Ровно 3:44

— Эй, Мин, может перестанешь меня донимать? — в сердцах выкрикнул невысокий мальчишка медленно уходящему парню, который, услышав слова, брошенные ему вслед, обернулся. — Да, — прокричал он уверенно, — отстань от меня, — добавил паренёк, утирая нос рукавом растянутого свитера, заботливо связанного бабушкой.       Так дерзко он разговаривал не потому, что слишком был уверен в себе, хотя, казалось, уверенности ему точно не занимать, а потому, что расстояние между ними было приличное и разделявшие их метры — давали чувства некой защищенности. Стоя поодаль друг от друга, мальчишка считал себя чуть ли не самым сильным и отважным. — Отстать от тебя? — усмехаясь, спросил второй. — Да тебя, истеричку, никто и не трогает, успокойся, — хмыкнул паренёк, снимая свою любимую красную кепку, взъерошивая уже похожие на солому волосы от частых осветлений и покрасок, а после, вновь натянув её почти на глаза, завернул за угол и двинулся в сторону своего дома. — Идиот, — зло прошипел мальчишка, поднимая с пола свой рюкзак, и развернулся в противоположную сторону, попутно отряхивая его от пыли. — Да как он вообще смеет? — спрашивал про себя мальчишка. — Уму непостижимо ему проигрывать, да ещё из-за чего, из-за какой-то глупости? Это уже явно перебор, он заплатит за это, я обещаю.       Мальчишка был вне себя от злости и негодования. Какой-то наглец посмел мало того, что его обсмеять, так ещё и победил Пака в честном бою. Чимин, конечно, пытался отрицать, что бой был на все сто процентов честный, списывая на мухляж со стороны противника или на помощь ему извне, например, с Марса или Юпитера, но кучка зевак со школы, собравшихся вокруг них и пропуская дополнительные занятия лишь из-за стычки, не дали бы Паку соврать: всё было действительно честно. И от этого у Чимина подгорало больше всего.       Ну как этот коротышка смог его победить, самого Пак Чимина? Чимин ходил на спортивную борьбу и бокс, на тхэквондо и танцы, он просто не мог не выиграть у этого гнома, потому что находился в отличной физической форме. К слову, хоть последнее выбирал и не он, а мама, посчитавшая, что сыну нужен опыт даже в таком деле, танцы стали его сильной и отличительной чертой, помогающей предугадать действия соперника, продумывая наперед свои. Но сегодня что-то пошло не так и Чимину приятнее думать, что всё пошло не так в тот самый момент, когда этот Юнги появился на свет.       Юнги действительно бесил Чимина одним лишь своим существованием, чего только стоили одни его волосы. Мальчишка не мог понять, как в таком возрасте ему позволили выкрасить их в белый цвет? Они хоть и одногодки, и хоть Чимину тоже хочется выглядеть круто, но такие эксперименты со внешностью не понимали ни его родители, ни даже он сам. Папа вообще говорил, что внешний вид мужчины очень важен, особенно, если хочешь произвести хорошее первое впечатление. Юнги сам по себе ничем хорошим не выделялся, поэтому и волосы его были такими же противными и отвратительными, как и он сам.       Хоть Паку и было очень обидно, пускать слёзы, как глупая девчонка, он не собирался, просто… Просто это стало для него неожиданностью, а ситуации, вон выходящие, могут позволить себе проронить одну слезинку, две максимум, не больше. Да кто это видывал, спрашивал Чимин сам у себя, чтобы Я проиграл какому-то неудачнику?! Абсурд чистой воды. Чимин везде выходил победителем, будь то экзамены или конкурсы, соревнования или творческие конференции, он везде и всегда был первым, а тут… А тут он первый с конца, да ещё и кому проиграл, какому-то низкорослому выскочке с мозгом размером с креветку? Просто позор семьи, не меньше. Это сильно било по самолюбию мальчишки, которое в этом возрасте и так скачет от переизбытка гормонов.       Чимин за рассуждениями и самокопанием не заметил, как уже оказался возле дома. Он открыл деревянную калитку, прошел по ухоженному зеленому газону бабушки и мамы, и, отворив дверь, зашел в дом. Парень со злостью кинул свой рюкзак на пол, предварительно пнув его ногой так, что тот спрятался под большим деревянным комодом, и сел на скамейку, развязывая шнурки кед. Бабушки и мамы не было дома, так как те ещё не вернулись с работы, с фермы в пяти минутах ходьбы от дома в сторону горы Кифо, а отец ещё сутки будет находиться на смене в мастерской, поэтому Чимин мог не заморачиваться над мытьем рук и переодеванием в домашнюю одежду. Всё равно никто не увидит и не станет капать на мозги.       