Поединок

POV Настя. Господи, как я устала. Устала от этой дурацкой, не паркующейся где надо машины. Вечно, то бампером кого забодаешь, то в ограничитель ввалишься. Подстава какая. Чёртова колымага! Куда покатилась сама по себе? Блин, ручник! То снять забудешь и, соответственно, не тронешься, то поставить. Устала от лезущей куда не надо Васьки. Замки на шкафах и магниты на холодильнике уже давно не держат. Стоит отвернуться или оставить ребёнка на кухне одного, кастрюли будут выволочены, не успеешь убрать, холодильник забрякал: заморозка и всё, что стоит в холодильной камере, в доспупе детского роста, оказывается на полу. Крупы, мука, макароны давно убраны на верхние полки. Кот, привыкший, что вслед за открыванием холодильника, в миске появляется корм, с кухни почти не уходит, то и дело крутится под ногами, даже не смотря на то, что пару раз ему о голову разбили яйцо и облили растительным маслом. —Ну может, она поваром будет? — смеялся, наблюдая, как я ползаю и отмываю пол, пришедший с работы муж. Скорее бы уже выросла, вон, пацан по рукоходу как ловко чешет, упадёт только сейчас, где родители, куда смотрят? Ну вот, шлёпнулся. Дочь ничем не занять, мало того, что почти не спит днём, так и игрушки никакие не интересны. Альбомы, пластилин, краски, фломастеры, книги-всё не то. Пластилин был вымазан на ковёр, красками разрисованы щёки и руки Васи, фломастерами разукрашены стены, а книги погрызены по углам. Не интересны даже мультики. Залипает минут на десять, не больше, и в квартире снова начинается дурдом. —Много требуешь, Настя, — улыбнулся как-то, выслушивая мои стенания, муж.-Маленькая она ещё. Маленькая, да удаленькая. Год и два месяца. Некотрые уже хотя бы что-то понимают… Горшок — отдельная тема. Как можно быть такой тупой? Никак нельзя. Это банальная вредность. Встать с горшка, отойти на метр, обернуться на меня, пожав плечами, сделать лужу и произнести ненавистное мной:"Ой». Откуда она откапала это дурацкое междометие? Всё она понимает, этот маленький, рыжий бесёнок. Иногда такое ощущение, что мстит мне за что-то. С рук почти не слезает, хоть и ходит давным давно. Произносит коронное: «На учки», цепляется, как циркач за канат, за меня и карабкается вверх. Добирается до шеи, обвивает ногами корпус и довольно что-то бормочет. Всё тело уже в синяках. —Не могу я больше сидеть дома! На работу хочу! — заявила я в очередной раз мужу.-На целый день. Попасть в детский сад в Москве, оказалось сложнее, чем пройти комиссию перед полётом на орбиту. Если бы не моё педагогическое образование, сидели бы до двух лет, а то и дольше. —Знаю я вашу систему, — оторвала глаза от бумаг и замерла, глядя на меня, заведующая Вортеп Людмила Евгеньевна.-С больничных ведь не вылезешь. Кем я тебя заменю? Сад круглосуточного пребывания. Дети и так, по сути, брошенные, только нескольких и правда, действительно, не с кем оставить. Привыкают, правда, быстро, понимают, что на их плач никто внимания не обратит. А постоянную путёвку получишь и поминай, как звали. Только вас и видели. Унесётесь за длинным рублём. Кое-как уговорила себя взять, пришлось соврать, что ребёнок приучен ко всему, чуть ли не одевается сам и помогает одевать других и, если что, сидеть на больничном есть кому. В прочем, доля правды в этом была, кот страдал молча, понимая, что связываться себе дороже. Расслаблялся и пытался получить удовольствие, когда на него натягивали футболку и повязывали слюнявчик. Первый день в саду был многообещающим. Вася вошла в групповую, бойко оглядела присутствующих, занятых кто чем, детей, оглянулась на меня, от чего сердце у меня ушло в пятки, и пошла следом за воспитателем. Я открыла рот от неожиданности, но няня вытолкала меня на улицу, приговаривая «Иди-иди, работай!» Не знаю как дотянула до прогулки, вся извелась, думая: «Как там дочка?» Приоткрыла дверь в группу и вижу картину: воспитатель сидит и кормит с ложки «ребёнка, который умеет абсолютно всё», Василиса послушно открывала рот и глотала, не жуя. Помощник увидела меня и поднялась навстречу. —Что ж ты напела, что она умеет всё? — зашипела няня.