история одного лета.

Вернувшись домой, он впервые не был рад окончанию учебного года. Оценки именно в последнем году стали ухудшаться и родители считали, что всё из-за интернета. Но это было не совсем так. Скорее из-за конфликтов с учителями и жестокого отношения одноклассников, которые очень любили потешаться над парнем. Слова или грубая сила — не важно. В подростковые годы ровесники всегда жестоки и не повезло тем людям, что являются белой вороной в классе. Увы, не сложно догадаться, что Юнги удалось войти в это число. Родители ничего не знают. И не стоит об этом говорить, ведь вряд ли он сможет словами что-то изменить. Мать многому не доверяла и любое слово, сказанное сыном, воспринималось как оправдание своей лени и тупости. — Вот нормально же учился в 5 классе, что мешает сейчас? Для всех примером был! Что же из тебя выросло?! Юнги стоял молча и слушал нравоучения и крики матери, которая вскоре не выдержала и ушла на кухню, говоря про семь троек в годовой. Отец с места не сдвинулся, прожигая сына грозным взглядом. От него можно ожидать чего угодно и, честно говоря, тот уже был готов. — Досиделся за интернетами своими, да? В ответ ему даже кивка не последовало. Молчать в таких ситуациях — лучшее, что только придумал мозг Мина за все годы проживания с предками. — Ну значит это лето проведешь без телефона вообще. Будешь учиться заново и я об этом позабочусь. На его лице даже мышца не дрогнула, а тон был настолько спокойным, словно он говорит что-то, что должно парню понравится. — Но, пап… Я не… — Никаких «но». Можешь прямо сейчас собирать все свои причиндалы, а компьютер я отключу насовсем. Вырастил лентяя на свою голову. — заключил отец и скрылся за дверью кухни, где находилась и мать. Весь мир вокруг пошатнулся. Родители прекрасно знали на что давить и пользовались этим. Никак не в силах переварить сказанную отцом информацию, Юнги хлопнул дверью своей комнаты, отказываясь выходить оттуда добрые несколько часов. Ближе к вечеру он взял в руки телефон, набирая номер Сокджина — его лучшего друга. Познакомился с Джином он летом, когда переходил в четвертый класс, где-то лет в десять. Жизнь до него была далеко не прекрасной. Каждый день не отличался от предыдущего, ведь тогда мальчик обожал сидеть дома и играть во всякие игры на компьютере. В один из таких дней его выгнали предки, чтоб, видите ли, воздухом наконец-то подышать. Настроение было точно не для прогулок, но что можно было поделать? В глазах мамы её ребёнок был зависим. Впрочем, ничего и не изменилось. На улице и вправду было хорошо. Начало лета, солнце не сильно печёт, детвора на площадках играется — отличный день! Вытащив с собой свой любимый черно-зелёный самокат, Юнги осмотрелся и, не теряя ни единой минуты, начал катать круги вокруг улицы, домов и детских площадок. От той зависимости к телефону и компьютеру уже ничего не осталось. Когда пришлось подниматься на очередной из склонов, а движение самоката замедлилось, мальчик поднял свой взгляд на едущего навстречу ему другого парня. Оранжевый цвет его самоката все ещё хорошо отпечатался в памяти Юнги. Так и произошла первая встреча с Сокджином. Потом вторая, третья, седьмая, двенадцатая… Ребята сразу нашли общий язык. Вы же знаете каково это? Когда вы понимаете человека с полуслова, появляются общие шутки. Да что там шутки, даже мысли одинаковые. Так Ким и стал его единственным и лучшим другом, который, в какой-то степени, придал