Черный мотылек

Утром стало хуже. Ясу кряхтела и стонала, пытаясь подняться на ноги своими силами, она хваталась за искалеченный бок рукой, постоянно сжимаясь всем телом от неприятной колюще-ноющей боли. Печень, кажется, уже отказала, потому что пища не шла никакая. Может, девочке так показалось из-за стресса, голод-то она вполне себе ясно ощущала, но как бы то ни было — возвращение в Аме станет для нее личным подвигом. Уж очень неприятно. Нукенины, что сопровождали ее, к таким картинам привыкли, однако несколько по-своему. На любом важном задании или войне таких бойцов по обыкновению добивали на месте, чтобы не мучились и не тормозили своими стенаниями весь отряд. Однако времена уже другие, да и задание, в общем-то, о сохранении груза и доставке его в целостности. Красавица искренне старалась сдерживать свой скулеж от любого движения, главное, чтобы не поднялась температура. Ситуация дополнительно осложнялась тем, что Итачи тоже чувствовал себя несколько неважно из-за прогрессирующей болезни, которая всегда уходила в рецидив по случаю смены климата. Как раз поэтому пара шиноби предпочитала не покидать границ Страны Огня без надобности. По дороге ситуация не улучшалась никак. Перед приемами пищи Ясу пришлось закидываться иммунниками по самое не хочу, от этих пилюль ее уже тошнило, ей казалось, что они только вредят ее печени, а не идут на пользу всему организму. Итачи сказал, что придется чем-то жертвовать. Лучше потерпеть пару дней боль, чем умереть от интоксикации от обыкновенной речной рыбы. Желудок вот-вот склеился бы. Было еще кое-что, что волновало юную Учиху в разы сильнее — она хотела попасть в Страну Воды, а именно в свой дом. Эта темная история собственного клана начинала беспокоить больше положенного, тут явно скрывалось что-то крайне опасное и омерзительное, обычно на государственном уровне оберегают только самое сокровенное дерьмо. Даже Итачи не знает всей правды, он! Хотя ему и не положено. Ясу уже поняла, что большего идиота нужно еще поискать. Имея такую силу и авторитет, знания и опыт, Итачи решил пойти по пути наименьшего сопротивления и просто стать пешкой руководства Конохи. Только Итачи было под силу усмирить конфликт клана убеждениями, дипломатией, потому что ему доверяли сильнее, чем Фугаку. Но этот придурок не захотел. Он нашел спасение лишь в резне, потому что не пожелал окунаться во внутренние клановые проблемы. Угнетение — лишь верхушка грязного белья Учиха. Ясу начала презирать этого мудака сильнее, слишком большая пропасть в их понимании друг друга. Пейн знал, что Ясу пожелает посетить Страну Воды, правда, он предполагал, что девочка просто захочет найти Ягуру. Ну не просто же так она его выпустила, между ними определенно было что-то еще. Какой-то уговор, возможно, задел на будущие свершения. Об опасениях Обито Нагато помнил всегда, он не выпускал из головы мысли о том, что девочка может начать представлять опасность со временем. Она слишком умна и беспечна при этом, ожидать от нее стоило чего угодно! Ее связь с бывшим Мизукаге не сулила ничего хорошего, территория Тумана уже давно неподвластна контролю Акацуки. Собрав в голове все доступные факты в единую причинно-следственную связь, Лидер напрочь запретил Кисаме и Итачи даже приближаться к Воде, перед заданием между ними состоялся разговор на эту тему. У Хошигаки на сей финт ушами был лишь один социальный комментарий: «Даже не знаю — злиться или гордиться». Так мог бы высказаться каждый, кто причастен к воспитанию и обучению малышки, такого талантливого зверька так просто не сыщешь. Ясу так и не удалось добиться того, чтобы ей помогли добраться до Страны Воды, для нее это стало сигналом. Сигналом к тому, что что-то пытаются скрыть. Либо же кто-то о чем-нибудь узнал. Нехорошо. Девочка, вопреки своему плохому состоянию, чувствовала, что какой-то этап в ее жизни подходит к концу и настала череда