чувствительным, ранимым. Ему будет тяжело, но через несколько лет эта дурость пропадет сама собой и Пейн, наконец, сможет полноценно заниматься тем, что ему доверено. Еще и очень повезло с его напарницей. Конан, как считал Обито, была очень боевой бабой, которая при первом же удобном случае захватит власть во всем мире, если ей это позволить. Сейчас девушка принимала на себя роль очень удобных мягких сисек, в которые Нагато так любил поплакаться (и, кажется, Обито понял, откуда у Узумаки такая страсть постоянно ныть не по делу, ведь сиськи-то у Конан были в самый раз для таких случаев!), но если вдруг, по каким-то обстоятельствам, ее верный близкий друг так и не сможет оправиться от своих душевных ран, то Конан с превеликим удовольствием и невероятно умелой деловой хваткой возьмется управлять всей Безымянной Страной. И Обито нисколько не сомневался в том, что у нее это получится даже лучше… В любом случае, сейчас Хаюми просто молчала и всячески помогала своему лидеру, большего от нее пока и не требовалось. Учиха был даже рад, что ему не придется вечно нянчится с Нагато. Нужно сказать, что Обито, на самом деле, слишком уж ярко описывал и выделял склонность Нагато к слезам. Не такой уж он и плакса, особенно сейчас. Просто иногда ему трудно сдерживаться, организм еще не адаптировался к такому количеству различных стрессов, да и Узумаки в принципе был сам по себе чувствительной уязвимой личностью. В последние месяцы он очень тщательно работал над собой, чтобы избавиться от всех ненужных переживаний, ведь теперь он лидер. В этом деле ему как никогда лучше помогал Яхико, а вернее то, что от него осталось. Пейн не был похож на Нагато практически ничем. По началу сам Узумаки метался от одной крайности к другой, но все-таки пришел к выводам, что Пейн должен быть идеальным лидером для Акацуки и для Амегакуре. Он должен быть сильным, в нем не могло быть ничего лишнего, что делало бы его уязвимым, например какие-то яркие ненужные всплески чувств. Пейн это второе дыхание для Нагато, вопреки тому, что им никогда не суждено слиться в какую-то единую сущность, они всегда будут двумя разными людьми, если так можно сказать. Пейн очень успешно дисциплинировал не только своих подчиненных, но и своего создателя, всякий раз словно осуждая его за порывы предаться своему горю утраты. Таким образом, они оба становились сильнее. Быть лидером, значит быть рабом своей организации, отдавать ей всего себя без остатка. И Пейн не скупился. Он лично заявил о себе чуть ли не в каждой стране, тем самым дав знать потенциальным заказчикам, что Акацуки за любой каприз, только заплатите побольше. Наводить страх на людей оказалось так просто, особенно после успешной гражданской войны в Дожде. Пейна боялись и порицали, но в то же самое время его обожествляли и восхищались им, полностью развязывая руки Акацуки и как будто устилая красную ковровую дорожку в свои сердца. Существовали поселения, которые согласились полностью сотрудничать с нукенинами, это создало своеобразную подушку безопасности для лидера, а так же серьезную материальную и стратегическую поддержку. Нагато, не без помощи Обито, пришлось в кратчайшие сроки зарабатывать достижение «Великий стратег», ведь это было основополагающим качеством Акацуки — внезапность и стремительность наступления. Узумаки привык к тому, что он лишь инструмент, а придумать все за него кто-нибудь другой. Теперь же такая халява не допускалась и решать все приходилось именно ему. Он с необъятным желанием и интересом изучал все, что мог, перенимал знания и опыт Учиха, чтобы организация становилась все сильнее. Сейчас, когда дела более-менее устаканились, пришла пора собирать биджу. Стоит отметить, что Пейн сам идеально продумал весь план по их сбору, который позволит сделать все относительно быстро и безопасно, не спровоцировав цепную реакцию резкого подъема потенциальных противников в виде Деревень. Обито план одобрил, однако утверждать не спешил, что откровенно озадачило главного нукенина. — Есть еще кое-что, о чем я должен…упомянуть, — тон Обито был скорее ехидным, нежели ядовитым. — Надобно бы разобраться с кое-кем. — И кем же? — непроницаемое выражение лица Пейна, как и его взгляд, свидетельствовали лишь о том, что молодой человек был решительно настроен приступить к исполнению плана, а не разборками с детскими обидами Тоби. — У нас достаточное количество времени, однако это не значит, что мы можем тратить его на бесполезные конфликты. Нукенин