этой жизни красок, уважал личное мнение и многому научил. Как старший брат. — Ого. Как-то поздно звонишь. — Да. Ты можешь выйти на улицу сейчас? Не хочу говорить об этом по телефону. — Что-то серьезное? — Достаточно. — Хорошо, жди тогда на нашем месте. Попытаюсь выбраться через несколько минут. Он первым бросил трубку, без лишних слов понимая ситуацию. Мин вытащил из школьной сменки запасную обувь, запирая дверь на замок. Родители редко заходят сюда, поэтому удавалось часто сбегать из дома через окно собственной комнаты. Это происходит не впервые, поэтому от страха быть замеченным уже ничего не осталось. Надевая уличные кеды, он открыл окно нараспашку и тихо спрыгнул, через считанные мгновения оказавшись на свежем воздухе. Лёгкий ветер успокаивал нервы после криков матери. Вдох, выдох и ещё один вдох. На улице было совсем тихо этим вечером. Все дети разошлись по домам и лишь самые смелые и негромкие компании сидели где-то на лавочках и общались. Юнги с Джином в такие вечера от этих компаний ничем не отличаются. С ним всегда было своё место встречи, поэтому под окном стоять тот более не решался и поспешил поскорее удалиться, дабы лишних взглядов соседей к себе не приковывать. Солнце уже пряталось, и на цветущих растениях, кустах и деревьях появились длинные тени. В чистом небе можно заметить прозрачный, как кусок стекла, полумесяц: вечерний, ненужный. Он висит и становится всё ярче, ничем не отличаясь от солнечного сияния несколько часов ранее. В помрачневшем парке видна дорога к большому шалашу, усыпанная мелким песком. В этом месте всегда очень хорошо в конце мая. Парни тут и проводят большую часть свободного времени. Нет ничего, что могло бы помешать спокойным беседам: ни шума, ни ветра, ни яркого света; казалось даже, что неподалеку появился туман, поглощающий деревья, площадку и все живое, что могло видеться вдали. Юнги присел на скамейку в шалаше, сделанную ими же из найденных неподалеку старых деревьев, которые в прошлом году повалила сильная гроза. На душе был все же неприятный осадок после слов родителей. Он не знал что делать теперь. Они всегда угрожали лишением интернета, но сейчас всё явно серьезнее, ведь дело касается учебы и будущего. Гаджеты юноше не так важны, как факт, что придется все лето зубрить то, что он ненавидит. Ещё и поступление… все проблемы накапливаются как огромный ком где-то внутри, в голове, не переставая расти всё больше. Мину сейчас нужно по-человечески с кем-то поговорить и успокоиться. Да и как назло Джин пропадает, обещал же прийти через несколько минут. Стоило лишь одной мысли о лучшем друге промелькнуть, как он сразу же зашёл в ветвистое логово, кидая на того вопросительный взгляд, а-ля, «ну давай, говори, где опять провинился?». Они оба обменялись рукопожатиями и Ким сел рядом на скамейку, все ещё ожидая каких-либо объяснений. В итоге пришлось рассказать ему все то, что случилось за этот напряжный день. При этом, несмотря на вопросительное выражение его лица, Джин все равно молчал. Это Юнги в нём и нравилось. — Ну, знаешь, всегда выход есть, — начал друг, выслушав длительную историю. — может, они просто решили запугать тебя. Все родители так делают, чтоб ребёнок в край не заленился. — Этот раз был каким-то другим. Они не в первые наказывают, но прежде тона, на которым они общались, не было. Я не уверен в благоприятных обстоятельствах. Юнги вздохнул и по привычке хотел откинуться, как на спинку