Сюрприз для гэгэ

Руки дрожат так сильно, что Ван Ибо только с третьей попытки удается разорвать упаковку и коснуться гладкого чёрного шёлка ладонью. Чулки тонкие и кажутся совершенно хрупкими, Ибо думает, что порвёт их, едва зацепив ногтем. Поэтому он купил сразу три пары — хоть какая-то да уцелеет. Пытаясь унять неожиданно сбившееся дыхание, Ибо собирает чулок и аккуратно надевает на лодыжку. Вопреки опасениям, ткань не рвётся, лишь приятно холодит и стягивает кожу. Запоздало догоняет мысль, что он правильно поступил, когда решил сбрить все волоски на ногах. Аккуратно раскатывая чулок выше по ноге, Ибо неожиданно возбуждается — будто Сяо Чжань, для которого и готовится это представление, уже сидит в комнате и смотрит, смотрит своими тёмными глазами. Ибо отдался бы ему где угодно и в чём угодно, и лишь милостивые боги устроили так, что у них обоих есть свободное время, и даты совпадают, как совпадают и их желания. Растянув чулок до конца, Ибо щёлкает кружевной резинкой. Она облегает ногу второй кожей, кружево перетекает в шёлк. Прикусив губу, Ибо трогает краешек резинки, проводит ладонью от колена вниз, и сердце отчего-то заходится в груди отчаянной дробью. Вдруг он перестарался? Вдруг Сяо Чжань подумает, что это чересчур? Вдруг он... Мысли водоворотом утягивают куда-то на дно, и Ибо решительно отталкивает их от себя и достаёт из упаковки второй чулок. Гладкая ткань льнёт к рукам, облегает ступню, щиколотку, колено. Ибо выравнивает резинки, чтобы лежали ровно, расправляет кружево и сухо сглатывает. Следующие полчаса он тратит на то, чтобы разобраться в переплетении кружевных ленточек, из которых состоит пояс, и в конце концов надевает его поверх такого же кружевного белья, которое уже тесно давит в паху. Пристёгивает пояс к чулкам маленькими пластиковыми захватами и разглаживает тонкие бретельки, которые теперь тянутся от резинки вверх. Телефон моргает сообщением от Сяо Чжаня: «Еду. Буду через 15 минут.» Ибо обдаёт жаром, и он торопливо запихивает пустую упаковку обратно в рюкзак и идёт потрошить шкаф. Просторные чёрные шорты, серая футболка, словно ничего особенного не происходит, но Ибо каждым сантиметром кожи чувствует, что на нём надето на самом деле. У него горят уши, и во рту сухо, а до приезда Сяо Чжаня остаётся десять минут, которые Ибо проводит, бестолково пытаясь унять нервную дрожь пролистыванием ленты тик-тока. Звонок в дверь едва не заставляет его выронить телефон. В голове проносится паническая мысль, что зря Ибо всё это затеял, что надо снять, немедленно! Но быстро избавиться от переплетения кружева и ленточек сложно, а Сяо Чжань уже здесь, и... Ибо заставляет себя медленно выдохнуть и ровным шагом идёт к двери. Сяо Чжань вваливается в квартиру бесформенной грудой из пуховика и огромной шапки. Лицо почти целиком закрывает маска, но тёмные глаза сияют, и у Ибо перехватывает дыхание. В следующую секунду Сяо Чжань сдирает маску и целует его тёплыми сухими губами. Скучал, думает Ибо, теряясь под этим напором. Каждая их встреча — маленькая смерть, которая вытягивает силы и выпивает душу, оставляя после себя невыносимую пустоту. Ибо чувствует себя наркоманом, плотно подсевшим на героин, вот только Сяо Чжань хуже героина, и привыкание вызывает куда быстрее. Они отрываются друг от друга, только когда перестаёт хватать воздуха. Ибо разжимает руки — и когда только успел так сильно вцепиться? — и даёт Сяо Чжаню возможность избавиться от куртки и шапки. — Мы словно все светофоры собрали, — ворчит Сяо Чжань, — я уж думал, до утра не доедем. И там пробка ещё, за квартал от тебя, какой-то идиот заглох прямо на перекрёстке, я... Он обрывает себя на полуслове, зацепившись взглядом за Ибо, который так и стоит молча, прислонившись к стене. Сердце стучит так сильно, что скоро того и гляди проломит грудную клетку. — Ты... — выдыхает Сяо Чжань, с трудом отрывая взгляд от его ног. — Бо-ди... — Я, — Ибо небрежно пожимает