следующего. Ее сердце ожидало серьезных перемен. К чему бы это? Уже достаточно карт вскрылось, появились варианты дальнейшего пути. Нужно только придти в себя, поправиться, ходить на своих ногах и соображать трезво. Уже в самой Безымянной стране куноичи откисла окончательно. Она перестала есть, разговаривать, только дремала и тяжело смотрела в пространство потухшим взглядом. Причиной этому вовсе не мысли, а сильная физическая боль. Больно было настолько, что хоть скули, хоть вой, хоть ползи на стену. Не может же это быть просто от печени? Ерунда какая-то, заядлые алкоголики вообще ее не чувствуют и умирают как во сне — внезапно и бессимптомно. А тут просто повреждение, не самое сильное и серьезное. Да и еще в Конохе все было относительно нормально, девочка могла сама ходить и нормально питаться. Что-то случилось. Ладно, в Дожде кто-нибудь поможет. Амегакуре встретила отвратительной погодой, тяжелым воздухом и серым бетонно-металлическим пейзажем из труб и высотных зданий. Родная помойка. А вот Ясу так не считала! На самом деле ей даже показалось, что Дождь лучше Листа. Погода тут, конечно, не самая радужная, зато какие технологии! Все намного удобнее и легче, изоляция вынудила лучших специалистов, не успевших сбежать, максимально отрабатывать на практике свои знания и идеи, им это банально было очень выгодно. Бог щедро награждал тех, кто заботился о комфорте своих ближних, жизнь в Амегакуре и без того не назовешь простой. Конан по максимуму старалась загрузить всех работой, чтобы ни в коем случае не рос уровень преступности и повального алкоголизма, людям была нужна надежда. Даже не надежда — вера в идею. Идея — это всегда что-то чистое, невинное, благотворное, зачастую даже самые отпетые ублюдки готовы отдать себя и всю свою сущность ради идеи, если она затрагивает все струны их души. Так что даже ненастная погода со временем перестанет значить хоть что-либо для занятого верующего человека. Ну дождь и дождь, есть дела важнее. Ясу уже откровенно устала от этой дороги, но больше всего она устала от своего передвижения на ком-то. Хотелось хотя бы немного подвигаться самостоятельно и размять затекшее тело, хоть это и будет очень болезненно. Хотя бы напомнит девочке о том, что она все еще живая. Юная Учиха аккуратно сползла со спины своего собрата, предварительно попросив его чуть присесть. Не хватало еще поскользнуться и упасть в таком состоянии. Дальнейшая дорога заняла много времени, потому что самостоятельно передвигаться девочка не могла, она весьма трогательно ухватилась за руку Кисаме и перебирала ногами с его поддержкой. Мечник не отличался терпением, но по отношению к этому недоразумению он мог побить все собственные рекорды. С одной стороны, глупость, а с другой — Ясу проявляет мужество и целеустремленность. Она хоть и позволяет себе ныть и скулить, однако она топает дальше, даже не думает останавливаться. К чему этот героизм? Чтобы что-то себе доказать, у пубертатных подростков такой паттерн поведения считается нормой. Нукенинами было принято решение отвести девочку сразу в госпиталь Деревни Дождя, не было никакого смысла тащить ее в резиденцию, все равно руководство распорядилось бы доставить израненного бойца в лечебницу. Тем более Пейну уже известно обо всем, наверняка он с помощью своей техники наблюдения заметил, что Ясу в неважном состоянии. А в госпитале Учиху младшую уже знали, она хоть и не являлась частой гостьей данного заведения, а у врачей все же наблюдалась из-за недобора веса и прочих не самых приятных прелестей. Красавицу без лишних вопросов увели на осмотр, дальнейшие процедуры отняли порядка часов двух. Дальше Ясу оказалась уже в своей палате, ее обещали накормить к вечеру едой, которой можно питаться в ее состоянии, однако почему-то ни один медик не рассказал о ее травмах. Интересно, почему? Чего они все молчат? Полная диагностика уже проведена, она