Черный мотылек

«Не стоит беспокоиться» — это именно та фраза, которая стала новой безмолвной молитвой в разуме лидера Акацуки, который уже не раз пожалел о том, что отнесся к ситуации так безмятежно. Казалось бы, всего лишь ребенок, который вел себя вполне нормально и послушно при первой встрече, однако по истечению двух недель пребывания в Амегакуре в девочке пробудились какие-то демоны. Ясу без конца бедокурила, причем зачастую она делала это специально. Ей было запрещено покидать резиденцию, но сидеть целыми днями в бетонных стенах слишком скучное занятие, именно поэтому Учиха с завидным проворством отыскала «черный вход», благодаря которому первое время ей удавалось посещать город незамеченной. Через некоторое время у Конан пробудились какие-то далекие глубокие материнские инстинкты, которые подсказывали ей, что если ребенок не шумит больше часа, то он либо заснул, либо происходит что-то очень страшное. Именно тогда девушка начала активнее следить за городом чуть ли не на постоянной основе, чтобы всегда знать местонахождение Ясу. Сама юная Учиха таким новостям не особо обрадовалась, но тем не менее из раза в раз она стыдливо опускала взгляд и тихо-тихо бурчала искренние извинения. Пейн не понимал, почему так происходило. Искренне не понимал, но пытался разобраться. Сам он старался сторониться Ясу и откликался только на совсем отчаянные ее позывы, однако ему удавалось наблюдать за развитием отношений девочки и Конан. По началу его помощница относилась к Ясу спокойно и холодно, что, в общем-то, было Хаюми свойственно. Через пару случаев, которые так или иначе угрожали жизни гостьи, Конан стала какой-то дерганной и озлобленной. А виной всему было постоянное чувство тревоги за непослушного бедового ребенка, контролировать которого становилось все сложнее и сложнее. — Ты снова потеряла ее? — скептично поинтересовался Пейн, глядя на своего Бумажного Ангела, чьи золотые глаза блестели недобрым огнем. Огнем, что стремительно растапливал лед сердца Хаюми. — Нет, — Конан не удавалось скрыть своего волнения, хотя она очень сильно старалась, — Ничего страшного не произошло, Ясу просто в очередной раз сбежала. — Разве ты не должна была перекрыть все пути отступления, чтобы у девчонки больше не было возможности покидать пределы резиденции? — Не упрекай меня из-за таких глупостей, Пейн. Они не стоят твоего внимания, как и моего времени не стоят эти пустые разговоры. Ты доверил Ясу мне, а значит я в состоянии разобраться с ней сама. Прошу, занимайся своей работой. Сказано — сделано. Главный нукенин действительно решил не лезть в этот детский сад, тем более сам он хоть и славился терпением, но точно не педагогическими навыками. Воспитывать детей молодой человек не умел и даже не хотел учиться, слишком затратное на ресурсы занятие. Оставаться немым наблюдателем в какой-то степени было занимательно. А вот кому точно не удалось остаться просто зрителем, так это Обито. Ох, как же он успел возненавидеть весь учиховский род за откровенно паршивый характер! Ясу, судя по всему, затаила обиду на этого нукенина еще с момента их знакомства, а уж отыгрывалась она особенно искусно! Тоби бывал в резиденции не так часто, но каждый раз его визит становился ярким буйством красок и ругательств. — Мелкая дрянь, я буду убивать тебя особо долго и мучительно!!! — верещал старший Учиха, едва не обгоревший после взрывов фейерверков. Случилось все примерно так: Обито мирно беседовал с лидером Акацуки о дальнейших планах, вдруг внезапно в них начали лететь ракеты фейерверков, которые тут же взорвались, одарив своим спектаклем огней двух шиноби. Оба, к своему счастью, успешно увернулись от «атаки», но Тоби был под впечатлением от этой выходки еще долгое время. Ему не составило труда догадаться, кто был этим проказником. Другой вопрос — где Ясу умудрилась раздобыть такое количество фейерверков? Ясу бегала не так быстро, ее спасением стала Конан, которая решила проверить источник шума. Девушка не прогадала. Как только она увидела довольное выражение лица своей подопечной, в голове сразу сложилась цепочка событий. А еще крики Обито весьма