-С твоих слов прямо вундеркинд. —Ну кушает ведь, — развела руками я. —Когда ложку в рот пихают, куда деваться? — нянька опасливо обернулась на Васёну, поглощавшую суп и вдруг смягчилась.-Так-то всё ничего. Привыкнет. Сейчас пообедает и забирай. —Горшок- то как? — успела спросить я, перед тем как дверь закрылась. —Да, кстати, сменного завтра принеси побольше, -снова высунулась она. -Промашка у нас вышла. И настал день второй… На подходе к саду, Василиса перестала щебетать что-то на своём языке и насупилась. Переоделись, открыли дверь и тут началось. Ребёнок завопил не своим голосом и вцепился в мои ноги. —Мааа! — можно было разобрать сквозь нечленораздельный вой.-Мааа! Воспитатель и няня с трудом оторвали от меня орущую дочь, которая, проявляя недюжую силу, никак не хотела со мной прощаться. —Ты чего здесь выглядываешь? — подошла сзади заведующая, когда я прилипла к окну группы.-Твоя что ли надрывается? Вот это голосина. Пугачева позавидует. В батю что ли? Ты, вроде, тихоня? Батя, отец, папа, везде сплошное напоминание о той дурацкой ночи, которая, как мне казалось в апреле 2013, ни к чему не обязывала. —Не переживай, — успокоила Людмила Евгеньевна, взяв меня под руку и отвела от откоса окна. -Оставляй на ночь, быстрее привыкнет. Признаюсь, была такая мысль, оставить с ночёвкой и выспаться, как следует, но все планы рухнули, когда пришла поговорить после обеда с воспитателем. —Плачет, — встретила она меня.- Бормочет, что-то про маму. —До вечера сегодня, — вздохнула я. —Пусть спит тогда, — ответила она. -Сейчас уложим. Всё бы ничего, ребёнок привыкал, как все привыкают, если бы не включённая плойка, небрежно брошенная мной на столе и схваченная Васей. Вопль разнёсся по стояку с пятого этажа вниз и разбудил старого, глухого пса во дворе, тот ответил протяжным, скорбящим воем. —Что, доча, что? -Макс влетел в комнату, но никак не мог понять причину шума. Ребёнок не плакал, он орал. Прибор валялся на полу, оплавляя ковролин. —Ожог, — себе под нос пробормотала я, понимая, что чувствует Вася. —Ключи от машины в кармане, — муж на ходу закрутил ребёнка в плед, высвобождая травмированную руку, хлопнул входной дверью и рявкнул, что на моей памяти было первый раз.- Быстрее давай! Хватит реветь! Разворачивайся! Вернулись домой ближе к вечеру. Всю ночь проворочалась. Макс выгнал из комнаты и уложил Василису сам. —Что за инфантил? — услышала я изнутри его возмущенный голос.-Сама ещё дитё. —Вот незадача, — всплеснула руками воспитатель, когда я зашла в группу и сказала о травме ребёнка, — как не во время вы заболели. Васёна только привыкать начала. Через две недели вышли с больничного и всё началось по новой. Но воплями и отрыванием от меня дочери дело не закончилось. Театр одного актёра для одного же зрителя. Вася замолкала как только я скрывалась из виду. Сдружилась с двумя пацанами, уселась рядом с ним за обеденный стол и сколько бы не пытались пересадить на место, не удавалось. Стоило взрослым отвернуться, как дети снова сидели вместе. В итоге все сдались, лишь бы было тихо и никто не орал истошно, переклеили картинки на шкафчиках и кроватках и выдохнули. Размазывание и расхлопывание пюре по столу стало забавой всей группы, наблюдающей за командой, сидевшей в углу. —Один козёл мемекнул-всё стадо за ним, — ворчала няня, отмывая после обеда столы. Дальше-больше… Дружная, но отнюдь не святая, троица предпринимала не единичную попытку к бегству. Первый раз им удалось дойти до угла сада, как банду настигла взмыленная няня, второй -до калитки и почти пролезть между прутьями. Краснела, забирая девочку, не я, а Максим. Возмущению мужа не было предела, когда он увидел любимую деточку, сидящей на стульчике в углу. —Вы