буквально выбесила куноичи, хотелось ругаться и швыряться книгами. Ее так долго мучили, где результат? Она имеет право знать о своих проблемах! Кисаме и Итачи попросили к Ясу не лезть и вообще уйти уже, наконец, своим видом эти два урода распугивали не только пациентов, но и персонал. Уродам пришлось смириться и отчалить в резиденцию, предварительно пожелав малявке скорейшего выздоровления. Они свою миссию выполнили, Ясу теперь под присмотром специалистов, а значит ничего плохого не произойдет. Вот только в резиденции никого не оказалось, даже вездесущих Зецу. Полнейшая пустота, последние признаки присутствия жизни заключались в зачерствевших ломтиках хлеба, оставленных в холодильнике, дабы избежать заплесневения. Дела. Получается, Лидера и Ангела дома нет. Блестяще, а кто тогда встретит пигалицу? Ей что там, киснуть в одиночестве и страдать? Вызывать Лидера с помощью техники глупо, наверняка они вместе с боевой подругой удалились на очередную миссию, скорее всего не особенно далеко от Безымянной страны. А значит скоро вернутся. У дуэта отступников появилась возможность нормально передохнуть перед следующим походом неизвестно куда и зачем. Кисаме находил несколько несправедливым запрет на посещение мелкой жужелицы, она ведь не при смерти и даже не из реанимации, какого черта? Неужели к пациентам-шиноби настолько трепетное отношение, что достоверной информации о них никто кроме штата знать не должен? Глупость какая-то, шпиону в Дождь и так не проникнуть. На второй день Ясу не стала чувствовать себя лучше, ей становилось только хуже. Печальная ненастная погода Амегакуре повлияла на нее крайне негативно, девочка по мере возможности смотрела в окно на далекие серые просторы и мечтала о том, что когда-нибудь ее окна будут выглядывать на голубое бескрайнее море, как когда-то давно было в Стране Воды. На самом деле, ее настроение было бы в миллиард раз лучше, если бы внутри этих толстых холодных стен ее согревал кто-нибудь родной своей улыбкой. Почему никого нет? Ирьенины между делом сообщили куноичи, что Ангел-сама отправилась на важное задание и вернется через пару дней. Понятно, скорее всего Тендо вместе с ней. Скукота. И не пускают ведь никого. Кормят вроде нормально, но аппетит у Ясу совсем пропал. Кажется, девочка начала познавать тленность своего существования. Так отвратительно быть больной и беспомощной. Боль утихала лишь от каких-то пилюль, а стоило их действию закончиться — боль возвращалась, казалось, с какой-то абсолютно новой силой, как будто желая отомстить Учихе за попытку получить несколько часов спокойствия. Надоело уже! Ни лечат, ни калечат, ни говорят ничего! Только молчат и велят ждать! А чего ждать-то? Смерти от скуки? Воскресенье ознаменовало собою спокойную погоду без дождя. Тучи слегка разошлись, небо хоть и не стало голубым, однако оно очень заметно посветлело, было тепло. Теплая влажность, на самом деле, отвратительна, но жители Дождя ценят даже такие дни. Ясу решила, что развлечет себя сама, как делала это с самого начала своего проживания в этом городе. Поверх свободной серой больничной пижамы девочка надела такую же свободную длинную вязаную кофту на пуговицах, которые она решила не застегивать, чтобы сэкономить время. Вид бедноватый и какой-то жалкий, больные люди по-другому выглядеть и не могли. Совсем не стиль Ясу, ну а что поделать! Напялив больничные сабо, юная Учиха тактически ретировалась из своей палаты, выбравшись за окно и аккуратно спустившись по стене. Поскольку это были последние двадцать минут обезболивающего, о чем Ясу, естественно, знать не могла и не догадывалась, ей было не сильно больно проворачивать все эти трюки, однако она сразу ощутила, что с ней что-то не так во время использования чакры. Что-то не то. Как-то слишком тяжело. Из-за отсутствия тренировок наверняка, она же так долго валялась инвалидом в Конохе. Как бы то