стула, но поздно вспомнил, что сидел на деревяшке. — Блять… — искупавшись в грязи, он встает. Джин потянул другу руку помощи, не боясь произнести саркастичное обзывательство, которое тот не услышал. — Короче, меры предпринимать буду. — Какие меры? Мин присел обратно, пытаясь отряхнуться от грязи, но сделал только хуже, размазав всё по футболке. С тихим вздохом, он смотрит на вид из шалашика и отвечает: — Пока не знаю. Не придумал. Если они начнут ебать мне мозг с учебой, то в этом доме я не останусь. — И куда тогда собираешься? Слушай, не твори глупостей. Тебе же поступать через месяца три. Юнги ему не ответил. Джин понял, что разжевывать эту тему было для него очень неприятно, поэтому больше её они не придерживались и всё остальное время говорили о другом. Несколько часов они провели сидя под защитой множества веток деревьев, словно закрывающих от этого жестокого мира, укутанного несправедливостью, проблемами и болью. Разговоры о жизни помогли Юнги немного прийти в себя и ближе к ночи он наконец-то смог попрощаться с другом для похода домой. — Не забудь написать мне сегодня, окей? — Джин уходил в приподнятом настроении и даже похлопал того по плечу перед тем, как услышать тихое «ага» на свой вопрос. Мин аккуратно забрался к себе в комнату и закрыл окно. В комнату никто не зашёл, как и ожидалось. В этом помещении царил лёгкий хаос, который жить парню никак не мешал. Он снял кеды, швырнув их куда-то под стол и лег в кокон своих разбросанных вещей на кровати. Сейчас его ничего больше не интересовало. Надев наушники, оставалось прикрыть глаза для полного успокоения. Так Юнги и погрузился в недолгий сон. Недолгий потому что в его комнату начал через полчаса долбиться отец. И, видать, с намерением дверь сломать, иначе объяснить это рвение впустить его было никак. Юнги вздрогнул, услышав его голос. Отец напился. В детстве мальчик боялся к нему подойти, ибо тот мог дойти до рукоприкладства даже, поэтому страх в глубине души по сей день сжирает при любых его пьянках. И хрен знает где сейчас находится ещё и его мать. Сейчас узнавать и проверять всё юноша не хотел. Каждая секунда была на подсчёте, поэтому в целях самозащиты он начал бегать по комнате и судорожно кидать все важные вещи и документы в рюкзак под благие маты за дверью. Подросток не хотел попасть под горячую руку своего отца и терпеть такое отношение к себе тоже, поэтому побег из дома сейчас стал единственным шансом на спасение. Собравшись, Мин вновь открывает окно и выпрыгивает, убегая куда угодно, но лишь бы дальше оттуда. Только на остановке приходит осознание произошедшего. Юнги садится на лавочку, не зная что теперь делать. Убежать получилось, но навсегда отвязаться от семьи не выйдет. Если его найдет отец, то после этого всю шкуру спустит — живым не оставит. Ужасно. Просто отвратительно. Мин прикрывает лицо руками, чтоб прохожие просто не видели его слез, которые тот очень долго в себе держал. Тот ком из проблем, что набирал обороты, кажется, сейчас достиг своего апогея и Юнги больше не видит смысла в своей жизни, а в будущем и подавно. Сидел он так на остановке больше полутора часа, вытирая горючие слезы, в попытках побороть свое отчаяние и жалость к самому себе. В итоге решил позвонить Джину, чтоб он помог ему с жильём. В поиске контакта он зацепил взглядом один из написанных. В мгновение ока показалось, что у Мина еще есть шанс на счастливую жизнь и он нажимает на вызов.