думаете, она воспринимает наказание адекватно? — улыбнулась воспитатель. -Отвернуться стоит, чешет по своим делам. А как только скорешится со своими друганами, так пиши «пропало» вся группа на уши поднята будет за пару минут. Зато на музыкальных занятиях тишь и гладь, ксилофон освоила, тянется к барабану, но пока рано, опасаемся за психологическое состояние остальных детей… Говорить Вася отказывалась, как не пытались мы с мужем. Всё общение сводилось к нечленораздельному бормотанию на своём, больше походящим на птичий, языке. Но в один прекрасный день, вернувшись из сада, отловив, чуящего недоброе кота, собирающегося прыгнуть на гарнитур, дочь уселась на ковёр и принялась расчёсывать животное моей, надо сказать, массажкой. На пути попался приличных размеров колтун из плотной, длинной шерсти. Ребёнок подтянул кота поближе, попытался удержать, но неожиданно получил отпор. Удар тяжёлой лапой сибиряка по руке. —Пьять! — донеслось до меня. —Чего? — высунулась я из кухни. Васька лукаво улыбнулась углом рта и начала строить глазки, явно понимая, что сболтнула лишнего. «Начала материться, значит заговорит», — успокоилась я. Она начала. Столько мата я не слышала никогда в жизни. Нецензурная брань сыпалась, как из рога изобилия, бывало ощущение, что находишься в СИЗО рядом с урками, а не с годовалым ребёнком. Слова применялись точно, лаконично и по делу. Радовало одно, что среди речи полупьяного плотника, случайно заехавшего себе по пальцу молотком, иногда проскальзывали, правда не так четко произносимые, слова, вроде «мама», «папа», «дай», » иди», «котя» и много ещё чего, что родители ждут от своего чада. В субботу ни свет, ни заря затрещал вибрацией сотовый. Макс отвернулся на другой бок, сделав вид, что не слышит. Вслепую протянула руку, нащупала телефон, дребезжащий на столе, рядом с диваном. —Настя, привет! — раздался голос в трубке. -Спишь? —А что ещё можно делать в семь утра в выходной? — пересохшим, плохо слушавшимся после сна языком ответила я и глянула на незнакомый номер, высветившийся на дисплее.-А это кто вообще? —С работы это, — ответил звонивший.-Люда. Номер новый. —Не знаю я никого с таким именем с работы, — я честно наморщила мозги, но прозрение так и не пришло. —Дочка моя к тебе в группу ходит. Войнова. —Вечно растрёпанная девочка в одной и той же оранжевой футболке? Влада, — я выбралась из-под одеяла и ушла на кухню, походя, бросив взгляд на спящую дочь. -Резиночки хоть принеси, если самой заплести некогда. Накрутим что-нибудь, те же хвосты хоть. А то ходит, как баба Яга. —Куда тебя понесло?! — хотела было обозлиться, звонившая мне женщина, но одумалась и продолжила более ровно.-Я вот чего звоню. —Да, хотелось бы узнать, чем обязана, — поняв, что уснуть больше не удастся, я включила чайник. —Я ж тебе говорила, что шабашу чуть-чуть? — начала она.-Продукты соседям ношу. —Допустим, -зевнула в трубку я.-От меня-то что требуется? —Заболела малая, -она на мгновение замолчала.-Ветрянка. Сама понимаешь… —Более чем, — я представила закрытую на карантин группу, сходящих с ума пятилеток, Ваську и мужа, у которых иммунитета от этой диковинной заразы не было, разрисованных зелёнкой, стало худо.-Дальше что? —Подработка моя пролетает, — ответила она.-Да фиг с ними с деньгами, людей жалко, на выходные без продуктов остались. —Дети ведь, наверное, у людей есть? — спросила я, наливая кофе. —Конечно, — почему-то удивилась собеседница. —Ну а как же тогда стакан воды в старости и тому подобное? —Не брошены, не думай, -затарахтела Людмила. -Дети хорошие, сложно там всё. Заняты они. Были в среду, но что-то не довезли, а сейчас не в городе. Бабушка там — божий одуванчик, чаем напоит, вкусняшкой накормит, да такой что ум отъешь. Было слышно, как на том конце провода, не дожидаясь моего согласия на авантюру, зашуршали блокнотом. —Там не много. Коту, главное, корма не забудь и наполнитель в