ни было, несколько шипя и тяжело вдыхая, девочка направилась к выходу из Деревни Скрытого Дождя. Сегодня воскресенье, а значит сегодня единственный день, когда разрешается посетить кладбище за территорией. Ей было тяжело. Она не могла долго идти без одышки, а еще постоянно придерживалась за что-нибудь рукой. Немного покачиваясь, Ясу уверенно ковыляла в сторону выхода, а затем уже и в сторону кладбища. Сердобольные женщины помогли раненной куноичи добраться до КПП, сетуя при этом всем хором на то, что нельзя так легко одеваться и вообще можно туберкулезом заболеть. Велика беда! Но в самом деле, состояние Ясу трудно было назвать хотя бы приемлемым. Она очень сильно похудела за время путешествия в Коноху, у нее и до этого имелись проблемы, за режимом питания Учихи Конан следила лично и строго, потому что не желала воспитаннице дистрофии. А еще у нее упал уровень железа в крови до такой степени, что голова кружилась постоянно, а еще Ясу мерзла от любого дуновения ветерка. Даже сегодня ей было зябко. Зачем она вообще решила пойти на кладбище? Кладбище Амегакуре — это такое особенное место, которое напоминает людям о том, что когда-то Дождь был самой обыкновенной деревней с обыкновенными человеческими правилами. Не было диктатуры, не было культа, не было шиноби и не было войны. Люди рождались, проживали свои жизни и умирали, их тела хоронили за территорией поселения, потому что слишком подвижная почва могла привести к тому, что гробы плавали бы по городу с гнилыми зловонными мертвецами внутри, а это болезни и паразиты. Традиция хоронить людей постепенно уходит на второй план, все чаще тела сжигают, чтобы экономить земли и не ждать, порой, целую неделю до похорон. Тем не менее, за кладбищем ухаживали. Там даже имелся небольшой храм с сундуком для подношений, иногда кто-нибудь клал туда что-то. По городским легендам, которых в Аме тысячи, если положить в этот сундук что-то, что тебе очень дорого, то можно найти что-то важное в своей жизни. Ясу в это верила. Она вообще не имелся никаких скептических нот в своем характере, к тому же в ее положении многие люди начинают верить в чудеса. А во что еще верить, если от самого себя остаются только жалкие осколки? Пейн на существование этого маленького храма не обращал никакого внимания, раз некоторым людям нужно верить во что-то эфемерное, то пусть делят свою веру и с кем-то, кто есть выше. Главное, чтобы ее было не больше, чем веры в Нового Бога. Учиха добралась до цели очень нескоро, еще по середине пути она поняла, что обезболивающее растворилось в ее организме окончательно и боль опять отнимает все ресурсы. Как же тяжело. Может, это была плохая идея? Стоило попросить кого-нибудь о помощи, как же теперь вернуться обратно? Ладно, это проблемы Ясу из будущего, а Ясу из настоящего сделает то, для чего пришла. Кто-то уже так услужливо зажег свечи возле маленькой будки, в которой на алтаре стоял средних размеров сундук. Девочка смотрела на это все и пыталась понять. Многое понять. Кто она вообще? Учиха Ясу это лишь имя, но что она за человек? Что она делает в этой жизни? Какие у нее мечты, цели, желания? Что с ней будет хотя бы через год? Что она должна делать и к чему стремиться? Это стандартные вопросы для ребенка, который начинает полноценно осознавать себя личностью в мире других таких же личностей, это то самое взросление. Граница между хаосом и порядком, когда мысли начинают обретать подоплеку прожитого опыта, покрываются оболочкой взглядов и выбирают для себя направление, которому тоже однажды суждено измениться, пройти очередной этап. В сознании Ясу накопилось очень много всего, что начинало упорядочиваться и раскладываться по полочками ее же стараниями, она даже сама не заметила, насколько часто стала молчать и просто думать. И что-то определенное в этой тяжелой голове сложилось даже несмотря на плохое состояние. И это что-то пугало