Черный мотылек

До поступления в академию оставалось примерно полтора месяца. Конан стала уделять своей подопечной еще больше времени, однако вовсе не на тренировки. Девушка не понимала, откуда в ней возникло желание узнать Ясу чуть лучше и попытаться сблизиться с ней, но этому желанию Ангел следовала даже без угрызений совести. Юная Учиха была словно маленьким пробивным лучиком солнца, которому ни по чем эти тяжелые серые тучи и холодные капли дождя. С Ясу становилось теплее и легче. Удавалось отвлечься от гнетущих мрачных мыслей, что мешали не только исполнять свои обязанности, но и существовать в принципе. Конан больше не сопротивлялась своему главному умозаключению: Ясу сделала ее жизнь чуточку приятнее. Девочка всячески старалась угодить своим воспитателям, и все же некоторые ее привычки уже никак нельзя было исправить. Например привычка пропадать без вести и в самый неожиданный момент. Это был холодный четверг, ливень, как и всегда, шел не прекращаясь, слабый-слабый ветер гулял между высотками. И именно в этот день Учиха таинственным образом пропала. Причем пропала не просто из резиденции, а пропала из всего города в принципе! Узнать это удалось благодаря техникам Ангела и ее Бога, вместе они не стали терять зря времени и тешить себя мыслями: «Ребенок сам вернется», а сразу приступили к поискам. Пейн не допускал мысли, что девчонку мог кто-то похитить, он был склонен считать, что тренировки Ясу позволили ей стать еще проворнее и незаметнее, все-таки она хочет стать отличной куноичи. Эти навыки и помогли бы ей сбежать куда угодно. Но каким образом Ясу смогла покинуть пределы Амегакуре? Можно было согласиться с тем, что Пейн просто не следил за каждым ее передвижением и таким образом упустил, а Конан была занята другой важной работой. Однако АНБУ Дождя не могли вот так просто пропустить какую-то малявку за пределы города! Лидер Акацуки пообещал себе лично разобраться с этими работничками, а пока во главе парада была задача найти пропажу. Ледяная маска Хаюми трещала по швам, девушке все хуже и хуже удавалось сохранять свой невозмутимый вид в подобных ситуациях. Во-первых, она знала, что за пределами Аме толпами бродят банды мародеров и остатки послушников Ханзо, которые ни своих, ни чужих не отличают. Во-вторых, Конан уже отлично знала, что Ясу порой не видела границ дозволенного, особенно когда дело касалось путешествий куда-то туда, куда запрещено. Ангел из последних сил заставляла себя перестать тревожиться, но как можно было перестать тревожиться за это нелепое создание? Девочка стала неотъемлемой частью, разве можно вот так просто взять и не волноваться за нее? Земли Безымянной Страны были отнюдь недружелюбными. Дышать здесь всегда было очень тяжело, бегать или хотя бы просто передвигаться пешком по размытой грязи — невыносимо. И Пейн, и Конан знали эти тяготы, увы, не понаслышке. Благо теперь они уже не беспомощные голодные дети, а опаснейшие ниндзя-отступники, которые могут передвигаться по воздуху или твердым ветвям деревьев. По расчетам Пейна, Ясу не должна была успеть убежать далеко, поэтому он рассредоточил все свои тела по окрестностям, а Конан осматривала все с высоты. На поиски ушла добрая половина дня. Ближе к обеду блудное дитя было найдено. И найдено-то где! Конан опустилась на небольшой луг, разделяемый узкой мелкой рекой, и побежала к иве, под которой виднелась черная непослушная грива волос Учихи. — Ясу!.. — позвала девушка, стремительно сближаясь со своей подчиненной. Пейн услышал голос своей помощницы и помчался в нужную сторону. Он еще помнил как судить по тону, из чего сделал вывод, что Хаюми была уж если не напугана, то как минимум встревожена до предела. Учиха вздрогнула и встала вполоборота. Было видно, что она что-то прижимала к себе, тем самым пряча. — Конан-сан? А что вы здесь делаете? — искренне не понимая, поинтересовалась девочка, в ее голосе так же слышались нотки сожаления. — Что я здесь делаю? Что ты здесь делаешь? — Конан выдохнула, приводя свои нервы в порядок. Она правда очень сильно не хотела повышать голос, — Ясу, как ты тут оказалась? Ты же знаешь, что тебе нельзя покидать пределы…как ты тут оказалась? Лидер Акацуки уже был на месте. Он застал сцену допроса. — Меня тоже это интересует, — подключился к диалогу молодой человек. Его взгляд был несколько укоризненным, хотя на самом деле Пейн весьма флегматично относился к ситуации. В отличие от своего Ангела, чьи глаза сейчас были похожи на непредсказуемое пламя свечи. Юная Учиха стыдливо опустила взгляд, чуть отвернув голову и все еще пряча что-то. — Я убежала рано утром, — честно поделилась она, — Подводные ходы еще никто в это время не охраняет, вот я и…здесь. — Но зачем? — все еще не понимала Конан. Подводные ходы, значит. Пейн сделал для себя выводы. Ему отчего-то казалось, что все эти ходы были взорваны или разрушены уже давно, но, как