***

— Чего?! Прости, дорогой, но куда ты там собрался??? — говорит на другом конце провода Джин. — Я уезжаю в деревню. Извини, что так поздно сообщил и мы прощаемся вот так. Юнги сел на автобус, где была нужная ему станция. Парень наконец-то смог успокоиться, касаясь пальцами запотевшего стекла и рисуя на нём при разговоре незамысловатые узоры. — Но почему такая спешка… — Мне захотелось почувствовать вкус свободы. Да и давно я бабулю свою не видел. — Юнги, у тебя правда все хорошо? — голос друга был крайне взволнованным. — Конечно. Ты и сам понимаешь, что дома я счастлив не буду. — И то верно. Тогда ладно. Не забывай мне звонить оттуда! — Не забуду. Давай, удачи. Трубка сброшена. Юнги смотрит на экран, где высветился контакт Сокджина. На глаза вновь стали наворачиваться слезы, но им он не поддался и убрал телефон в карман своих джинс. Всегда тяжело врать близким тебе людям, когда они привыкли видеть в тебе сильного и независимого человека. Юнги так хочется просто приехать хоть куда-нибудь, где найдется человек, который обнимет и поймёт, примет таким, каков он есть. Сейчас это может быть только его бабушка. Недолгое время юноша ещё размышлял о чём-то и прикрыл веки, в надежде, что всё произошедшее просто оказалось игрой его фантазии. Открывает он глаза только под недовольные бурчания водителя, адресованные ему же. — Эй, пацан, очухивайся. Твоя остановка. Юнги вяло осматривается и понимает, что действительно приехал. Вокруг не было видно многоэтажек и каких-либо торговых центров. Правда, всё было покрыто густыми деревьями. Юноша плохо помнил путь до бабушки, ведь бывал у неё в деревне последний раз лет пять назад. Поблагодарив водителя, тот пулей выбежал из автобуса. Казалось, что сейчас наконец-то удалось освободиться из оков, которые построили родители. Он как птица, которую те держали в железной клетке, смог выбраться на долгожданную свободу. — Теперь осталось понять куда мне идти дальше. — задумчиво пробубнил себе под нос Мин, включив телефон и заходя в гугл карты. Впереди была прямая тропа между лесом и дорогой, а дальше — не видать. Бог знает как, но Юнги осмелился пойти дальше. Спасибо картам из гугла. Путь, как оказалось, был не шибко близок к нужному дому, да и улице в общем. Он успел тысячу раз пожалеть о не вызванном такси. Время близилось к полуночи. Солнце давно село и его место заняла святящаяся вдалеке луна, которую не смогли закрыть макушки деревьев. Аккумулятор телефона сел, а силы парня были на исходе, поэтому тот стал немного паниковать. Да и сам факт того, что в такой темени он ходит недалеко от леса, заставляет тело покрываться мурашками. Вскоре где-то вдали загорелся огонек от фар. В глубине души это давало надежду на удачную ловлю попутки, однако Юнги прекрасно знал, что ночью неизвестным людям садиться в машину тоже как-то не вариант. Но тут будь что будет, ведь шанс только один. — Эй! — почти обессиленный от долгой ходьбы парень поднял руку вверх, чуть ли не преграждая путь впереди едущей машине. — Я ща на колени встану, если она проедет мимо! Мольбы юноши были услышаны. Водитель заметил его и остановился буквально в нескольких метрах от подростка. Юнги смог более дтально из-за света фар рассмотреть владельца старой красной Лады. Это был дедуля лет шестидесяти, в темных очках. Вид его не вызывал тревоги. — Малец, это ты чего в такое-то время лесных обитателей пугаешь? Юнги даже поначалу растерялся, ведь не привык к разговору с неизвестными ему людьми. — Нужная мне деревня находится в паре километрах. Вы могли бы меня… подвезти? — немного запинаясь, говорит он, замечая как пристально дед всматривается в его черты лица. — Так мне ж по пути! Садись, малец. Мин наконец-то