красноречиво доносили суть происходящего. — О нет! — юная Учиха поспешила скрыться за спиной своей спасительницы, невольно сжав ее хламиду в районе талии и робко выглядывая. Обито настиг малявку стремительно, он намеревался провести не просто воспитательную беседу, а совершить полноценный воспитательный акт с применением силы! Он не предполагал, что планы так и останутся планами. — Ах ты!.. — шипел молодой человек, смотря на Ясу. Он поднял свой взгляд и недовольно посмотрел на Конан, — Ну-ка пропусти меня быстро! Эта мерзавка еще у меня попляшет! — Не стоит принимать поспешных решений, тем более сгоряча, — флегматично отметила Ангел, непроницаемым и немигающим взглядом смотря на Тоби, — Что она сделала? — Обокрала пороховой магазин, так понимаю! — нукенин хмуро посмотрел на юную Учиху, что тут же опустила взгляд и спряталась за Конан окончательно, — И все награбленное щедро раздала нам с Пейном! И еще повезло, что эти фейерверки оказались не такими качественными и искрометными! На этом моменте даже Хаюми удивилась, но внешне этого совсем никак не проявлялось. Она чуть повернулась и глянула на девочку. — Зачем ты это сделала? — …ну, — Ясу говорила тихо, в ее голосе присутствовали ноты вины, — Мне просто было скучно…а тут этот бесячий Обито вернулся, вот я и решила… — Понятно, — Конан прикрыла глаза. — Сучье племя! — не унимался Обито, все еще мечтая как следует выпороть малявку, — Какого хуя вы вообще ей позволяете?! Вам что, нельзя доверить одного беспомощного ребенка?! Уследить за целым городом мы можем, а вот за одной дрянью — уже сложнее? Конан было неприятно это выслушивать. В другой раз она бы промолчала, но сейчас почему-то молчание казалось страшным унижением. — Не стоит вплетать сюда Пейна. Он никак не относится к Ясу, ей полностью занимаюсь я. Поэтому если у тебя есть претензии, то говори мне, причем старайся излагать свои мысли лаконично, — девушка одарила Учиху старшего скептическим взглядом, — Я также занимаюсь работой, которую лидер мне доверил. И у меня не всегда есть возможность присматривать за Ясу. — Ах, вот оно что, а я-то думал, м-м… — Обито наигранно покачал головой, — Значит паршиво ты справляешься со своей работой. — Не говори так!.. — подала голос девочка, резко обратив на себя внимание сразу обоих. Хаюми непонимающе посмотрела на свою подопечную. Та покинула свое укрытие и сделала шаг вперед, после чего подняла свой взгляд и посмотрела на мужчину в маске. Она сжала свои кулаки, набралась уверенности и четко произнесла: — Конан-сан не виновата в том, что я ее не слушаюсь! И она не виновата в том, что здесь так скучно! Твои претензии не обоснованы, Обито!.. — Какие дети противные пошли! — заключил нукенин, уже приходя в бешенство, — Поздравляю, Конан, теперь у тебя есть бравая защитница. Но как бы то ни было — займи ее хоть чем-нибудь, чтобы вся эта гадость внутри нее нашла себе применение! И незамедлительно! Ангел была тронута до глубины души, но в силу сложившихся исторических обстоятельств она не смогла до конца прочувствовать хоть что-то кроме непонимания. Конан уже много лет запирала в себе любые чувства, чтобы вновь не обжечься от утраты или обиды, присутствие рядом Ясу будило в ней что-то забытое и далекое. И это Хаюми определенно не нравилось. Она не хотела вновь становиться уязвимой перед своей человеческой натурой, не хотела испытывать сострадание или хоть какую-то эмпатию. Ее задача быть Ангелом для этого холодного серого мира, направлять его людей в нужное русло и полностью отдавать себя своему Богу, что сейчас был недоступен практически для всех. Эта девочка невольно тянулась в самую бездну, где надежно хранилась душа Конан. И как же ей удавалось это так просто? Девушка хмуро посмотрела на старшего Учиху. Разговаривать с ним совсем не хотелось, порой он был настолько невыносим, что скрывать своей неприязни попросту не получалось. Иногда в словах Обито можно было проследить что-нибудь полезное или конструктивное, но зачастую это был просто бесполезный пафосный треп. — Я разделяю твою позицию касательно занятости Ясу, — красноречиво поделилась своими мыслями куноичи, — Однако