Белый заяц

      Парень открыл глаза, осматриваясь по сторонам. Он был в своём отсеке, это точно. Но он был не на платформе, это тоже точно, потому что она стояла перед ним. Привстав, он потёр голову. Смоукскрин был в своей холоформе, понятно — это доказывало то, что на его голове было что-то мягкое, а также на нём была одежда. Плюс, всё помещение выглядело огромных размеров.       Встав с матраца, он потянулся, после чего переключил браслет и принял свой истинный вид. Он вновь потянулся, после чего осмотрелся, пытаясь вспомнить последние события, но всё было без толку. Однако в какой-то момент его взгляд остановился на платформе, на которой лежал датапад с открытой вкладкой в заметках. Подойдя ближе, он взял технику в манипуляторы, начиная бегать по тексту глазами.       — Думаю, ты едва ли поверишь в то, что прочтёшь в этой заметке, но это чистая правда, так что дочитай до конца… Обязательно… Что за ерунда? — бот нахмурился, но всё же продолжил. — Однажды, когда я ездил вместе с Джеком по шоссе, превысил скорость и случайно на пешеходном переходе чуть не сбил дикую девушку-кролика…? Как потом оказалось, это была новенькая в школе, где учились дети — … точка… — имя было замазано, а то и стёрто вовсе. Смоукскрин выгнул бровь. — Интересно, чем она меня так привлекла, что я даже заметку написал об этом… Видимо, я хотел о ней забыть… Недавно мы с ней ездили ночью покататься, а потом переночевали в отеле соседнего города… Припоминаю эту поездку, но ведь… со мной никого не было… — он нахмурился, продолжая листать заметку и бегать оптикой по тексту, но везде имя было стёрто. — Хм, наверное, стёр, чтобы вообще забыть о ней. И, судя по моему нынешнему состоянию, у меня это вышло, — он смело нажал на кнопку «удалить», после чего заметка исчезла, не оставив после себя и следа. — Надо бы вернуть Рэтчету.       Через пару минут мех появился в главном зале, и все почему-то заметно порадовались за его присутствие, подходя ближе.       — Хей, салага, — Балк стукнул того по спине. — Сегодня ты выглядишь бодрее, чем вчера.       — Вчера ты больше походил на зомби. Что произошло? — спросила Арси, после чего четвёрка уставила взгляд на него.       Смоукскрин попытался вспомнить, почему он не спал эти три дня, а потом просто нахмурился, отвечая:       — Да? Не помню… — и взялся за шлем. — Наверное, у меня и вправду был недосып, раз я не помню…       — В любом случае, — на веселе начал Балкхед. — главное, что сейчас всё-       — Эй! — тут же в главный зал ворвался док, смотря на эту победную пятёрку. — Кто взял мои пробирки с лека- О! — он увидел Смоукскрина. — Ты, быстро ко мне в медицинский отсек. И я попрошу без шуток, юноша!       Четвёрка сочувственно посмотрела на Смоука, таким же взглядом провожая его в коридор, из которого он вышел меньше пяти минут назад — Рэтчет сегодня был не в духе, потому лучше было бы на сегодня его вообще избегать, но своими последними действиями парень, увы, нарвался на этого «демона медицины во плоти».       — Рэтчет, сразу скажу, что я не помню, почему так долго не спа-       — Я вообще не по этому делу, — уже более спокойно проговорил док, идя впереди Смоука, после чего пропустил его первым в свой отсек, закрывая за собой дверь. Он прошёл вглубь отсека, что-то беря с платформы.       — Кстати, — тут же решил вставить Смоукскрин, пока помнил. — я возвращаю тебе датпад. Брал что-то записать, но мне это мало по… Что это? — он увидел, как док со своего датапада переслал на его временный какую-то заметку. — Письмо?       — Не знаю, — пожал плечами док. — Нашёл сегодня утром, когда перебирал лекарства… Но посмотри на название.       Смоукскрин взглянул на экран и в правом верхнем углу заметки увидел: «Ничего не думай, просто перешли письмо Смоукскрину».       — В общем, я тебе всё передал.       Отблагодарив медбота, мех вышел из отсека, пройдя чуть ли не в самый дальний уголок базы, чтобы его точно никто не беспокоил, после чего присел на пол, опираясь спиной о стену, и начал читать про себя.