горшок. Зверь там зачётный. Хороший двор, спокойный, ухоженный. Всегда мне нравились такие, что в Магнитогорске, что здесь. Столько зелени мало где осталось. Даже наши Мытищи потихоньку лишаются зелёных насаждений и обрастают мёртвой сеткой асфальта. Едва живые кусты, которые сажают вместо вырубленных деревьев, приживаются с трудом, воздух засран выхлопами машин так, что порой дышать просто нечем и даже летом приходится на глухо закрывать окно. А тут деревья, огромные, даже не тронуты. Детская площадка, хоть и не совсем новая, но видно, что регулярно ремонтируемая, горка, Вася непременно заценила бы, надо как- нибудь приехать сюда с ней, не увести будет. Хоккейная коробка, слышно как шайба бьётся о борт и восторженно верещат внутри мальчишки. Я вышла из машины, выволокла, оказавшийся довольно увесистым, пакет с продуктами, посмотрела на записанный мной адрес и зашагала к подъезду. —Да-да-да! — зачастила хозяйка, открывая дверь.-Проходите, милочка. Настя, кажется? Или я ошибаюсь? -быстрыми, мелкими шажками старушка пробежала на кухню, пролистала ежедневник и продолжила.-Настя, всё верно. Проходите, сейчас чай будем пить. —Нет-нет, — хотела было отказаться я, в плане которой посиделок с милой бабушкой не было. —Уважьте, — хозяйка улыбнулась и прикрыла дверь в комнату, откуда доносился мерный храп.-Старик мой спит, а я скучаю. Мух давлю целый день, как сказал классик. Седая, как Луна, старушка заварила чай, помогла мне разложить продукты, насыпала корма коту, наконец угомонилась и уселась напротив. —А что ж дети? — я неловко ёрзала на краешке стула, обитого гобеленом и оглядывала просто, но со вкусом и функционально, обставленную кухню. —Заняты, — хозяйка едва улыбнулась и от карих глаз побежали лучики морщинок. -Старший постоянно загружен, а про младшего, — она вздохнула, — мы давно ничего не слышали. —Ну а, — я взяла кружку чая и подула на него.-Родительский дом -начало начал, навещает хоть иногда? —А как же? — бабуля придвинула мне вазочку с вареньем.-Бывает. Работа, семья, крутится. Не до стариков. Ну да, мы не обижаемся. Чего на нас грибов старых смотреть? Только бы у них всё сложилось, а мы-то уж как-нибудь. Она положила волевой подбородок на кисти рук, упершись ими в стол и, как- будто неожиданно даже для себя, грустно продолжила: —Душа болит за них. Для всех взрослые, а для меня дети. Отец ворчит, что не по делу переживаю, а как не переживать? Мальчики ведь мои, под сердцем сколько носила. Сколько натерпелась с каждым. И не добьёшься ведь ничего. Вижу, что на душе кошки, а всё в себе, один ответ «Всё хорошо, мам». Хозяйка всё говорила и говорила, про переезды, про этот замечательный район, больше похожий на парк, когда они здесь обосновались, про землетрясение в Румынии 1977 года, от отголосков, которого, стены дома ходили ходуном и все жильцы высыпали на улицу и смотрели наверх, причём, рассказы были снабжены такими подробностями, деталями и красками, что складывалось ощущения присутствия. Вот кого слушая, моя группа точно бы примолкла и открыла рты. —Заболтала я совсем вас, — хозяйка глянула в окно и добавила, констатируя факт, -темнеет уже. Вас дома, наверное, ждут? —Ждут, — как ото сна, очнулась я.-Дочь с мужем сидит сегодня. Да, именно, дочь с мужем, а не наоборот. Квартиру разнесут, наверное. —Шпана? — снова зацепилась за разговор старушка. —Ужасная бандитка, -я вытащила телефон и нашла фото дочери. -Должна была родиться пацаном, но что-то пошло не так. —Мне всегда хотелось непоседу, но парни спокойные были, в детстве, где посадишь — там и возьмешь зато когда старший подрос, начались проблемы. Привод за приводом. Поседела вся. Ну да, хна в помощь, восстанавливала свой родной цвет, — хозяйка посмотрела на фото Васи.- Похожа на вас, Настя. Ладная девчуля. POV END Настя. —Да, Серёженька, — ответила на звонок сына Любовь Леонидовна. -Нет, не нужно ничего. Нам всё привезли. Отдыхай.