Ясу. Девочка села на колени и сложила ладони вместе, обращаясь всей своей сущностью и разумом к Богу. Может быть, он и не услышит ее, но хотя бы вспомнит о ее существовании, может даже решит прислушаться к голосу ее души. Ясу не желала решения всех проблем, не просила о выздоровлении и даже вечное благо ее не интересовало. Куноичи просила только силы. Силы, что поможет ей не потерять себя на этом пути и не сдаться прямо сейчас, когда все вокруг кажется потерянным и ничтожным, силы пройти эти испытания и начать все заново, как это и полагается каждому, кто однажды был затянут в бездну событий, не зависящих ни от чего кроме желаний других людей. Ей сейчас так тяжело, что хочется пасть под гнетом, отдаться чьей-то воле и просто дожить столько, сколько отмерено, но это не то, что должна выбрать Ясу Учиха. Сдаться и позволить своей душе сгнить может кто угодно, даже Пейн и Конан приняли этот путь наименьшего сопротивления. А Ясу так не поступит. Она лучше, она сильнее, она это знает. Просто немного бы помощи, хоть маленькой весточки, какого-нибудь луча, что пробьет даже самые тяжелые черные грозовые тучи. Учиха распахнула глаза и посмотрела на собственные ладони. Боль отрезвляет ее, напоминает, что она еще жива и что еще ничего не закончено, есть смысл бороться за свою жизнь дальше. Вот когда боли не станет — тогда и можно будет выдохнуть в последний раз. А сейчас только один ориентир — вперед, куда зовет душа. Ясу посмотрела на ожерелье Тендо на своем запястье. Где-то с минуту раздумий, а потом она положила его в тот самый короб для подношений. Может быть, кому-то оно принесет благо. Каменные столбы под керосиновые фонарики послужили опорой для куноичи, она с большим трудом поднялась и тяжело вздохнула. Больно. Как же больно. Ничего, как-нибудь дойдет до КПП, а дальше кто-нибудь так же сердобольно отнесет ее до госпиталя, разве кто-то способен отказать милой красивой девочке? Ментально стало немного полегче, даже чуть-чуть теплее. Неужели можно так долго грустить? Какое-то варварство по отношению к себе же. Настроение все так же оставалось печальным, во многом из-за затянувшегося безделья, когда-нибудь это точно закончится. Ясу направилась к выходу с территории, однако стоило спуститься по каменно-земляной лестнице с пригорка — произошло что-то странное. Практически черные глаза зацепились за знакомую темную фигуру, что стояла на каменном перекрестке. Обито смотрел на куноичи непроницаемым взглядом, который, впрочем, все равно не различить из-за маски, что, кажется, начинала выгорать от солнца и терять свой яркий цвет. Молодой человек стоял статично, даже его грудь как будто не вздымалась от вдохов, словно он какой-то резной идол. Ясу точно так же замерла на пару мгновений, а потом будто полноценно ожила. Наплыли какие-то искренние светлые теплые чувства, разгоняя всю тоску, только не печаль. Печаль тоже бывает светлой, хоть и редко. Девочка почувствовала сильное томление внутри себя, ее буквально тянуло к этому человеку, как к единственному источнику человеческого тепла. Возможно, такой с Обито Ясу не была никогда. Поддавшись этому моменту откровения и мягкой аккуратной скромной эйфории, девочка на мгновение перестала чувствовать боль, она превозмогла ее и направилась к человеку, которого считала родным с самого начала их уз. Юная Учиха стеснялась саму себя, стеснялась даже своего желания быть к Обито ближе, она всегда считала его своим старшим братом, который хоть и не подарок, но все же очень дорог какой-то частичке души. В конце концов, он хоть и вытащил ее в мир испытаний, однако тем самым и спас от, возможно, мучительной смерти в Стране Воды. Спорный персонаж, спорно каждое его действие и каждое слово, но почему-то Ясу тянулась к нему всегда, как выброшенный котенок на улице. Какая-то часть Ясу надеялась, что когда-нибудь у них с Обито все будет хорошо, и они смогут