Черный мотылек

Утро Конан началось в половину пятого. Девушка толком и не спала, потому что у нее внезапно организовалось много тревог, которые попросту не позволили ей нормально заснуть. В этот ранний час в резиденции не спал только Сасори, потому что ему уже не требовался сон. Все же остальные тихо досыпали положенные часы в своих комнатах. Первой, кого Хаюми навестила, была Ясу. Ангел бесшумно зашла в комнату девочки и подошла к ее кровати, в помещении было душно, поэтому Хаюми приоткрыла форточку, чтобы впустить немного свежего воздуха. Ясу спала, тихо посапывая и обнимая подушку. Кажется, ее временное недомогание начало спадать. Конан присела на край кровати и практически невесомо погладила свою ученицу по голове, отдавая себе отчет в том, что сонная мордашка юной Учихи была до безобразия милой. Подопечная была настолько маленькой и худой, что выглядела совсем беззащитной и слабой, однако именно эта зрительная слабость позволит Ясу стать неуловимой шиноби в будущем. Конан искренне хотелось помочь девочке вырасти сильной и самостоятельной. Далее девушка решила навестить Нагато. Он, к слову, по-прежнему испытывал все потребности живого человеческого организма, поэтому сон молодой человек игнорировать не мог. Правда, спал он тоже очень мало, обычно не более пяти часов, из-за чего постоянно страдал от головных болей и повышенного давления. Как-то раз Хаюми настолько выбесил подобный режим дня своего друга, что она не просто потребовала, она натуральным образом приказала ему спать не менее восьми часов. И что же оставалось Нагато? Пришлось спать по восемь часов. Вообще молодой человек мог поддерживать свое тело за счет чакры, но в таком случае контроль над шестью телами значительно ослаблялся, Узумаки еще не был готов физически к таким расходам ресурса. Он обещал себе работать над этим, но доселе по ночам Пейн спит, как и его создатель, а за городом присматривают бумажные клоны Ангела и прочие доверенные лица. Лидер Акацуки спал в том же механизме, в котором и существовал последние года. Это было не очень удобно и совсем не полезно для позвоночника, но особого выбора не давалось. Конан зашла к нему и, легко забравшись на специальную панель, служившую подставкой, посмотрела на Нагато. Воистину страшное мрачное зрелище — увядание прекрасной, некогда живой и безупречно красивой, розы. Юноша всегда был очень изящен и красив, и красота эта была аккуратной, не пошлой. Нагато навсегда утратил свое солнце и теперь медленно погибает без него, прямо как ухоженная садовая роза. Его алые волосы постепенно обрастали и утрачивали свой лоск, бледная гладкая кожа становилась совсем болезненно-белой и словно мумифицировалась, а нежные утонченные губы засыхали и трескались. Неизвестно, к чему приведет использование этих тел, но оно определенно рано или поздно превратит Нагато в недееспособного члена общества. Возможно, уходить в тень было ошибкой, ведь для ног Узумаки еще не все было закончено. Да, молодому человеку с тех самых пор очень тяжело передвигаться самостоятельно, но ведь он мог. Медленно, неуверенно, тяжело, но его ноги двигались, а он их прекрасно чувствовал. Сейчас, когда прошло энное количество лет, Хаюми понимала, что ее друг выбрал самый короткий и легкий путь, а она, убитая горем, даже не остановила его и теперь наблюдает за результатом такого кошмара. Как бы то ни было — жертва Нагато это жертва во имя мира, так что нечего понапрасну лить слезы и жалеть его. — Почему ты не спишь? — тихим голосом поинтересовался молодой человек, открыв глаза. Конан немного удивилась тому, что юноша тоже не спал. — Не спится, — так же тихо ответила она. — Макияж свежий, так что ты точно успела поспать пару часов. Завидую тебе, — Нагато слабо-слабо усмехнулся, — Догадываюсь, почему полноценный сон к тебе так и не пришел. Беспокоишься о Ясу. Ах, знала бы Конан, откуда только ее товарищ умел с такой точностью определять время нанесения косметики! Почему-то Нагато был одним из тех людей, которые обладали самыми странными и, зачастую, бесполезными в быту навыками! Однако раз в столетие и рак на горе свистнет, и даже такие бесполезные