показала практика, в городе еще осталась незаконченная работа. Такой промах мог привести к серьезным последствиям. — Ну… Ясу коротким жестом попросила Хаюми немного наклониться. Конан не знала, чего ей ожидать, но послевкусие такого потрясение заставляло ее подчиняться безмолвным робким требованиям девочки. Учиха повернулась к своей наставнице и аккуратно положила на ее голову красивый венок из нежных цветов барвинков*, которые цвели в этих краях крайне редко, но всегда очень ярко и феерично. Ангел уже много лет не видела цветов. Она стала добровольной пленницей бетонных коробок и стальных труб, будто подсознательно пытаясь оградить свое сердце от всего, что было ему дорого и что пробуждало воспоминания — такие яркие, как искры, и такие приятные. В Амегакуре действительно никогда ничего не росло, да и рядом с ней тоже. Найти здесь хоть какую-то растительность это значит быть невероятно терпеливым, целеустремленным и очень везучим. Да и кому захочется искать цветы, когда на улице постоянно ледяной ливень и грозы? Только преданному глупому ребенку. Конан замерла в немом шоке, широко раскрыв глаза. Перед собой она видела Ясу, что скромно и смущенно улыбнулась. — Вы такая красивая, — мягко произнесла девочка, немного боязливо, но довольно смотря на свою наставницу, — Эти цветы напомнили мне вас. Лидер Акацуки не вставил и слова, решив, что воспитательной частью момента самостоятельно займется Хаюми. Однако он не мог обманывать себя — цветы действительно были очень красивыми и редкими, а еще они безумно напоминали собою Конан. Когда она была еще совсем девочкой, такой же доброй, искренней и теплой как Ясу. Это было так давно, что, кажется, и не было никогда вовсе. Пейн смотрел сейчас на свою подругу детства, а не на Ангела Деревни Дождя. Хорошо это было или плохо — без разницы, ведь Конан и сама прекрасно понимала, что ничего не будет как прежде. Жизнь наполнена лишь страданиями, и чем больше в ней возникает хороших моментов, тем больнее становится потом. Как показала практика: невозможно полностью отгородиться от того, что приносит тебе удовольствие и делает счастливым, порой очень глупо отказываться от настолько очевидных и навязчивых идей. Но это капкан. Стоит ступить один раз и останешься без ног навсегда, а потом за тобой придут охотники и без толики сожаления загрызут. Оказаться этим несчастным зверьком во второй раз Нагато не хотел. И именно поэтому сознательно закрывался от всего человечного. А вот его Ангел, видимо, не смогла. Нагато находил это невероятно странным стечением событий. Давным-давно Конан была его музой и идейным вдохновителем, смело вела за собой через любые преграды и всегда заставляла не лить слезы напрасно. И что теперь? Теперь она сама не хочет никуда идти. Она хочет лишь защитить то, что у нее осталось, поэтому готова слепо жертвовать собой ради этой идеи. На пару мгновений дыхание словно похитили. Пейн перевел свой взгляд на небо. Неужели он до сих пор такой несамостоятельный? Неужели он до сих пор не способен двигаться куда-то, уже ведя со собой отчаявшуюся похолодевшую Хаюми? Почему человек всегда настолько зависим от чьего-то молчаливого одобрения или согласия, черт возьми? Ведь эту цель Нагато поставил себе сам и сам прокладывает к ней длинный тяжелый путь. Откуда тогда эти сомнения в себе? И как от них избавиться? Конан навсегда останется Конан, кого бы она из себя ни строила — Нагато всегда будет знать, что это лишь спектакль. И ему удобно делать вид, будто он не понимает этого, и самой девушке легче от того, что никто не будет знать ее прошлую: мягкую, уязвимую и живую. Они вдвоем уже долгое время вместе и они уже долгое время вот так обманывают друг друга, но всего лишь за пару месяцев какой-то абсолютно посторонней девчонке удалось раскрыть их обман. И она даже этого не понимает. Она попросту воспринимает это как взрослую игру, до которой ей нет никакого дела. Вопрос — к чему это все приведет? — Ясу… — спустя несколько безмолвных моментов наконец произнесла Конан, — С…спасибо тебе, — слова почему-то давались с трудом. Душа трепетала как крылья бабочки, а пальцы едва-заметно подрагивали. Юная Учиха широко улыбнулась и взяла девушку за руку. — Теперь можете меня наказать! И наказать все же пришлось. Ясу было сказано провести влажную уборку на последних трех этажах резиденции. Это внушительных размеров помещения, даже взрослому человеку не всегда хватит сил на подобный подвиг. Учиха хоть и повздыхала в начале, но в конечном итоге весьма быстро включилась в уборку. Ей было тяжеловато таскать ведра с водой, поэтому она не придумала ничего лучше, чем использовать техники воды. И о чудо! Уборка не просто пошла, а полетела! Правда, помахать шваброй все равно пришлось, как и тряпками, чтобы вытирать пыль с мебели. На самом деле Ясу не так сильно переживала из-за своего наказания, девочка все еще