Важнее чем

      Гроза набирала обороты. Дождь лил непроглядной стеной, тяжёлыми каплями барабаня по крышам. Погода бушевала, порывистым ветром прижимая деревья к земле.       Крош выбежал из дома, судорожно пытаясь поймать фантики, но они каждый раз ускользали сквозь мокрые пальцы. Ёжик выскочил за ним, несмотря на страх перед сверкающими молниями. Так шумно и так темно, он толком не мог видеть. Судорожно протирая очки он увидел, как Крош поскользнулся. Его сердце пропустило удар, он больше не мог выцепить его в темноте. Не успел признаться, что тот дороже ему всех этих бумажек. Что не надо было рисковать ради них.        — Крош, не надо, ты мне важнее этих фантиков! Пошли домой! — Ёжик не мог промолчать, питая призрачную надежду, стараясь перекричать грохот дождя и свит ветра.        — П-правда? — из темноты спросил Крош, клацая зубами от холода. Его размытая в темноте фигура застыла.        — Да, пожалуйста, иди сюда, — ветер усиливался, ударяя крупными каплями в лицо, застилая взор пеленой.        Крош не ответил. Ёжик всматривался в темноту через очки, крупные капли, стекая с волос, мешали, липкий страх стремительно продирался под кожей. Горькие слёзы наворачивались на глаза, в мгновение смываемые холодным дождём. К порогу дома медленно подходил Крош, сильно дрожа от холода, шатаясь на ветру из стороны в сторону. Будто ветер пытался сбить его с ног, и Ёжик, несмотря на бьющие молнии и раскаты грома, побежал к нему, схватил за руку, потащив внутрь. Хлопнувшая дверь отделила двоих от свирепствующей стихии. В комнате было сыро и пахло мокрой древесиной. Но было тихо, достаточно тихо, чтобы слышать чужое сбившееся дыхание. Они оба так и стояли, обнимая руками трясущиеся плечи, не попадая зубом на зуб от судороги, пока Ёжик решался нарушить молчание.       — Это было опасно, — адреналин начал сходить на нет, — для меня никакие фантики никогда не будут важнее тебя, как ты не понимаешь?!        Крош ему улыбнулся, по-простому, как умел только он, протягивая несколько мокрых фантиков. Ёжик принял их с молчаливым кивком, откладывая на стол. Они долго смотрели друг на друга. Наконец медленно Ёжик заключил Кроша в объятия, прижимаясь к его груди, сминая мокрую футболку руками.       — Я так испугался.       — Я больше не буду. Обещаю, — шептал на ухо Крош, прижимая его сильнее.       Всё будто растворилось в этих объятьях: и они сами, и барабанящие по крыше капли, и завывающий волком ветер. Осталось только тёплое, родное тело рядом, согревающее даже через слой мокрой одежды. Ёжик уткнулся в чужую шею носом, готовый вдыхать родной запах и не замечать ничего вокруг, как будто мир сжался, уместившись в маленькой комнате.       Крош, чувствуя что объятья затянулись, раскрыл руки, отпуская Ёжика, но тот только сильнее вцепился в ткань его одежды. Он стал чувствовать себя листочком, который мог унести любой порыв ветра, хотел быть рядом как можно дольше, и не произвольно ухватился лишь сильнее, желая продлить близость.       — Э, Ёжик? — опустив руки на хрупкие плечи, спросил Крош.       — Да, все в порядке, можешь не беспокоиться, — Ёжик стушевался и сделал пару шагов назад.       — Я не хотел тебя этим обидеть, прости меня, — провинившимся тоном пробормотал Крош, — знаешь, ты мне очень дорог, до сегодняшнего дня я, наверное, понимал это не полностью, — продолжал Крош, решив что сейчас самое время, — Прости меня, ты самое дорогое, что у меня есть. Мне хочется быть с тобою рядом, смотреть на твою улыбку и радоваться вместе с тобой, не так, как с остальными, по-особенному. Ты понимаешь, что я хочу сказать?        — Любви. Кажется, ты хочешь любви, — по-доброму усмехнулся Ёжик.       — Л-любви?!        — Когда два человека испытывают друг к другу сильные взаимные романтические чувства, основанные на доверии и понимании, — Ёжика очень пугала перспектива испортить отношения тем, что он неправильно понял слова Кроша, но тот, кажется, после слова «взаимные» потерял связь с внешним миром.        — Думаю, нам надо переодеться и в ванну. Тёплую приятную ванну, — мечтательно протянул Ёжик, — пойдём?        — Вместе? — смутился Крош.        — А как иначе? — нежно улыбнулся Ёжик.       После пары минут ожидания, ванна наполнилась водой, и Ёжик, включив воду, стал неспешно раздевается, чем заставил лицо Кроша залиться краской от смущения. Стянув с себя мокрую одежду, они молча залезли в воду, наслаждаясь теплом и относительной близостью.        — Ты говорил про взаимные чувства, — нарушил тишину Крош, приподнимаясь, — я тебе и раньше нравился? — в глазах его плескался интерес.        — Уверен, что да, но я не понимал и не принимал до конца, видимо, не зря мы с тобой так промокли, — рассуждал Ёжик, смотря на блеклое отражение в воде.        — Тогда, — Крош продвинулся ближе, — я могу сделать так? — одной рукой он зачесал прилипшие к лицу волосы Ёжика назад, другой обхватил за талию, невесомо касаясь губами щеки.       — Можешь, ты все можешь. И даже, — Ёжик сделал небольшую паузу, поворачивая лицо Кроша лёгким касанием пальца, — так, — и поцеловал. Чувственно, стараясь передать всю гамму эмоций, бушевавших внутри него. Крош, хоть и неумело, отвечал, сминая нижнюю губу Ёжика, чуть прикусывая, а затем облизывая её.        — Люблю тебя, — выдохнул Крош, разрывая поцелуй.        — Знаю, — шепнул ему Ёжик, обжигая горячим дыханием и вовлекая в ещё один пропитанный нежность и лаской, поцелуй.