Предположим, что любой объект приобретает форму только при условии, что за ним будет кто-нибудь наблюдать…

      — Хм, к чему это? — тихо пробубнил он «себе под нос», вновь хмурясь, однако продолжил читать.

…И если исчезновение объекта обусловлено тем, что вся семья подсознательно его игнорирует, то тебе нужно событие, которое невозможно не замечать. Иначе говоря, твоя любовь к нему может превзойти бессознательные действия членов этой семьи.

      Тишина. Мех снова и снова пробегался оптикой по последнему предложению, пытаясь понять многое.       — Любовь, значит… — протянул задумчиво Смоукскрин, устремляя взор в стену напротив и продолжая думать.

***

      Сегодняшняя разведка завела Смокскрина в маленький лес, где он увидил знакомый холм с несколькими деревьями. Посмотрев, что никого нет, он решил сделать маленький отдых, как раз-таки чтобы подумать над этим странным письмом. Трансформировавшись, он медленно взошёл на холм, продолжая осматриваться, а потом, вновь удостоверившись, что никого нет, присел между деревьев, как сделал это около недели назад, только ночью.       — Любовь?.. — мех хмыкнул, запрокидывая голову наверх, чтобы получше увидеть птиц, летающих над ним. — Наверное, это письмо было не для меня. Иначе же почему «любить»? Это же человеческое понятие…       Подул прохладный ветер, заставляющих зашелестеть кроны деревьев, из-за чего птицы в неудовольствии смены позиции на более безопасную сразу же встрепенулись, начиная разговаривать.       И тут же звуки смешались, и Смоукскрин услышал смех. Он в испуге оглянулся, но никого не увидел. Снова раздался смех с нотками детского счастья. Смех фемм. Такой знакомый… Ему понадобилось пару секунд, чтобы осознать, что этот заливистый смех у него был в процессоре, и слышал его только он. И вдруг…

Ты же знаешь, каким любопытным может быть человеческий мозг…

      Знакомый голос… знакомые фразы… И Смоук начал вспоминать, он видел её в своей голове. Сначала картинка была размытой, так как он продолжал припоминать каждую деталь. Что… что происходит?

…просто ты только посмотри, как земная природа гармонична: леса, поле, что освещаются большой луной, которая висит на небе вместе с миллионом разнообразных звёзд… Даже городок красиво вписывается в этот милый ландшафт…

      Русые волосы… он видел русые волосы. Помнил прикосновения тёплых маленьких ручек… Воспоминания быстро возвращались ошеломительным потоком, отчего ему пришлось активно вентилировать, так как чувствовал, что начинает перегреваться.

Конечно спасибо тебе, что всё-таки увёз меня, но, если я в следующий раз узнаю, что ты проявлял по отношению к спящей мне наклонности маньяка, расскажу Рэтчету.

      Ей милое лицо… Она… Алекс. Алекс… Да точно!       Смоукскрин быстро вскочил с места, уже вообще забывая о предосторожности, после чего быстро подбежал к дороге и, не останавливаясь, трансформировался, направляясь обратно, в сторону Джаспера, и тут же быстро его холоформа появилась на водительском сидении.       Ему казалось, что он плакал. Но, скорее, это был просто страх забыть всё снова, опять кануть в мир беспамятства. Потому что, при этих воспоминаниях о ней, его начали переполнять разнообразные чувства — от вины до каких-то странных желаний, заставляющих его искру трепетать. Тогда всё… все факты, все записки… всё становилось на места, и теперь он прекрасно знал, как он может помочь ей…       Смоукскрину было совсем всё равно, что он уже вжал эту чёртову педаль в пол, продолжая набирать просто ошеломительную скорость и нарушать все правила дорожного движения. Это всё были мелочи!