спокойно выдыхает, садясь в машину и мысленно извиняется перед бабушкой, представляя сколько пропущенных от неё сейчас на телефон сдохший приходит. Закрывая дверь, в салоне автомобиля стала четче слышна музыка из далёких восьмидесятых. — Как звать-то тебя? — задает вопрос водитель, доставая из бардачка сигару и зажигая её, параллельно ведя транспорт. — Юнги. — выдает тот, отложив в сторону рюкзак. Ему было тут не по себе от непривычки. — Видать, не местный. Парень кивнул в подтверждение словам деда. — У нас есть такие как ты, но городских не особо радушно здесь принимают. — дед медленно скуривал всю сигару, изредка глядя в зеркало, чтоб ещё раз рассмотреть диковинного пассажира. — А зачем решил нагрянуть-то? — У меня бабушка живет здесь. Приехал навестить. — Это хорошо! Нынче внуки сейчас совсем некомпетентные пошли, дедов с бабками для них совсем не существует. Хорошо, что не всё поколение потеряно. Мой вот уже года три как не навещает, но я и не осуждаю. У него там бизнес свой строится в городе. Но, знаешь, всё равно мы, родители, скучаем тоже. Мин на слова кивает и смотрит куда-то в пустоту, теряя смысл всех высказываний деда. Сейчас больше беспокоила своя жизнь, а не чья-то, поэтому было для него вообще всё не важно. Однако, дедок заметил как мальчишка поник, слушая его болтовню. — Я ж не глупец. Малец, у тебя что-то стряслось? — Всё в порядке. Вам кажется. — Когда кажется — креститься надо, а я вот уверен. — дед был не чересчур настойчив и смекнул, что Юнги не расколется в силу своего характера. Почти всю дорогу они ехали молча. Дедок иногда покачивался со стороны в сторону под бит песни, играющей в салоне. Юнги было не до веселья. Волнение не давало ему успокоиться. Как там бабуля себя чувствует? А отец не бросился обзванивать знакомых? Или, мало ли, решил вообще от него после произошедшего отречься? В своих вечных раздумьях он бы и потонул, если бы не голос водителя через долгое время молчания: — Где тебя остановить-то? Юнги очухивается и смотрит на окрестности. Наконец-то начинают виднеться частные домишки. Его тут не было много лет, но места знакомые, поэтому он мигом вспоминает как выглядит дом своей бабушки, тыкая пальцем в стекло и говоря «вот здесь». Вскоре Лада остановилась у скромного домика, на пороге которого Юнги уже ждала взволнованная женщина. От радости его сердце заколотилось и, накинув на плечо рюкзак, тот поспешил открыть дверь, но остановился, чтоб искренне поблагодарить водителя. — Хорошо. Не знаю, конечно, что у тебя произошло, но знай одно: суть жизни нашей — найти самого себя. Будь сильным, ведь всё, что произошло, независимо от ситуации, — к лучшему. Желаю полного здравия, Юнги. Подросток улыбнулся деду и пожелал удачи в предстоящей дороге, на этот раз точно выходя из его машины. Теперь была долгожданная встреча с его бабушкой. Она-то точно от него не отвяжется с расспросами. — Господь Всевышний! Как ты вырос, мой сладкий! — женщина ринулась с места, чтоб пощупать своего внука. Потом охнула. — Ужас! Тебя там совсем не кормят? Бледнее поганки ходишь, да худее глисты. — И тебе привет, бабуль. Юнги обнял женщину, а та только с радостью его в объятья приняла. Каково счастье увидеть внучка за последние годы. На крыльце ещё сидела кошка с котятами, которые, видать, решили тоже встретить долгожданного гостя. Кошка подбежала и начала тереться об его ногу. — О. И Моня здесь. — юноша опустился, чтоб погладить животное. — Так ещё и с пополнением… — Им не больше пары месяцев. — твердит бабка, глядя на котят. — Как раз поможешь раздать. А сейчас пошли в дом, там мне о своем внезапном визите расскажешь, да и обо всём, а я накормлю. Негоже тут такой бледной глистой ходить.