плечами, словно ничего не произошло. Словно он не провёл, едва дыша, несколько часов на сайте нижнего белья, выбирая, что понравится Сяо Чжаню. Словно у него не тряслись руки, когда курьер принёс запечатанную коробку из магазина. Словно не думал потом неделю, как Сяо Чжань удивится, и не дрочил под одеялом, представляя, что тому понравится. У Сяо Чжаня горят глаза, и он промахивается мимо вешалки, когда пытается не глядя повесить куртку. — Чего ты? — Ибо переступает с ноги на ногу и суёт руки в карманы шорт. У него горят щёки и отчаянно потеют ладони. Сяо Чжань улыбается и подходит ближе. Шаг, другой. Берёт Ибо за выставленный локоть, и вот он уже совсем близко, смотрит в глаза, и его пальцы гладят живот Ибо, задрав край футболки. — Это всё для меня? — говорит Сяо Чжань, и от хрипотцы в его голосе у Ибо мурашки по спине, и снова встаёт. Для тебя, всегда для тебя, мог бы ответить Ибо, как всегда отвечал его Лань Чжань. Сяо Чжаню невозможно отказывать, на него невозможно сердиться — ему хочется отдать всё, даже непрошеное, лишь бы получить хоть тень его улыбки. Ибо везунчик — он получает гораздо больше. Больше, чем смел мечтать. Ему хочется делиться всем, и тайными жаркими желаниями, признаться в которых сложно даже самому себе — тоже. С Сяо Чжанем не страшно. Даже если бы он вдруг посмеялся или не понял, ему Ибо готов простить всё. Это пугает и освобождает одновременно. К чему бояться утонуть, если ты уже на дне? Сяо Чжань медленно обнимает Ибо под коленкой и закидывает ногу себе на бедро. От его близости, от тепла ладони на шёлке в голове взрывается сверхновая. Сяо Чжань высовывает розовый язык и медленно лижет Ибо в губы. У Ибо стоит так крепко, что кружевному белью явно скоро придет конец. Это даже не поцелуй, это пытка: Сяо Чжань прижимает его к стене и нарочито медленно вылизывает губы, скользит между ними, размыкая и проникая внутрь, и Ибо позволяет ему, со стоном вжимаясь бёдрами в бёдра. Сяо Чжань держит его почти на весу, навалившись, и Ибо дышит им вместо воздуха — внутри всё горит и плавится, и нужно ещё, хочется больше, хочется... — Бо-ди, — шепчет Сяо Чжань ему в губы, сжимая пальцы на бедре, — ты потрясающий. Дыши, ну же. Ибо беспомощно тянется к нему за поцелуем и почти скулит, когда Сяо Чжань мягко касается его губ, ещё и ещё, а потом целует по-настоящему, снова, глубоко и грязно, пока губы не начинают гореть. Ибо чуточку умирает каждую секунду, когда Сяо Чжань просто смотрит на него, близко-близко. Он весь как натянутая струна, а Сяо Чжань гладит его кончиками пальцев, и молчание между ними интимнее любых слов. Или нет, понимает Ибо, когда Сяо Чжань улыбается, и от предвкушения внутри всё сжимается в тесный узел. — Эти твои шорты всё прячут, — его пальцы скользят по шёлку, вдоль края кружева. — Хочу раздеть тебя. — Раздень, — хрипло выдыхает Ибо, цепляясь за него. Он даже не помнит сейчас, в какой стороне его собственная спальня. Зато помнит Сяо Чжань. Он ведёт Ибо, крепко держа за руку, и тот послушно шагает следом на дрожащих ногах. Он не знает, почему его так накрыло, почему всегда так сильно накрывает рядом с Сяо Чжанем. В спальне светло — редкое зимой солнце пробивается сквозь приоткрытые жалюзи, и Ибо жалеет, что не закрыл их. Может быть, не тянуло бы тогда так сильно внутри, так обжигающе горячо и стыдно от взгляда Сяо Чжаня. Тот смотрит на него тёмными глазами, поглаживая запястье. Ибо сам делает шаг назад, чтобы Сяо Чжань мог разглядеть его как следует, и садится на кровать, раскинув ноги. Сяо Чжань идёт следом и опускается на колени у его ног. Горячие ладони ложатся на щиколотки и медленно ведут вверх, к колену и обратно, и снова. Это похоже на массаж и ласку, и Ибо немного успокаивается. — Ты очень красивый, — шепчет Сяо Чжань, скользя ладонями под кромку шортов, — даже не представляешь, насколько. У Ибо от этого горят уши, и он отворачивается, старательно разглядывая узоры на обоях. Сяо Чжань