очень радовалась тому, что смогла сделать свою наставницу хоть на пару мгновений счастливой. Видеть ее изумленное выражение лица было так ценно, что Учиха не переставала думать об этом. Заряд позитива от своего поступка добавлял ей энергии для внеплановой уборки, так что девочка особо не жаловалась и даже улыбалась, когда кто-то из рабочего персонала искренне сочувствовал ей. И даже возникший из неоткуда Обито не смог испортить настроение. — Так тебе и надо, противная малявка, — стебался старший Учиха, разложившись на диване и наблюдая за, как ему казалось, страданиями девочки. Ясу обернулась и показала молодому человеку в маске язык. — Я хоть что-то полезное делаю! А ты только глупости говорить и можешь, дурак! — девочка гордо задрала свой носик и продолжила мыть пол. Это был последний. — Ой да что ты говоришь! Ну, если ты на такое только и способна, то это даже здорово: можно повесить на тебя всю грязную работу и не оплачивать зарплату прислуге. — Чего?! Юная Учиха резко ударила надоедливого Тоби шваброй по голове, но почему-то орудие труда прошло насквозь, а клоун только рассмеялся. Ясу непонимающе хлопала ресницами, чуть склонив голову на бок. — Эй, как ты это сделал? — взыграло детское любопытство, — Научи меня? — Обойдешься, малявка, — издевательствам не было предела. Обито находил эту девочку чересчур наивной и забавной, поэтому никогда не отказывал себе в удовольствии позлить ее. — Сам малявка! И вообще, пододвинься, я устала, между прочим! Старший Учиха не был настолько извергом, поэтому благополучно принял сидячее положение, уступая своей подопечной часть дивана. Он знал, что она использовала много чакры для уборки, да и физической силы у нее для такого грандиозного действа в три акта было недостаточно. Именно поэтому Ясу была очень уставшей. Девочка откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза, тяжело вздохнув. И все-таки она была довольна проделанной работой! — Слышь, ты хоть ела сегодня? — скептично поинтересовался молодой человек. — А? Нет, я забыла… — голос Ясу выдавал ее изнуренность и толику сожаления за пропущенные приемы пищи, — Сил кушать у меня уже нет. Тоби цокнул. — Сдохнешь ведь от голода. Да и ты весь день босыми ногами в воде, заболеешь ведь. — Ну блин, — девчонка надула губы, — Тогда я пойду в кровать, там тепло и сухо. Убери, пожалуйста, швабру? А что ему оставалось? Пришлось забрать у малявки швабру и наблюдать за тем, как она, пошатываясь, шла по коридору в направлении лестницы, чтобы добраться до своей комнаты. — Лишь бы не навернулась где. Конан не снимала венка со своей головы до самой поздней ночи. То ли он ей так понравился, то ли она очень оценила подарок своей ученицы — это было не столь важно. Взгляд Хаюми стал еще больше задумчивым, только теперь в нем изредка можно было заметить тусклые огоньки переживаний. Вот только переживаний о чем? Нагато ел крайне редко. Он специально игнорировал пагубные изменения в своем настоящем теле, не желая омрачать свое сознание тоскливыми мыслями. Молодой человек четко определил для себя, что эта жертва во благо. И если сейчас беспокоиться лишь о своем теле, то кто побеспокоится за других? Хаюми протянула ему небольшую пиалу с чаем. Девушка аккуратно придерживала голову своего друга, чтобы тот не захлебнулся. — Ты разобралась с подводными туннелями? — спросил Узумаки, сделав очередной глоток зеленого горячего чая. — Я приказала устранить их в ближайшие сутки. Это больше не создаст проблем. Молодой человек чувствовал едва уловимый запах этих цветов. Такой живой свежий аромат, который вселял какую-то безмятежность в чертоги разума. — Ты не хотела ее наказывать? — прозвучал этот вопрос скорее как утверждение. — Не хотела, — честно сообщила Конан, аккуратно вытирая губы своего лидера салфеткой, — Но я подумала, что за любой провинностью должно следовать наказание, даже если оно не такое тяжкое, как следовало бы. Нагато всю свою жизнь поражался мужеством Хаюми. И как же ужасно он себя чувствовал, ведь он до сих пор завидовал. Казалось бы, теперь он лидер опасной преступной организации и лидер Деревни Дождя, негласный правитель Безымянной Страны. Однако, ровно как и в детстве, Конан ухаживала за ним и оберегала от всех напастей, а самостоятельно уследить за собой Узумаки был не способен. Возможно это судьба, а возможно настанет тот день, когда Нагато без помощи своего Ангела будет способен существовать, но тенденции твердили об обратном. Иронично. Однако времени на слезы по этому поводу не было, да и силы тратить на бесполезное занятие не хотелось. — Не позволяй эмоциям взять верх над здравым смыслом, — сетовал молодой человек, — Ты знаешь, что Обито хочет ее убить. Тебе будет очень больно в момент ее смерти, не обрекай себя на страдания. Конан убрала с лица Нагато мешающие алые пряди. — Я знаю. Не думай обо мне. Есть вещи важнее, чем мои страдания.