***

На кухне был лишь приглушённый свет от лампы, озаряющий всю кухню. Старушка и подросток молчали. Одна ожидала пока внук заговорит, а второй просто по-человечески хотел покушать. Тишину прервать пришлось первой. — Что произошло, внучок? Ты ни свет, ни заря мне позвонил, ничего толком не сказал. Я и собрать стол не успела, даже спать готовилась, а ты вот так… — она смотрит на костлявые бледные запястья и вздыхает. — У меня сердце кровью обливается, на кой сдались тебе бутерброды, суп лучше похлебай! — Да все в порядке, ба-а! Я приехал из-за начала каникул. Мне было нечего делать дома, а у тебя тут… В общем, есть чем заняться. Юнги запинается, ведь даже не знает за что здесь зацепиться. Он предпочитал всегда город, и по сей день тоже, но из-за ситуации с родителями можно было и тремя месяцами пожертвовать, проживая в халупе и терпя запах коровьих фекалий повсюду. Просто бабуля не глупа, всё понимает, но разбираться не хочет, ведь с родителями Юнги у неё тоже отношения не складывались благополучно. Старая женщина ему еще долго подкладывала еды, но в парня просто это количество не лезло от слова совсем. После приема пищи пришло время идти в душ. Было уже достаточно поздно, чтоб что-то делать, поэтому все предстоящие вопросы они обсудят завтра. Сейчас Юнги надо за этот долгий и сумбурный день наконец-таки расслабиться. Только вот нюанс один — душ стоит на улице. Не то что бы он против, но и не особо хотелось голышом бегать туда-сюда по улице и взгляды к своей ногой персоне приковывать. Выбора, собственно, ему не давали. Пришлось смириться с тем, что имеется. — Знаешь как переключать от холодной к горячей? — старушка волновалась о внуке и продолжала везде отслеживать его действия, а то, не дай Бог, что-то сломает или сам поломается. — Разберусь с регулировкой. — Тебе, может, спинку потереть? — Блин, ба! — Мин уже одной ногой в душевой кабине. Он выхватил у бабушки полотенец, покрываясь легким румянцем от смущения. — Я не маленький, сам справлюсь. Спасибо. Дверь закрывается и Юнги наконец-то остается один. В своих мыслях. Не то что бы бабушка ему мешала. Просто разрядка была необходимой мерой, чтоб наконец-то расслабиться. Этой разрядкой и являлся душ. Без лишних ушей и глаз. Мин быстро раздевается, и шмыгает за шторку. Вообще, деревенский душ — малое, через что ему придётся здесь пройти, ведь в таких условиях он не привык жить. А придется, потому что, повторюсь, выбора нет. Всяко лучше, чем переживать каждый день с людьми, которые готовы продать не только душу за каплю спиртного, но и всё своё состояние. Мину это осточертело. И вот снова. Его воспоминания не делают лучше, ведь всё хорошее в памяти трескается, как тонкая корка льда, стоит лишь задуматься глобальнее о собственной жизни. Если подумать, Юнги никогда не получал любви. Мать работала так много, словно она живет на своей работе, а домой заявлялась лишь напиться до состояния овоща и отоспаться перед очередным понедельником. Отец никогда не проявлял инициативу в общении и развитии мальчика, тоже работал на износ. С Мином всегда сидела бабушка. Ему было только восемь лет. Именно поэтому Юнги понял, что хочет вернуться к близкому человеку, где никого из родителей не будет, хоть и от факта, что он по сей день никому не сдался, застревает ком в горле. Он пытается избавиться от всех проблем, лишь убежав от них. И всё же так поступают трусы. Да, Юнги определённо трус, но это всё, что он может сейчас сделать. И даже поступление его никак не волнует. Юноша устал. И приехал, чтоб хоть как-то восстановить силы и вернуть веру в счастливое будущее… если оно, конечно, у него будет. Парень оседает на пол, поджимая под себя ноги, пока его горючие слёзы сливаются со струями воды из душа.