тихо смеётся и, приподнявшись, целует его в пылающую щёку. — Бо-ди, — его шёпот почти обжигает, губы касаются кожи, — я хочу увидеть то, что ты прячешь. — Смотри, сколько влезет, — Ибо чувствует себя страшно неловким сейчас, быстро облизывает губы. Сяо Чжань запускает руку ему под штанину, гладит там, цепляет край резинки чулка и резко выдыхает, глядя на Ибо снизу вверх. — Приподнимись. Ибо сглатывает и послушно приподнимается, а Сяо Чжань, подцепив резинку, аккуратно стаскивает с него шорты. И замирает. У Ибо перехватывает дыхание, он медленно разводит колени и ставит ступню Сяо Чжаню на бедро. — Чжань-гэ, — голос у него подрагивает от напряжения, — я очень соскучился. — Ты думал обо мне? — Сяо Чжань поглаживает его ступню мягкими круговыми движениями. — Когда выбирал это? Его взгляд блуждает у Ибо в паху и ощущается как прикосновение. Бельё давно промокло от смазки и совсем ничего не скрывает, и от этого окатывает жгучим стыдом. Они не первый раз видят друг друга голыми, но почему-то сейчас это кажется особенно интимным. Ибо кивает, подавляя вопрос, нравится ли сюрприз Сяо Чжаню. По глазам видит, что да, и прекрасно понимает, как хорош, но никак не может справиться с дурацким желанием услышать восхищение в свой адрес именно из уст Сяо Чжаня. Самого важного, как оказалось, человека в его жизни. Сяо Чжань аккуратно тянет его на себя, ближе к краю кровати, и закидывает ноги себе на плечи. Ибо близок к тому, чтобы сорваться на скулёж и мольбы от этой медлительности. Сяо Чжань смотрит так, словно впал в транс, вышел куда-то на орбиту и не совсем осознаёт себя. Ибо всё-таки скулит, когда он склоняется над пахом и обнимает губами член прямо через насквозь промокшие трусы. — Что ты... — Ибо давится стоном и стискивает в пальцах покрывало, запрокидывает голову, чтобы не смотреть, не смотреть, потому что тогда ему точно сорвёт крышу прямо здесь, прямо у Сяо Чжаня в руках. Даже не видя, он чувствует, как Сяо Чжань лижет его сквозь шёлк мокрым языком, обводит по кругу головку, а его руки держат Ибо за бёдра, поглаживают слегка, и кожи над кружевным краем трусов касается горячее дыхание. Когда Сяо Чжань кончиками пальцев скользит по внутренней стороне бедра, потираясь щекой об облепленный мокрой тканью член Ибо, тот сорванно всхлипывает, подаваясь вперёд, и в глазах у него резко темнеет. Когда мир возвращается к нему, комната сужается до мягкого тепла в глазах Сяо Чжаня. Ибо облизывает сухие губы, тяжело дыша, и отчаянно, жутко краснеет: он спустил, как подросток, от одной нехитрой ласки — слишком долго ждал, слишком сильно хотел, и стоило Сяо Чжаню его коснуться... — Прости, — Ибо хочется сбежать, мысли колотятся в голове вместе с бешеным пульсом, пока Сяо Чжань укладывается рядом на кровать. — Я не... Сяо Чжань берёт его за подбородок и целует в губы, так сладко, что Ибо сбивается с мысли. Сяо Чжань берёт его руку и кладёт себе между ног, где джинсы обтягивают твёрдое и горячее, и целует ещё, когда Ибо стонет ему в рот. — Дыши, — просит Сяо Чжань и гладит его по щеке, нажимает на нижнюю губу большим пальцем, и у Ибо дыхание сбивается ещё сильнее. — Я никуда не денусь. И ты от меня никуда не денешься. Его пальцы гладят Ибо живот и скользят ниже, мягко сжимают там, где мокро и горячо от спермы и смазки, и Ибо жмурится, чтобы не сойти с ума. Сяо Чжань отрывается от него только чтобы взять полотенце, а потом аккуратно стягивает с Ибо бельё, пока тот жмурится и тяжело дышит, оставшись в одних чулках и футболке. Сяо Чжань обтирает его, склонившись сверху, целует в живот и трогает губами солнечное сплетение; Ибо вздрагивает и торопливо обнимает его, когда Сяо Чжань наваливается сверху и целует его в шею. — Красивый, — его шёпот обжигает. — Везде красивый. Разденешь меня? Для этого нужно разжать объятия. В четыре руки они кое-как избавляют Сяо Чжаня от одежды, и Ибо облегчённо стонет, когда они соприкасаются голой кожей. Сяо Чжань