Я ведь привыкла быть одной… не волнуйся. Ну, забудешь ты меня, это мелочи… Но спасибо, что был со мной рядом, а ещё… извини…

      Он вспомнил всё. Все её прикосновения, все её слова… Мелочи? Это совершенно не мелочи… Этого не нужно было делать, совершенно не нужно было жертвовать собой. И больше этого не будет! Привыкла быть одна? Он знал, что больше не может допустить того, чтобы она снова оставалась одна…       Она была слишком дорога ему, чтобы просто взять и так отпустить её…       Я вернулся!..       Ох, Великий Праймус, теперь нужно побороть эту атмосферу, которую, сколько ни толкай, ни бей, ни хватай — всё зря. Воздух, что окружил её дом…       Равняться на тех, кто идёт впереди? Зачем тратить силы и думать о проблемах своей головой? Поступишь по-своему — все отвернутся, и будет только больней! А, значит, надо держаться, как все, и ничего не случится? Не хочешь смотреть, так не смотри! Не хочешь думать, так и не думай! Считай, что это всё — не твоё дело! Но даже если все играют по правилам, ты можешь причинить кому-то боль!       Если так все думают и поступают, то это ещё не значит, что так правильно! Вообще, кто эти «все»???       А как же девушка, которая такая необычная, которая так мило краснела в наши первые разговоры, а после — упорно делала вид, словно ничего и не было? Сильная, думает о других, но не о себе, переменчивая, и при всём при этом такая беззащитная и наивная! Вы обратите на неё внимание, не сможете отвезти глаз! Я вам такое устрою, что вы не посмеете про неё забыть!       — Стану я мириться с вашей атмосферой… Да пошла она к чёрту! — процедил парень сквозь зубы, подъезжая к дому девушки и резко останавливаясь у него, при этом оставляя за собой звук дрифта, запах резины и след на асфальте с облаком пыли или дыма, какая разница. Быстро выбежав из салона, он встал на тротуар напротив входа в дом, где было больше всего окон, где могло услышть ещё больше народу, и соседи в том числе.       Вобрав воздух в лёгкие, Смоукскрин закричал свою речь, что есть силы:       — Эй вы там, в доме, слушайте сюда! Я, Сэм, лучший друг вашей сестры Алекс! Я обращаюсь к ней, к Алекс Белой! — он попытался отдышаться, а, когда поднял голову, всё равно никого не увидел, потому тихо продолжил бубнить себе под нос. — Да чтоб вас! Знал ведь, что так и будет… — он опустил голову, упираясь руками в колени. — Я уже раскраснелся, как рак от этих мыслей… Поэтому и не хотел воевать с атмосферой! Ну всё! — вновь собравшись, он выпрямился и набрал воздух в грудь, после чего тут же продолжил. — Алекс, я тебя люблю! Слышишь? Я тебя люблю! Люблю, люблю, люблю! Сколько бы ты не бегала от меня, как бы сильно не старалась отвязаться, я больше не отпущу тебя! Я… Хочу гулять под луной, держать тебя за руку, чувствовать твои прикосновения! Хочу обнять тебя покрепче и целовать в губы! — тут же в разных окнах начали показываться лица перешёптывающихся детей и взрослых людей, которые отдалённо напоминали Алекс. — Я люблю тебя, Алекс! Я готов это повторять столько, сколько нужно будет, чтобы доказать тебе то, что мои чувства искренне! Я тебя очень люблю! Люблю! Лю-       — Да зачем же так громко кричать? Слышу я тебя… — тут же раздался знакомый голос со стороны.       Парень, пытаясь восполнить недостающий запас кислорода в крови, повернул голову в ту сторону, где оставил свою настоящую форму. Алекс подходила к парню, идя, видимо, с заднего двора их дома. Серьёзная, хмурая, но такая знакомая Алекс. Его Алекс.       — Всю округу напугал! — проговорила она, складывая руки на груди, останавливаясь в метре от него и указывая на соседей, которые тоже повысовывали свои носы, чтобы посмотреть, кто же это орёт признания в любви под окнами дома семьи Белых.       — Всё равно бы сказал, — ответил парень, растягиваясь в довольной улыбке. — А так, хоть весь мир узнает.       — Ты такой дурак, — уголок рта русой дёрнулся, а глаза прищурились.       — Но ведь так лучше, чем притворяться умным.       — Ну точно дурак, — в голосе проскользнула смешинка. — Из-за тебя могут поползти разные слухи.       — Если в них будет упоминаться о том, что мы вместе, то я — только за.       Тут же девушка опустила руки, кисти которых сразу же сжались в кулаки, а в серых глазах появились слёзы, как и в словах:       — Я не это имела ввиду! Дурак… Дуракскрин!       Русая, хоть и хотела зарыдать, как маленькое пятилетнее дитё, которого впервые напугала мама, но быстро скучковала эти эмоции, превращая в злость, моментально собралась, в секунду преодолевая эти три метра, отделявшие их, после чего влепила парню смачную пощёчину, отчего тот отшатнулся назад, берясь за эту щёку рукой и ошарашенными большими глазами глядя на свою возлюбленную.       — За чт-       — Обманщик! — теперь она кричала. — Ты же обещал, что никогда не забудешь!       Лицо Смоукскрина вмиг стало серьёзным и… грустным. Казалось, что он хоть и восстановил память, только что благодаря этой девушке вспомнил про это обещание, кинутое вскользь.       — Прости…       — Не прощу! — надуто ответила русая.       — Прости, — также тихо повторил парень, после чего нагнулся, соприкосаясь лбом со лбом девшуки и осторожно большими пальцами вытирая слёзы.       — Никогда не прощу, — пробормотала она, отказываясь смотреть в глаза молодому человеку.       — Тогда я тебя не отпущу, пока не простишь, — он осторожно переложил свои руки на талию Алекс.       — Тогда тем более не прощу! — после чего уткнулась носом в грудь парня, обвивая его руками.       Светловолосый молча принял объятия, расслабляясь и начиная поглаживать её по голове. Снова, как маленькую девочку. Но он был счастлив — он чувствовал её: её тепло и её нежные руки, в которых уже мечтал утонуть, её густые волосы, в которых уже так давно мечтал зарыться носом, её глаза, в эмоциях которых он мечтал разобраться. Но вдруг эта идиллия нарушилась, когда он почувствовал, как его начинают сжимать всё крепче и крепче.       — Ну, чего замолчал? — пробубнила Алекс, не отстраняясь.       — Я люблю тебя, — морщясь от боли, ответил Смоукскрин.       — Это не то, что я хочу услышать, — хватка не ослабевала.       — Я… я тебя обожаю, — и после этого у парня получилось вздохнуть, так как девушка его отпустила, отстраняясь. — Так что? — спросил он, опять пытаясь восстановить дыхание. — Что на счёт твоего ответа?       — Признания просишь? — Алекс выгнула бровь, упирая руки в бока. — Ты получишь его, но только если на протяжении целого месяца каждый день будешь говорить, что любишь меня. Если же пропустишь хотя бы один день, решу, что ты отказываешься от чувств.       — Жестоко… — неловко заулыбался парень.       Аля отвела взгляд, покрываясь лёгким румянцем, но также серьёзно продолжая говорить:       — Иначе будет ощущение, что я действовала на поводу у первых чувств. Дай мне время разобраться в себе…       Вдруг оба услышали, как скрипнула дверь в стороне дома. Повернув головы в сторону звука, и Алекс, и Смоукскрин увидели серьёзные взгляды Мистера и Миссис Белых…       — Так, с нашим разговором позже продолжим. Сейчас, мой друг, приготовься, — протянула девушка. — пойдём придумывать тебе биографию, — она повернула голову обратно к Смоуку, встречаясь с его вопросительным взглядом завораживающих её вот уже какой день голубых глаз, после чего пожала плечами. — Просто я думаю, что Фоулер не выдержит, если команда Прайм увеличиться ещё на один десяток человек.