знания помогут Узумаки вогнать Конан в краску либо же просто смутить своей прямотой. — Беспокоюсь, но лишь потому что она сейчас очень мучается из-за простуды, — подтвердила Ангел. — Я бы на твоем месте беспокоился за нее совсем по другому поводу. Орочимару ведет себя очень странно рядом с детьми, но когда он узнал о Ясу, то его глаза загорелись отнюдь не добрым отеческим огнем, — решил поделиться своими наблюдениями Нагато, его голос вновь стал безэмоциональным и прямым. — Знаешь, он не очень-то обрадовался, когда впервые увидел нас много лет назад. — Да, но тогда у него было твердое намерение убить троих сироток. В случае с Учихой Ясу все явно не так. Лидер организации был осведомлен о том, каким образом Змей продлевает свое существование, поэтому в его голове в первый же день сложилось множество вариантов развития событий. Не просто так Орочимару так усердно напрашивался в напарники к Итачи, а теперь еще и обратил свое внимание на Ясу. Саннин хотел заполучить тело выходца клана Учиха не только из-за хороших физических данных, но и ради шарингана. Как бы то ни было — Итачи наверняка разберется со Змеем, если тот заползет дальше положенного, а Ясу теперь всегда под присмотром Конан. — Ясу останется в его грезах, — решительно заявила Хаюми. Кстати никому не было известно, обладала ли юная Учиха додзюцу своего клана или же нет. На тренировках она его не использовала, но это не исключало такого развития событий, при котором Ясу просто решила скрывать свою сильную сторону. Но скорее всего девочка попросту еще не пробудила шарингана, да и не особо старалась. Для пробуждения любого додзюцу требовались усердные и специальные тренировки, о которых известно только членам клана и никому более. И у каждого генкая были свои особенные условия, при котором он проявлял себя. Нагато особо не интересовался подробностями чужих кланов. Вообще молодой человек чувствовал себя несколько униженным из-за того, что исключительно в клане Узумаки не существовало такого понятия, как «преемственность». Никаких знаний, никаких уникальных техник — ничего не передавалось по наследству. Сколько бы попыток не предпринял лидер Акацуки, чтобы найти свои корни и что-то у них перенять, все было тщетным. В конечном итоге Узумаки оставил эту идею и посвятил себя всецело изучению своих глаз и их способностей. — Мы поступаем неправильно, — изрек свою мысль Нагато, загадочно смотря в пространство, — Ясу существует для того, чтобы быть убитой, по словам Обито. Нельзя привязываться к девочке и пробуждать в себе чувства, которые уже когда-то были нами испытаны. — Любовь порождает страдания, ты сам говоришь, что это естественный цикл жизни. Страдания порождают не только войны, но и…надежду? Хаюми спрыгнула на пол и отошла чуть ближе к балкону. На улице уже шел дождь, уши были привычны к бесконечному шуму и запросто слышали тихий голос Нагато даже на расстоянии. Девушка припала плечом к стене. — Когда у человека есть надежда — он постоянно колеблется. Ему трудно принять решение, ведь какая-то часть его души все еще верит во что-то светлое и теплое, — вслух размышляла Ангел, — Лиши человека надежды и ты навсегда подавишь его волю. Но…надежда Ясу словно неугасимое пламя. Может она никогда не говорит о своих проблемах и страхах, но я точно чувствую, что она колеблется точно так же как и мы с тобой, Нагато. Она хочет жить и верит в то, что обязательно все будет хорошо. — Это лишь возраст, — коротко возразил Узумаки. — Нет, это она сама. Чем больше я узнаю ее, тем больше она напоминает мне Яхико. Подобные разговоры не были запретной темой у этих двоих, однако некоторые мысли задевали струны души и заставляли возвращаться к тем временам, когда Конан и Нагато навсегда остались одни. Без своего солнца. — В ней живет столько света и надежды, что иногда мне кажется, будто я вернулась в детство. Вперед меня тащит Он, а я веду тебя за руку за нами, потому что ты сам боишься перемен… — Конан беззлобно усмехнулась, ее улыбка была нежной и едва-заметной. — Ясу стала твоей надеждой? — молодой человек не особо любил вспоминать прежнего себя. Очень слабого и