я считаю, что изучила девочку не до конца. Если ты уверен в том, что способен самостоятельно сделать все лучше — мое согласие ты уже получил, можешь приступать. Не в бровь, а в глаз. У Обито не было времени заниматься какой-то там абсолютно левой особой, которая всячески сопротивлялась ему. Пока еще молодой человек смутно понимал, каким же образом Ясу смогла бы помешать его глобальному плану, однако он точно определился с тем, что эта малявка сотрясала все его нервы одним своим существованием. Ясу тем временем взялась за руку Конан, не желая ее отпускать и отдаваться мерзкому злобному мужику в маске, даже если они и были родственниками. — Сука, — заключил Обито. — Исчерпывающий ответ, — Конан не отпустила Ясу и вместе с ней отправилась назад по коридору. Куноичи вела ее в комнату, чтобы провести конструктивную беседу и окончательно расставить все точки в вопросах поведения девочки. Конан уже самой порядком надоел этот беспредел, однако в силу своего склада души и ума она желала разобраться во всем, а не просто угрожать и махать кулаками. Ясу, судя по всему, почувствовала свою вину еще сильнее, чем когда-либо. Всего за две недели юная Учиха успела очень крепко привязаться к Конан, потому что чувствовала, что эта красивая девушка с бумажными крыльями точно никогда ее не обидит и не навредит. Дети действительно чувствуют людей лучше, чем кто-либо, поэтому Ясу без опаски доверилась ей. — Конан-сан… — робко позвала Учиха. — Да? — абсолютно спокойно отозвалась Ангел, остановившись на месте и внимательно посмотрев на девчонку. — Простите меня…я не хотела, чтобы вас ругали или отзывались о вас так плохо… — Ясу нервно сжимала рукава своего платья и прятала глаза, — Вы очень хорошая, правда!.. Я не хочу, чтобы у вас были проблемы, поэтому больше не буду проказничать. Конан прекрасно видела, насколько сильно переживал ребенок и как искренне эти слова были произнесены. Ясу была очень странным ребенком. Когда она совершала непозволительные проказы — в ее голове и мысли не рождалось о том, что она поступала плохо, однако как только приходилось просить прощения, так сразу девочка полностью проникалась чувством ответственности и могла еще очень долго замаливать свои грехи. Это было…трогательно. И именно потому, что это было трогательно, Конан не любила и всячески старалась избегать подобных ситуаций. Ничего не оставалось и сейчас. — Я…принимаю твои извинения и надеюсь, что больше ты не будешь создавать Пейну и мне проблем, — сухо резюмировала девушка, — Но мне все же непонятно, действительно ли скука руководит тобой в те минуты, когда ты принимаешь решение совершить что-то из ряда вон выходящее? Ясу очень сильно смутилась. — Да…действительно скука, — заявила она. — Ты длительное время жила одна в Стране Воды, там ты так же промышляла проделками и воровством? — Не только. Обе зашли в комнату Учихи. Вообще это помещение было крайне небольшим и даже тесноватым, ситуацию ухудшал высокий потолок. Стены были старыми и немного облезлыми, пол ужасно скрипел, как и пружинная кровать, частично заржавевшая. В комнате помимо кровати был небольшой шкаф, сделанный из светлых березовых досок, такого же плана стол и окно. Панорамой эта резиденция могла похвастаться только с фронтальной стороны, окно Ясу же выходило на спальный район города. Из-за очень влажного климата в комнате не бывало пыли, а о плесени тщательно заботились. Пейн не хотел, чтобы он сам или Конан (а также обслуживающий персонал, что появлялся тут редко) подхватили споры плесени в свои легкие, это весьма неприятная мерзость. Отопление здесь было постоянным, поскольку в Безымянной стране холодно всегда. Бетон практически не накапливал в себе тепла, а только перенимал холод ветров и дождя. Особенно радовало обилие металлических труб, что полностью поглотили Амегакуре. Из-за них в любом доме было еще холоднее. Поэтому в этом городе старались избегать широких просторных помещений, из-за их масштабов обогрев становился затруднительным. Поскольку комната Ясу была тесной, тут всегда было очень тепло. Девочка присела на край кровати, Конан решила, что лучше сесть рядом, чтобы