***

— Я расстелила постель пока ты мылся, — говорит женщина, обращая внимание внука на кровать в комнате. — теперь это твоя комната. Если будет страшно, то я могу лечь с тобой сегодня. — Не стоит, бабуль. Всё в порядке. Мне давно не восемь. Женщина на прощание целует того в щеку и покидает комнату. Теперь он точно один. Юноша садится на постель, поглаживая мягкие простыни. На этой же кровати он когда-то спал, когда был совсем маленьким. Комната расположена на чердаке, поэтому потолок не имеет ровной формы, однако это не мешает Мину по сей день обожать это место, усеянное воспоминаниями. Когда-то по всей стене были развешаны рисунки, которые Юнги так кропотливо рисовал у тебя за столиком. Сейчас это место пустует в плане каких-либо украшений или тех же мини картин, ведь Мин давно вырос. Такое грустное умозаключение… Стоит уже принять факт своего взросления и не копошиться в том, что было «до». Но юноше на это нужно время. В комнату дверь со скрипом открывается. Юнги чуть не упал с кровати от испуга, ведь до появления здесь ещё твердил бабуле без стука не входить, поэтому уверенность в отсутствии кого-либо была высокой. Но страх миновал, в помещение забежал маленький котенок, который присел неподалеку и начал с интересом глядеть в сторону парня. — Балда, ты напугал меня! — возмущается Мин, но котёнок лишь голову вбок поворачивает и зевает. Юнги какое-то время любуется малым существом, начинающем вылизывать себя. Дома у него не было домашних животных, хоть он очень их от родителей просил. Как итог — ничего. Его мнения никогда никто не спрашивал и даже им не интересовался. Вот черта с два, а ведь он приехал сюда как раз избавиться от всех наводящих мыслей, что возвращают обратно в этот отвратительный дом, ничем не отличный от тюрьмы строгого режима для малолетних. С некой тяжестью на душе Мин встает с постели и берет в руки котёнка. Даже успел забыть как когда-то таким котенком была Моня — мать этого серого и пушистого комочка. Умилительное существо немного не догоняло что требовалось юноше от него, поэтому начало пассивно сопротивляться, дабы лапами своими на землю вновь ступить. Юнги слишком беззащитен в отношении к кошкам, поэтому отпускать так легко котенка не собирался — положил на кровать. — Назову тебя Дэнчик… Малое существо, как бы это не было удивительно, отозвалось на это имя и чихнуло. Юнги аж дар речи на несколько мгновений потерял и принялся заботливо гладить котёнка, несмотря на то, что животное было готово в любую секунду откусить ему палец. А желательно и всё запястье. Отделавшись парой-тройкой царапин, он наконец-то лёг рядом с Дэном и выключил настольную лампу. Впервые за длительное время он засыпает спокойно и без лишних нервотрепок, поэтому сон уволакивал ещё быстрее обычного. Наконец-то получилось сделать первый шаг в счастливую жизнь. Да, безусловно, первый шаг Мин сделать осмелился. Осталось принять ещё тот факт, что есть и шаги дальше и они всё тяжелее… К слову, я сейчас вам говорю о работах на огороде. Юнги думал, мол, его это не коснется, да вот только за жильё надо хоть чем-то отплачивать и бабулю он сильно уважал. Может, это были единственные причины, по которым он в данный момент стоял на тридцатиградусной жаре (в страной красной панамке) и выдергивал по одному корешку сорняка из всей засорённой ими грядки. — Минни, не так дело делается. Посмотри как надо. Старушка за одно цепляние культяпкой смогла отчистить половину грядки… Да, в своем возрасте она физически поактивнее внука будет… Юнги там стоял, мягко говоря, прибывая в шоке. Ладно, давайте уж выражаться своими словами — он в ахуе. Иначе не скажешь. — а… а как. — сраком! меньше спать надо и больше физическим трудом заниматься, вот и всё. Бабка вручила ему обратно эту культяпку, да при этом так, словно она с горошину какую-то весит: чуть по лобешнику не прилетела. Ну… Юнги, конечно, не совсем за здоровый образ жизни, но, похоже, здесь ему ничего другого и не светит. Всяко лучше, чем дома бока сальные налёживать. Часики-то тикают, а солнце всё за горизонт не уходит. Ну ясно дело, для Мина уже пол жизни прошло за следующий час копания грядок. В такую погоду уже от