Ты не говорил, что был полицейским.

— Ты не говорил, что был полицейским. Леон обернулся и почти мгновенно переменился в лице, смотря на вещь, лежавшую на кровати, будто на дохлую змею: со смесью ужаса и отвращения. — Где ты это откопал?! — В твоём шкафу, — Бруно широко ухмылялся, полусидя на кровати в небольшой, даже тесной квартире Аббаккио. Командир здесь был гостем нечастым, но не сказать, что незваным. Правда, сейчас сунул нос не совсем туда, куда следовало, буквально вытащив из шкафа один неприятный «скелет». Кадетский китель, который Леон носил ещё в те времена, когда был зелёным и полным сил и глупых надежд. Сейчас воспоминания об этом отдавались во рту привкусом горечи. — Вот и повесь обратно. — А я считаю, что обязан заценить, как ты выглядишь в этой старой форме. Уверен, она тебе ещё впору. — С чего ты взял? Это было бесконечно давно, — Аббаккио протянул руку, но Буччеллати перехватил её. Они встретились взглядом. — Ну, тогда можно мне примерить? Признаться, всегда было любопытно, как на мне будет сидеть полицейская шкура — пускай и просто кадета. Леон оценивающе осмотрел парня и нахмурился ещё сильнее. Сейчас на Буччеллати вопреки его привычному белому костюму, была простая серая футболка, позаимствованная из того же самого шкафа, и она заметно висела на его плечах — командир их группы явно уступал Леону и в росте, и в ширине плеч. Даже несколько лет назад. Может, тогда разрыв был ещё больше. — Она будет смотреться на тебе ещё более нелепо, чем на мне. — Не думаю: мне пока не с чем сравнивать, — Бруно не унимался. Смотрел на Леона всё с той же мягкой полуулыбкой. Ответили ему на это тихим раздражённым рычанием. — Ты ведь не отстанешь, пока не добьёшься своего, верно? — не дожидаясь ответа, Аббаккио взял форму в руки и направился в другую половину комнаты, отделённую от кровати стенкой-стеллажом. — Манипулятор. — Я ещё даже не пытался, Лео, — с улыбкой ответили с той стороны. Таким игривым Буччеллати мог видеть только Леон, и он всё никак не мог привыкнуть к этой стороне своего командира. Наедине служебные границы неуловимо растворялись, и они оставались друг для друга просто двумя людьми без прошлого и с неясным будущим. Нежились в компании друг друга в неспокойном настоящем. Потому было вдвойне мерзко ощущать в руке до боли знакомую, немного грубоватую форменную ткань. Любовь к чёрной одежде, казалось, пошла именно с тех времён — строгий, нейтральный и всегда уместный цвет уже тогда нравился Аббаккио, но сейчас чёрный китель выглядел как тёмная тень из прошлого, и дорогого стоило заставить себя сменить уже привычную тунику обратно на строгую форму. Белая рубашка, галстук, брюки, ремень и портупея, китель. С верхних полок Бруно умудрился достать даже фуражку. По регламенту волосы надо было бы забрать в хвост, но кого сейчас это волновало. Потому оставил их распущенными. Что забавно, старая форма и правда совершенно не стесняла движений, будто за всё это время её владелец ни капли не изменился. Хотя, конечно… На краю стеллажа располагалось длинное узкое зеркало. Медленно, невольно затаив дыхание, Леон приблизился к нему, чтобы оценить получившийся результат. С той стороны на него смотрел кто-то совершенно не знакомый, и Аббаккио коротко, с не ясным ему самому облегчением выдохнул. Мельком порадовался, что не стал забирать волосы в хвост — в этом случае в зеркале он точно увидел бы призрака, от которого всё это время тщетно пытался убежать. Призрака, виновного в смерти его товарища. А так сейчас там стоял какой-то странный патлатый субъект, стянувший форму будто бы с чужого плеча. И этот вид Аббаккио более чем устраивал. Справа светлой тенью появился Бруно и провёл по грубой ткани рукой, тоже разглядывая непривычное отражение. — Так вот откуда твоя выправка, — негромко хмыкнул он. — Выправка? — Леон удивлённо приподнял бровь ухмыляющемуся отражению своего товарища. — У тебя несгибаемая спина, ты не замечал? — и Буччеллати игриво провёл ладонью по чужой спине прямо вдоль позвоночника. Следом за прикосновением побежали лёгкие мурашки. — Нет, — честно ответил Леон, поворачиваясь к Бруно. Тот заглядывал в его глаза, и что-то, что ещё оставалось в Аббаккио живого, мягко сворачивалось внутри от этого взгляда. — Вы выглядите прекрасно, синьор Полицейский. — Прошу, не называй меня так, — в душе было одновременно и горько, и мучительно сладко от этого прозвища. — Не могу обещать — твой вид будит во мне самые смелые фантазии, — Бруно заговорил тише, опуская руки на чужой ремень. — От тебя вдруг завеяло опасностью. — А обычно я белый и пушистый? — светлая бровь скептично изогнулась вверх. В ответ на вопрос только коротко хмыкнули, а затем медленным, в чём-то даже изящным движением Буччеллати опустился перед своим товарищем на колени. Действия командира вызывали в груди противоречивые чувства. Будто зарубцевавшуюся рану сначала вспороли заново, а затем начали покрывать нежными поцелуями. И процесс этот приносил странное мазохистское удовольствие. — Наслаждаетесь видом, офицер? — на тонких губах вновь появилась эта его коронная ухмылка, за которую Бруно можно было любить и ненавидеть. Демон во плоти… — Я же просил… — Может, ещё о чём меня попросишь? — ему не дали закончить, потершись о промежность щекой, тем самым вызывая новую волну мурашек. Тело медленно начинало набирать жар. Аббаккио запрокинул голову назад, невольно опуская одну руку на чужую макушку, и в этот момент поймал в отражении свои немного мутные янтарные глаза. Со стороны они с Бруно выглядели… На удивление неплохо. Немного напоминало дешёвую порнушку с переодеваниями, но сейчас Леона это даже устраивало. Чем больше различий будет между его отражением и тем, кто изначально был владельцем этой формы, тем, наверное, лучше. Для полноты порно-образа «полицейскому» не хватало только твёрдой эрекции, но он знал, что с этим Бруно быстро справится. — Переходи тогда к делу уже, — процедил он сквозь зубы и прикрыл глаза, опершись о стенку стеллажа и утыкаясь лбом в зеркало. — Манипулятор…