поддерживать друг друга, а не гавкать как собаки. Это так наивно и глупо, но так искренне. — Обито… — тихо и неуверенно произнесла девочка, приближаясь к нукенину и мягко порываясь обнять его. Он единственный человек, кто пришел к ней сейчас, когда она больше всего нуждается в ком-нибудь рядом с собой. Как странно, что это именно он, но как же приятно. По-настоящему приятно. В глазах юной Учихи тускло искрилась радость и огонек счастья, она даже почти открыто улыбнулась. Может быть, это и есть знак? Уже полностью черные глаза вмиг потухли, как только все тело охватила ужасная сильная боль внизу. Показалось, что из тела выбили разом все, что в нем вообще было. Легкие сжались и задержали в себе воздух слишком надолго, из-за чего выдыхать было очень болезненно. Ясу показалось, что сейчас она сложится на две части. Сердцебиение ускорилось до какого-то сумасшедшего ритма, а в ушах зазвенело от нестерпимой страшной боли, взгляд помутнел и не фокусировался. Куноичи упала на колени, остатками сил пытаясь ухватиться за хламиду Обито, но ее руки настолько ослабли, что даже подержаться толком не вышло. Чтобы не упасть лицом в грязь окончательно, Ясу смогла титаническими усилиями упереться одной ладонью в каменную плитку под собой, а второй схватилась за низ живота. Такой ужасной агонии она не испытывала никогда. Ее никогда не избивали так сильно, за всю жизнь ни один удар не выбивал из нее практически всю жизнь разом. Как же так? Разве такое бывает? С навсегда почерневших глаз бесконтрольно побежали слезы, плакать слишком больно, остается мучительно всхлипывать и надеяться, что через пару секунд дыхание хоть немного восстановится само. Все отощавшее тело задрожало уже даже не только от боли, а еще и от резкого могильного холода. Земля забирает Ясу к себе? Как несправедливо. Она же только поверила в себя, только собрала свою волю в единую кучу, неужели все напрасно? Надежда разве может появляться перед теми, кому суждено вот-вот отдаться небесам? — Почему?.. Куноичи медленно поднимала взгляд, смотря на возвысившуюся фигуру нукенина снизу-вверх, как поверженный разбитый воин смотрел бы на своего убийцу, уже приняв поражение. Голос звучал очень тихо и прерывисто, неровно, он буквально трепетал как листва деревьев трепещет от дуновения ветра в летнюю грозу. Тяжело всхлипывая и проливая слезы лишь с одним вопросом в голове, Ясу надеялась разглядеть в глазах своего убийцы хоть каплю сочувствия, милосердия, человечности. Но вместо глаз лишь одна черная глубокая прорезь, за темнотой которой даже не разглядеть человека. В сознании рушились мосты, разбивались мечты, сгорали мотыльки, прилетевшие на свет маяка, что манил к себе в бесконечном темном океане грусти корабли нежности и тепла. Наступала тьма, заселяя своим холодом и мороком все, что раньше было живым и тянулось к нежному согревающему солнцу. Сильная крепкая мужская рука безжалостно потянула тонкую ослабевшую ручонку куноичи, которой она упиралась в покрытие, вверх, делая это медленно, чтобы боль отпечаталась в сознании как заветное первое слово. Девочка жалобно беспомощно заскулила, зажмурив глаза и сжимаясь всем телом сильнее. Боль скоро лишит ее рассудка, если Обито продолжит эту жестокость. Способен ли он был в эти минуты на сочувствие или хотя бы сострадание? Нет. Зверь в человеческом обличии чувствует лишь голод. — Решила, что этот мир будет подчиняться твоим желаниям постоянно? — раздался, наконец, твердый непроницаемый голос шиноби. Он звучал надменно, жестоко, беспощадно, даже плотоядно. Как же это не похоже на Обито, которого когда-то знали все. Какой кошмар! Он склонился ниже, желая добраться до сути этого нелепого создания, захватить ее целиком и, крепко сжав в тисках, размозжить на бесформенную податливую массу, еще теплую, которой предстоит сгнить до конца и послужить пищей для падали, что станет основой страшного