активности задыхаться начинаешь, да и при факте, что солнце он вообще не любит. Ну… СОВСЕМ. А вот старушке весело, она частенько выходит на улицу, чтоб подогнать внучка бранью и, если возможность есть, смачненько дать затрещину, мол, «быстрее начнешь работать — быстрее закончишь». Сегодня Юнги смог кое-что осознать. Например, по какой причине мужики долго не живут. Только ближе к трём часам дня Мин вышвырнул куда подальше эту культяпку, ведь работа была сделана: все грядки прополол. Как результат — готовая работа и чумазое лицо, как у чурки. Ну бабка оценила. Пришло время обедать. За всё время пока он был на улице, бабушка пекла пирожки с яблочным повидлом. Только стоило сесть за стол и потянуться за одним, как сразу тюкают по руке. — клешни не тяни, сначала суп! Перечить не стал — жизнь дороже. Пришлось повиноваться и пить Божью жижу. В течение всего обеда к нему часто подбегал Дэнчик, прося пирожка. Правда, были сомнения насчет его вкусов, но сердце Юнги не могло перед этими глазками устоять. Слабость. Пока бабушка не видела, он кинул пирожок котенку. Нагружать внука женщина в первый день не стала чересчур, поэтому больше не просила помощи по огороду. Пока она сама чем-то занималась, Мин поднялся в свою комнату и наконец-то решил поговорить с другом. — я чуть не сдох. ты не сдержал обещание! — возмущение с того конца так и хлыщет. — но ведь я приехал только сегодня ночью. тем более, мы говорили перед моим отъездом. — и как оно? успел в навозе поваляться? — пфу на тебя. — усмешка искренняя за долгое время наконец-то появляется на лице парня. — у нас даже коров-то толком нет. лишь курятник. — ну нет тёлок, зато куры. — с того провода послышался звонкий сокджиновский смех. юмор вполне в его стиле, но Юнги от абсурдности тоже немного смешно. — а если серьезно, то как ты? Мин замолкает. Сложно подобрать как-то слова, когда тема резко меняется. В особенности, если она неблагоприятная. — у меня Дэнчик здесь. — он глядит на проказника, играющего с какой-то ниткой от вязанного ковра. — с ним тут не всё так плохо. — ты бы попытался найти тут знакомых что ли. есть на примете? — не-а. приезжал сюда много лет тому назад. вряд ли кто вспомнит, да и я тоже. Мин встаёт с кровати и хватает пушистое чучело, отвлекая его тем самым от игры. Переместил на постель, чтоб переключить внимание животного на себя. — ну так без труда ничего не выйдет. каждый отрицать может, а вот за дело взяться — нет. ты подумай, ладно? — да. я тебя понял. и спасибо за заботу. После отключённого звонка лучше не стало. Он подкинул котёнка вверх и стал ловить, можно сказать, так играясь. Нет, ну он искал себе занятие, честно. Так интенсивно искал, что даже… уснул. А Дэнчик компанию составил. Впервые Юнги спал спокойно за такой достаточно долгий срок. Его окутал такой теплый, приятный сон, которых он не видел очень давно. Вокруг доселе были незнакомые трущобы, но при этом очень атмосферная погода. Словно после дождя. Но внезапно впереди стал виднеться размытый силуэт. Мужской предположительно. Сон перекочевал из атмосферного в напряжный. Природа вокруг как будто бы ощущала на себе весь настрой Юнги, поэтому поднялся ветер, колыхая ветки деревьев. На улице стало темно из-за туч, перекрывающих солнце. И чем ближе был силуэт, тем темнее становилось. В какой-то момент Мин сорвался на бег, а мужчина побежал следом. Казалось, юноша бежит быстрее, словно ему всё идёт только на руку, но он спотыкается об камень и падает, не в силах подняться. Последнее, что видели глаза — чужая подошва совсем рядом с лицом, тот сел на корточки перед Юнги. — а ну-ка, поднимайся. что? — поднимайся, я тебе говорю! а то тазик ледянющей воды вылью! Юнги открывает глаза, пытаясь прийти в себя после кошмара. Смотрит на часы. Только полвторого. Потом взгляд расплывчатый переходит на бабушку. — вот недавно совсем спал! нечего! ровесники твои гуляют сейчас весь день, а ты только валяешься. не дело это, ой не дело, — забурчала бабушка, проходя дальше в комнату и распахивая шторы. — мы идем к соседям. — соседи… куда? — не помнишь чоль? ах, так давно ж было… — вздыхает она. — семья Чон. ты с их сыном дружил лет так шесть назад.