устраивается на боку и по-хозяйски закидывает обтянутую чулком ногу Ибо себе на бедро. Ибо обожает каждое мгновение вместе с ним, даже такое простое, как лежать рядом, деля дыхание и глядя друг к другу в глаза. Сяо Чжань безумно красивый, самый красивый человек, которого Ибо когда-либо видел, и очень часто он боится, что это просто сон, и стоит ущипнуть себя, как сон развеется, а он останется один в своей постели. Но Сяо Чжань здесь: целует его, долго, сладко и глубоко, дразнит языком, тихо хмыкает, когда Ибо пытается поймать его губами. В его объятиях уютно и жарко, а ладонь, выписывающая таинственные узоры на бедре, кажется почти раскалённой. У Сяо Чжаня всё ещё стоит, но ему, похоже, нравится удерживать себя на грани. Они снова целуются, и Ибо чувствует, как с бедра ладонь кочует ему между ног и дальше, ныряет в горячее и мягко касается входа. Ибо закусывает губу, сдерживая желание насадиться на пальцы тут же, чтобы ощутить Сяо Чжаня ещё ближе. — Нетерпеливый, — шепчет Сяо Чжань ему на ухо, лижет мочку, обводя пальцами горячее и чувствительное, и Ибо пробирает крупная дрожь. — Поцелуй меня, Бо-ди, ну же, ещё, — и целует сам, мягко проталкивая пальцы глубже. Ибо стонет ему в губы и с трудом разлепляет ресницы, когда Сяо Чжань с тихим восхищённым вздохом отрывается от него и смотрит на свои влажные от смазки пальцы. — Зачем остановился, — шепчет Ибо, чувствуя, как снова загораются щёки, тянет руку Сяо Чжаня обратно себе на бедро. Сяо Чжань целует его прохладными мокрыми от поцелуев губами в скулу и шепчет горячо, задевая дыханием ухо: — Ты так хотел меня, Бо-ди? — Его пальцы гладят голую кожу над резинкой чулка, ложатся на вставший, ужасно чувствительный член, и Ибо невольно давится дыханием. — Растягивал себя и думал обо мне?.. Ибо тяжело дышит ему в шею и бессознательно трётся о его руку; хрипотца в голосе Сяо Чжаня сводит с ума. Сяо Чжань целует его, жадно и глубоко, раскрывая языком губы, и одним рывком опрокидывает Ибо на спину, нависнув сверху. Его пальцы гладят Ибо под коленом, раздвигают ему ноги, и Ибо жмурится и ёрзает затылком по покрывалу, не справляясь с собой. Сяо Чжань где-то там шуршит упаковкой презерватива, а следом Ибо чувствует, как входа касается скользкая головка — и Сяо Чжань мягко вталкивается внутрь. Ибо шипит, теряясь в ощущениях, и Сяо Чжань тихонько смеётся, целуя его в колено. — Лишил меня сладкого, да, Бо-ди? — говорит он. — Сам всё сделал, такой самостоятельный... В его голосе мягкая насмешка, и порой Ибо хочется стукнуть его за это, но сейчас он слишком очарован, слишком распалён, чтобы думать о чём-то ещё. Сяо Чжань толкается в него в мучительно плавном ритме, будто задумавшись, но взгляд его всё такой же внимательный и цепкий, пронизывающий. Ибо тянется за поцелуем и получает его — получает много поцелуев, хаотичных и рваных, на контрасте с размеренным ритмом. Сяо Чжань закидывает его ногу себе на плечо, а на вторую надавливает, заставляя отвести в сторону. Ибо хмыкает про себя, мысленно благодаря свою растяжку. Он открыт, выставлен напоказ, и Сяо Чжань наслаждается им. Своим подарком. В этой позе каждый толчок достаёт словно до самого горла, и Ибо стонет Сяо Чжаню в губы, стонет, а потом скулит протяжно, на выдохе, не справляясь с накатывающим волнами жаром. Сяо Чжань целует его в пылающую щёку, ловит губами стоны, толкается внутрь то резко, то плавно — Ибо вздрагивает, жмурясь, и Сяо Чжань прохладными губами целует его обтянутую шёлком лодыжку и слегка давит, вынуждая раскрыться сильнее. Ибо подаётся ему навстречу, и от нового толчка у него поджимаются пальцы на ногах и кружится голова. Когда Сяо Чжань кладёт руку на его изнывающий член, прижавшийся к животу, Ибо почти вскрикивает, и Сяо Чжань торопливо склоняется ближе к его губам, чтобы прижаться к ним поцелуем. Его рука ласкает, кулак плотно обнимает головку, прокручивается, и у Ибо в глазах темнеет, а руки сжимаются у Сяо Чжаня