Учиха смогла чувствовать себя легче. — Воровство это вынужденная мера с детства и привычка, от которой мне очень тяжело избавляться, — начала свой рассказ Ясу, — У нас семья была не из богатых, все деньги, что появлялись, обычно сразу же уходили на лекарства для местного населения, а совсем малая часть на продукты и одежду. Воровать меня научили соседские мальчишки, мы тогда все в голоде жили… Конан знала, что такое воровство, и прекрасно знала, откуда оно появлялось. Ситуация, в принципе, была очень знакомой и близкой по духу, так что Хаюми не могла осуждать Ясу за ее инстинкты выживания. — Как ты жила, когда твои родители погибли? — Ну…меня иногда подкармливали наши соседи, все они очень любезно относились к моим родителям, ведь те на безвозмездной основе оказывали медицинскую помощь всем, — Ясу невольно мотыляла ногами и сжимала рукава платья, — Но я все равно очень много воровала, хотя воровством это назвать сложно…наши территории принадлежали некой секте, они постоянно забирали большую часть всех выращенных овощей и фруктов, а также мяса и выловленной рыбы. Ну…вы знаете, Конан-сан, у нас ведь в стране война. У местных жителей из-за постоянных поборов еда была в дефиците, а из-за голода у многих начали появляться или проявляться различные болезни, — девочка вздохнула, — Я воровала у тех самых шиноби, что воровали у нас. Воровство не назвать благородным деянием, но я хотела жить…и хотела, чтобы мои товарищи тоже могли жить. Война это всегда ужасно. В один миг Ангел вновь пропустила через себя всю горечь и всю боль Ясу, как же их судьбы были схожи. Становиться ареной для поединков соседних стран или же для столкновения идеологий собственной страны — итог всегда был одним. Бесконечные реки крови, что омывали собой те небольшие берега, на которых еще существовала жизнь, где люди верили в светлое будущее и надеялись на него. И пускай эта война была инициирована самим Пейном — она определенно не оправдала себя. Захватить джинчуурики Треххвостого можно было в любой момент и без стольких жертв, однако Его идея заключалась в боли. Все должны прочувствовать боль, чтобы мир стал идеальным. А значит придется потерпеть. Конан посмотрела на Учиху, что притихла, по-видимому, погрузившись в свои воспоминания и мысли. Она точно пострадала от этой войны, и неважно: были ли ее родители шпионами Конохи или же нет. Эта девочка знает что такое боль. И возможно ее поведение это всего лишь защитная реакция, некий ответ на сложности этой жизни. — Сейчас ты в Деревне Дождя и модель твоего поведения должна поменяться вместе с твоим родом деятельности. Ты больше не нуждаешься в воровстве, а значит забудь о нем, — Хаюми была абсолютно спокойна внешне, однако ее разум уже блуждал в потемках обрывков мыслей и несказанных вовремя слов. — Но чем я буду тут заниматься? Я ничего особо и не умею, — Ясу была готова беспрекословно подчиняться словам куноичи, потому что та была единственным человеком, которому хотелось полностью отдать свою жизнь. — Тебя научат. Научу я, — Конан положила ладонь на щеку юной Учихи, смотря прямо в ее глаза, — Ты ниндзя, твоему таланту нельзя пропадать. Все твои способности и силы будут направлены во благо, однако только ты сама можешь решить для себя: кто ты теперь есть и чего ты хочешь от этой жизни. Твое прошлое должно научить тебя. И теперь, оглядываясь на него, постарайся не допускать прежних ошибок. Ясу как заколдованная смотрела в золотистые холодные глаза перед собой и была не в силах произнести и слова. Ангел говорила спокойно, но так уверенно и искренне, что ее слова навсегда останутся в памяти девочки, а она будет оберегать их всю свою жизнь. Учиха искренне захотела стать такой же умной и такой же сильной духом, как Конан. И пускай эта девушка совсем не улыбалась и совсем не смеялась, ее душа горела и сверкала светом надежды и веры в себя, в свои идеалы и принципы. Хаюми источала силу, оставаясь при этом безмолвной и холодной, это было так загадочно и притягательно. Ясу невольно приласкалась к ее ладони, прикрыв глаза. — Я буду стараться для вас, — пообещала девочка, — Вы очень…добры ко мне.