бесполезного. — Думаю, да, — Конан обернулась, — Жизнь действительно цикличная: любовь, боль, страдания и надежда, — Хаюми вернулась к Нагато и аккуратно взяла его за руку, — Это ли не живой пример того, что твоя цель достижима и философия безупречна? Этот жест многое значил для Нагато. Сейчас, когда горечь его утраты немного утихла, а разум прояснился, он часто задумывался о том, что Конан согласилась с его идеями просто от безысходности. Так уж сложилось, что друг без друга Бог и Ангел существовать больше не могли, как и раньше вся троица по одиночке не справлялась с жизненными трудностями. Это просто очень крепкие узы, даже больше, чем дружественные. Они настоящая семья. Маленькая, одинокая и обреченная на страдания, но семья. Однако теперь Узумаки окончательно убедился в том, что Конан искренне разделяла его интересы и взгляды на жизнь. Возможно, некоторые вещи девушка интерпретировала по-своему, но в этом не было ничего плохого, ведь суть всегда оставалась одной. — Если так, то я не стану тебе мешать. Быть может, Обито ошибается и этой девочке ничего не грозит, но в противном случае конфликт возникнет серьезный и простыми словами он не разрешится, — спокойно ответил лидер Акацуки, прикрыв глаза. Рука Хаюми была такой нежной и теплой. Живой. Хотелось почувствовать ее на своей щеке, как когда-то давно, и отдаться во власть чувствам. — Вспомни себя, Нагато. Твоя сила пробуждалась лишь в те моменты, когда ты испытывал очень сильные яркие эмоции, — рассуждала девушка. — Ясу эмоциональный человек? Не сказал бы… — Скорее да, чем нет, — Конан задумалась о том, что ее ученица была весьма странным объектом для изучения, — Мне кажется, она очень эмоциональна, как и любой Учиха. Просто скромна. В любом случае, если наследие ее клана в ней пробудится, то мы об этом узнаем в первую очередь. — Я заставил Зецу присматривать за ней. Но ты тоже будь внимательна. Скоро Ясу предстоит поступить в академию, а там жизнь только начнется. Сверстники, переходный возраст, безответная любовь, — Нагато тихо-тихо и едва заметно вздохнул, после чего посмотрел на свою подругу детства, — Ты лучше меня знаешь, как это бывает. Неожиданно Конан позволила себе усмехнуться. — Так из тебя все-таки вышел бы заботливый отец? — Малая, подъем! — позвал Обито, старательно дергая девочку за руку и вынуждая ее выбраться из-под теплого одеяла. Ясу разлепила сонные глаза и быстро поморгала. Первые мгновения взгляд был мутным, но сразу после этого фокус, наконец, заработал и юная Учиха смогла четко разглядеть перед собой нукенина в маске. — Привет, Обито… — тихим сонным голосом произнесла Ясу, после чего прикрыла рот ладонью и слабо зевнула, — Зачем так рано? — Прояснить кое-что нужно, но сперва о главном, — молодой человек беспардонно сел на край кровати и начал объяснять, — В Акацуки кроме Пейна и Конан обо мне знаю только Итачи и Зецу. Для остальных я клоун-Тоби, так что не смей называть меня полным именем. Просто прикинься, будто мы друзья. — Зецу? — девочка похлопала ресницами, — Это кто такой? — А, привет, это я! — раздался милый голос из неоткуда. Из стены в комнату выползло нечто, что очень напоминало собой гибрид карточного джокера и венериной мухоловки. Ясу замерла, не зная, как реагировать на подобные фокусы, а Обито лишь хмыкнул. Уж они-то с Зецу были знакомы давно. Стоит сказать о том, что Обито Учиха не был бесчувственным антагонистом, коим хотел хотя бы казаться. На самом же деле он вполне себе еще испытывал такие чувства как привязанность и сострадание. Шиноби не считал Белого Зецу своим другом, но его воспоминания из детства еще теплились в сознании и сердце, поэтому и забить на существование этого растения Обито не мог. Черная же половина оказалась по характеру еще хуже Мадары. Старик хотя бы истории интересные мог рассказать или научить чему-нибудь толковому, это же исчадие ада, вылезшее из говняного болота, не умело ничего кроме как ворчать не по делу и действовать на нервы своими претензиями. Белый Зецу приветливо улыбнулся малышке, выставив ладонь. — Мы Зецу, — представился он. — Я не с ним, — низким грубым голосом ответила вторая половина, чьи