на плечах. — К этим чулкам, — шёпот Сяо Чжаня сводит его с ума, и Ибо содрогается от резких толчков, — к ним так хорошо подошла бы красная помада из тех, что ты рекламировал, — его пальцы трогают раскрытые губы, оттягивают нижнюю; Ибо снова тихо скулит, задыхаясь под ним, ёрзая и насаживаясь глубже. — В следующий... Раз, — выдыхает он между толчками и лижет ласковые пальцы, тянет в рот, втягивая губами. Сяо Чжань резко вздыхает и наваливается на него сильнее, горячий, тяжёлый, и Ибо отдаётся ему насовсем, жмурится, замирая в своём отчаянном горячечном счастье. Ему так нравится, как Сяо Чжань берет его сразу с двух сторон, нравится быть заполненным им, чувствовать его так близко и ярко внутри себя. Иногда Ибо боится того, как сильно влюблён, как сходит с ума по одному-единственному человеку, будто остального мира просто не существует. Наверное, это нездорово, но Ибо плевать. Пока Сяо Чжань так смотрит на него, пока хочет быть рядом, он счастлив. Ибо принимает пальцы глубже, почти до самого горла, и слышит сорванный стон Сяо Чжаня. Сяо Чжань не выдерживает первым: срывается в рваный, короткий ритм, его пальцы во рту замирают, надавливая на язык, и глаза Ибо закатываются от удовольствия. Он чувствует горячую дрожь внутри себя — Сяо Чжань всхлипывает и почти падает на него сверху. Ибо стонет, сжимая его член в себе, и неожиданно кончает тоже, так и не прикоснувшись к себе. Новое ощущение сметает его волной, и он почти хнычет, отдаваясь во власть яркого оргазма. Сяо Чжань держит его и отрывисто, горячо дышит в шею, а Ибо цепляется за эти всполохи тепла и уже через пару бесконечных минут снова начинает дышать. Сяо Чжань целует его под челюстью, слизывая капельку пота кончиком языка, и тихо стонет, подаваясь назад. Ибо отвечает ему хриплым эхом. — Ты невероятный, — серьёзно говорит Сяо Чжань, укладываясь рядом, и Ибо молча смотрит на него, повернув голову, разглядывает припухшие мягкие губы и родинку под ними, влажные пряди, упрямо лезущие в глаза. В груди у Ибо становится тесно и горячо, а пальцы сами тянутся погладить Сяо Чжаня по щеке. Тот жмурится, трётся о его ладонь, как сытый кот, и целует Ибо костяшки пальцев. — Понравился сюрприз? — тихо спрашивает Ибо. Но это даже не вопрос: ему просто хочется снова услышать голос Сяо Чжаня. Улыбнуться ему в ответ. — Ты мой лучший сюрприз, — шепчет Сяо Чжань ему в губы, и Ибо порывисто вздыхает, прежде чем упасть в глубокий и невыносимо сладкий поцелуй. В постели царит хаос: одеяла перекручены, подушки валяются на полу, простыни сбиты, один чулок на Ибо сполз до колена, а другой упрямо держится на бедре. Сяо Чжань гладит кончиками пальцев тонкий шёлк, не разрывая поцелуй, и Ибо сладко вздрагивает от этой ласки. Даже мысль о том, чтобы пошевелиться, просто невыносима. Сяо Чжань делает это первым — со стоном сползает с кровати и бредёт на кухню, чтобы спустя пару минут вернуться с водой со льдом в высоких стаканах. Ибо набрасывается на питьё, словно неделю бродил по пустыне. Тело полностью расслаблено, в голове — блаженная пустота, а сердце объято теплом и любовью. Те страшные три слова так и норовят сорваться с губ. Ибо мысленно застёгивает рот на замок. Сяо Чжань отставляет стакан и растягивается на простынях, жмурясь, как кот. Наверное, его Орешек делает так же — говорят, животные похожи на хозяев. Ибо прослеживает взглядом стройное тело со светлой гладкой кожей, и снова залипает на губах. Будь его воля, он бы занимался любовью с Сяо Чжанем сутками напролёт. — Ты очень красивый, — тихо говорит Сяо Чжань — в своём любовании Ибо пропустил момент, когда его стали разглядывать в ответ. — Останешься со мной? — спрашивает Ибо вместо ответа, слишком остро осознавая, о чём именно спрашивает, и делает слишком большой глоток, чтобы скрыть свой ужас. Сяо Чжань мягко улыбается, забирает у него стакан и целует холодные губы, пока к ним не возвращается жар. И остаётся. Безо всяких сомнений.