плана. — Твой мир — это я. И я покажу тебе, что предназначено для тех, кто смеет мнить себя выше, — рука разжалась и отпустила запястье девчонки, у нее есть секунда на то, чтобы случилось чудо и нукенин одумался. Как же жаль, что чудеса решили оставить ее в этот момент. Ясу плохо понимала суть слов, она даже едва их слышала, а видеть молодого человека и вовсе теперь невозможно из-за слепоты, которая пришла вместе с болью и бесконечным потоком слез. Руку освободили, куноичи теперь уже упала вниз окончательно, у нее больше не было сил держаться. Девочка предприняла попытку отползти хотя бы немного, она слаба, она сдалась, нет смысла причинять ей больше боли, она не будет сопротивляться. Если он пришел убить ее, то пусть хотя бы сделает это быстро, без излишней жестокости, ни к чему усердие с неравным сдавшимся противником, что уже лежит возле твоих ног и молит о пощаде. Нет, уползти вышло едва ли на шаг, ноги будто парализовало. Подтягиваться руками слишком больно, да и не дали. Еще один резкий удар заставил Ясу закричать так громко и мучительно, как она не кричала никогда в жизни. Ногой по животу — слишком жестоко, навряд ли даже на войне над павшими врагами так издевались. Разве не дело чести — убить быстро и точно, выражая свое уважение павшему воину, что честно защищал свой народ? Внутренности поползли наружу, во всяком случае, Ясу так показалось. Она тут же захлебнулась собственной кровью, очень густой и темной, поток тут же хлынул из ее уст, тело онемело и в то же время его охватила жуткая судорога, вынудившая юную Учиху сжаться в один клубок и схватить себя за живот руками. Кровь лилась отовсюду, и снизу, и сверху, организм скрутило частыми позывами выбросить все лишнее, что уже не будет работать полноценно. Трудно было поверить, что в таком теле может быть столько крови, которая будет так мучительно выходить из тела воспитанницы, погружая ее в страшную бесконечную агонию. Страшнее всего то, что Ясу оставалась в сознании. Словно по сговору, рассудок решил не покидать ее. Куноичи трясло, дергало, она задыхалась и умирала в жестоких пытках. Удар, еще удар, брезгливо ногами, хуже, чем с грязью. Когда же зло закончится? Когда же придет долгожданное освобождение? Зачем так калечить ее тело, зачем так измываться над ним и превращать в бесформенные биологические останки? Ясу не издала больше ни звука, она не могла кричать и скулить, только чувствовать. В конце она почувствовала ногу на своей груди, если сейчас он решит надавить на нее, то сердце превратится в ошметки и куноичи, наконец, обретет покой. Почему он не ударит ее по голове? Хочет, чтобы она все запомнила? Чтобы видела, осознавала, понимала? Она запомнит его навсегда. Голос, движения, манеру речи, слова. Она бы и так навсегда запомнила Обито, он ведь так много значил в ее маленькой короткой жизни. Он, наверное, даже сам не представлял и не подозревал, насколько много он может значить в чьей-либо жизни в принципе. — Тебе дорого обошлась надежда, верно? Она уже покинула тебя, а ты так ничего и не добилась, Ясу. Стоило ли так жертвовать? Теперь мы никогда не узнаем. Давление на грудь усилилось, но едва ли это было больнее, чем вся экзекуция до этого. Надежда? Надежда стоила Ясу рывка ценою в жизнь. По крайней мере, в этой жизни благодаря надежде было и что-то приятное, теплое, почти счастливое. Хоть и мало, хоть так недолго, но все-таки оно того стоило. Лучше было бы навряд ли. Даже сейчас, когда от надежды остались лишь тоскливые воспоминания, обратиться к которым девочка уже практически не могла, разум аккуратно деликатно укрывал самые трогательные моменты, чувства, желания. Пусть хоть чем-нибудь Ясу поделится со своим палачом. — Я люблю тебя… О-…би-…то… — тихим-тихим едва различимым сиплым шепотом сказала воспитанница перед тем, как потратить последние свои силы на самовольное закрытие глаз. Темнота. Тишина. Свобода.