в маске рассмеялся, скрестив руки на груди. Ему все же очень нравилось, что Нагато порой становился очень упрямым. — Речь пойдет не о конфликте, а скорее о старой байке. Я бы хотел не акцентировать на ней внимания, однако старая мерзкая рожа Мадары будет преследовать меня каждой ночью, если я не перепроверю одну деталь, — ниндзя прочистил горло и обратил свой взор на улицу. Вид с крыши резиденции Пейна действительно был умопомрачительным. — Есть старое пророчество от Некобаа, что нашим планам помешает какая-то деваха из клана Учиха. — Исключено. Клан Учиха полностью вырезан за исключением Саске Учиха и вас с Итачи, — спокойно констатировал факт Нагато. — Да тут и не поспоришь, но предчувствие у меня такое, что мы слишком рано расслабили булки. Хорошо, что хотя бы по воскресеньям Пейн не использовал чертову технику дождя, Обито уже медленно начинал сходить с ума от этого непрекращающегося шума и стука капель о различные поверхности. Да и дышать в такой атмосфере было весьма затруднительно, что уж говорить о разговорах. — В общем, я изучил секретные архивные документы Конохи о клане Учиха. В одном из квартальных журналов АНБУ упоминалось, что одно маленькое семейство покинуло Лист и территорию Страны Огня, они направились в Страну Воды, но по каким причинам — указаний я нигде не обнаружил. Итачи тоже ничего о них не знает и даже не помнит, так что нам неизвестно, существовало ли это семейство в принципе, — рассказал Обито, смотря уже на серое тучное небо. — В архивах Киригакуре нет ни одного упоминания фамилии Учиха, мы все проверили несколько раз. — Значит, мы могли что-то упустить. Как бы то ни было — я все же настаиваю на том, что мы должны вернуться в Страну Воды и проверить все поселения еще раз. Островное устройство этого государства нам не на руку, однако я сомневаюсь, что это станет серьезной преградой. Тратить время на поиск какой-то там девчонки, которая и не факт, что вообще существовала, Пейн совсем не желал, однако раз Обито так сильно беспокоился об этом, то имело смысл навестить как минимум Кровавый Туман, который, казалось, вот-вот загнется от гражданской войны. — Хорошо, будет по-твоему. Однако, логичнее всего было бы после этого захватить Ягуру и извлечь Треххвостого. Эта тирания уже не будет иметь никакого смысла, Киригакуре больше не нужна Акацуки. По последним сведениям, джинчуурики Шестихвостого около года назад покинул территорию Страны Воды, — справедливо отметил Пейн, все-таки пытаясь завершить визит в Воду с максимальной пользой. — Я временно доверил наблюдение за его передвижениями Кисаме и Итачи, от них пока не было никаких вестей. — Хм, это звучит не так плохо, как будет на самом деле, — скептично произнес Обито, задумавшись. — Не хотелось бы мне оставлять такой кусок мировой карты сейчас, когда Акацуки еще толком не начали действовать. — Существует вероятность вмешательства соседних государств в военный конфликт. Сейчас большинство стран заключили между собой мирный договор, однако только Страна Воды не выражает никакой позиции. Чем дольше будет продолжаться гражданская война в Тумане, тем выше шансы, что их земли попросту разграбят, а о биджу узнает кто-то посторонний. Затягивать очень опасно, Обито, — на этом Нагато окончательно поставил точку в вопросе Киригакуре. Вообще лидер Акацуки понимал, что с одной стороны использовать власть в Тумане максимально долго это тоже выгодно, учитывая, что как минимум половину их войск можно переманить на свою сторону. Однако с другой стороны, это помешательство, даже если его растянуть, начнет приносить хоть какую-то выгоду крайне нескоро, а у таких поселений, как Коноха и Цумэ*, уже руки чешутся вмешаться и отхватить кусок земли себе. Если желания правительства Цумэ еще были понятны и вполне логичны, то для чего треклятой Конохе все больше и больше земель — загадка для Нагато. Все их достижения строились на бесконечных несчастьях других людей, куда больше? Начать действовать стоило уже сейчас, поэтому жадность Обито придется временно отодвинуть на второй план. — Соглашусь, — спустя минуту размышлений выдал Учиха. — Пожалуй, ты прав. Тогда сделаем вот что, — шиноби посмотрел на Пейна, — оставь свою подругу здесь, чтобы приглядывала за порядком и твоим настоящим телом, все-таки у вас гражданка только закончилась и случится может что угодно. Отправимся в Мизуто** вдвоем, оттуда и начнем наши поиски. — Выступаем через три дня. У меня еще есть некоторые неотложные дела.