уста не шевелились, — И не смейте называть меня этим уродским именем! — Никого не ебет твое мнение, — подметил Учиха старший. — Сучье племя. — Не слушайте его, он просто голодный, — любезно оправдывалась белая половина куста. — П-привет… — робко поздоровалась Ясу. В ее голове был какой-то диссонанс, — А вы в стене живете что ли? — Мы там лишь скрываемся. По-настоящему мы живем в цветах! Обито покачал головой. Он искренне надеялся на то, что Ясу найдет общий язык хотя бы с Белым Зецу, поскольку тот был редкостным балаболом и относительно дружелюбным растением. Во всяком случае, он точно не особо захочет сожрать девчонку, даже если та будет агрессировать на него. — Но тут же нет цветов… — ничего не понимая, отвечала юная Учиха. — Ну вот мы и живем в стенах, получается?.. — даже каким-то грустным тоном заключил Белый Зецу, опустив взгляд. — Короче, — вмешался в разговор Обито, — Ты все поняла по поводу меня? Будешь кому-то трепаться — убью и весьма жестоким образом. Голос шиноби прозвучал с такой холодной угрозой, что Ясу невольно захотелось спрятаться под одеялом. Она, конечно, понимала, что Обито до сих пор обижался за нее на тот разговор в Стране Воды, но ведь сейчас она не делала ему ничего плохого. Да, он хочет ее убить, но разве это повод так относиться к ней? Девочка кивнула, тоже опустив взгляд и чувствуя себя наказанной. — Вот и славно, — кивнул своим мыслям Учиха, — Так, дальше. Я должен знать, пробудила ли ты шаринган и умеешь ли им пользоваться. Клановое смешение позволило женщинам Учиха, наконец, приобрести необходимые гены, которые существенно облегчали процесс пробуждения родного додзюцу. Однако, судя по всему, Ясу, как и сам Обито, принадлежала к чистокровным, причем максимально древнейшим чистокровным. Это значило лишь то, что ей было бы особенно тяжело хоть как-то развивать шаринган, даже если он у нее появится. Обито желал убедиться в том, что дальше двух томоэ эта малявка рывок совершить неспособна, уж больно слабой она выглядела. Ясу оживилась и посмотрела на молодого человека. Ей почему-то так отчаянно хотелось получать его поддержку и стать к нему хоть чуть-чуть ближе, ведь они же родственники! Только чувствовались от него лишь холод и какая-то необъяснимая злоба. — Пробудила. Только я боюсь им пользоваться, мама почему-то запрещала, — поделилась Ясу. — Запрещала? — не понял Обито. — Угу, — она кивнула, — Она говорила, что на меня могут начать охотиться и все. И это было логично. Глаза с шаринганом хотел каждый уважающий себя шиноби — так считал Обито и был доволен своим происхождением. Генкай этот чересчур силен и загадочен, прямо-таки манит к себе всякий сброд по типу Орочимару. А уж и про многострадальную Страну Воды и говорить-то не хотелось, там люди готовы глотки друг другу перегрызать за любое мнимое преимущество. — Ты такая маленькая, а уже с шаринганом… Вот Обито пробудил его только в 13 лет, — усмехнулся Белый Зецу, решив немного подразнить малыша Тоби. — Заткнись! — рыкнул Учиха старший. — Я ненормальная? — поинтересовалась Ясу, виновато хлопая глазами. — Ну, вообще, да. Это ненормально. Ты слаба как червь, тело у тебя не натренировано, а чакры кот наплакал, но ты каким-то образом смогла пробудить шаринган. Меня это настораживает. В голове Обито пронеслась мысль о том, что Ясу могла стать такой же чьей-то жертвой, как и Нагато в свое время. Он был совсем пиздюком, когда в нем оказались глаза с риннеганом. Быть может, кто-то решил любезно пожертвовать своими хоть немного развитыми глазами ради благополучия малявки, например кто-то из ее родителей. Стереть ей после этого память вообще ничего не стоило, эта техника безумно проста в использовании. Существовали разные способы проверки подлинности глаз, а вернее их «родства» с телом. Большинство из них весьма варварские, но Обито мог сделать это и при помощи своего глаза. Делать это лучше всего после тяжелой тренировки. — Хм, тогда вот что, — через минуту раздумий решил, наконец, Учиха старший, — Завтра после тренировки с Конан я приду к тебе и разберусь с твоими глазами. — Хорошо, — Ясу ставили перед фактом, а не давали право выбора.