Семья Пак жила почти на отшибе их маленького городка. Их дом был в числе самых дальних, почти примыкая к границе между городом и горой Кифо. С их стороны улицы стоял еще один небольшой дом, хозяева которого переехали пару лет назад, а на противоположной стороне, если считать с дома, который стоит напротив дома Паков, то самым дальним будет дом его классного руководителя, учителя истории. Работа мамы и бабушки, небольшая ферма с коровами, свиньями и прочим домашним скотом, находилась всего в нескольких метрах от дома учителя, так как тот делил часть дома с её хозяином. Именно поэтому мама часто приходила домой, если что-то забывала или если у них настало время обеда, часто ленясь собирать еду с собой по утрам.       Парень подошел к холодильнику, широко его открыл, достал оттуда молоко и половину шоколадки, которую мама вчера вечером хотела отобрать у мальчишки, но, смирившись с сыном, сказала: «умрешь от боли в зубах — ко мне не приходи», развернулась и ушла на кухню. Чимин посмотрел на оставшийся шоколад, хорошенько подумал, взвесил все «за» и «против» и решил, что ещё одной такой боли, что была год назад, он не вытерпит, а умирать в муках во второй раз хотелось меньше всего. Поэтому он оставил её на следующий день и вспомнил только сейчас, когда глаза наткнулись на лакомство в холодильнике.       Чимин открыл шкафчик над головой и достал свои любимые хлопья в виде звёздочек. Он пробовал разные хлопья, в том числе и цветные, но опытным путем выяснил, что именно форма звёздочек самая удачная для этого блюда. За счёт своей пятиконечной формы они в два раза медленнее размокают в молоке, так как сначала жидкостью заполняются концы, а уже потом сердцевина. Мама с бабушкой долго смеялись с этой теории, но пришел отец, попробовал все предложенные Чимином варианты и вынес свой вердикт: сын прав. Женщины тогда переглянусь и махнули рукой, словно Чимин с отцом самые настоящие дети, а не взрослые люди, к слову, особенно оскорбился папа, уходя выполнять свои дела. В тот раз мужчины, — Чимину безумно нравилась такая формулировка — дали друг другу «пять» и тоже разбрелись кто куда. Теперь Чимин всегда берёт именно звездочки, потому что ест он исключительно под телепередачи на телевизоре и иногда забывает, что до этого он, вообще-то, кушал. — Дорогой, мы дома, — прокричала мама из прихожей, а бабушка уже заходила в зал, широко улыбаясь, она поставила два бумажных пакета с овощами и прочей зеленью на обеденный стол. — А, да, привет, ба, — коротко ответил Чимин, лишь взглядом мазнув по родителям, засовывая в рот последний кусочек молочной шоколадки, — и тебе, мам, тоже привет. — Минни, а что у тебя с лицом? — обеспокоенная бабушка подошла к внуку, взяла в ладони лицо Чимина и повертела из стороны в сторону, пристально рассматривая.       Чимин, увлекшись интересной программой про мир животных, в частности, про жирафов, и думать забыл о том, что вообще-то сегодня он впервые проиграл и схлопотал по лицу. Этот гадёныш заехал ему в аккурат по верхней скуле, чудом не попав в глаз. Сейчас, скорее всего, на лице уже во всю красуется синяк. У Пака совсем вылетело из головы, что надо было приложить к удару что-то холодное, что-то, что хотя бы могло снять отёк, но засмотрелся на жирафов, дурень. — Пак Чимин, ты уже взрослый молодой человек, тебе не пять лет и даже не десять, а двенадцать, и ты должен понимать всю серьезность своих поступков и их последствий, — сказала мама, когда вечером собрала целый семейный совет по этому поводу. Она даже позвонила отцу, который сообщил, что вернется на день раньше с работы, поэтому мать решила свои нотации перенести на вечер, когда всё семейство Пак будет в сборе. И вот сейчас они сидят за круглым обеденным столом и мама читает лекции на тему: «Что такое хорошо и что такое плохо?» — Чимин, ты разве не знаешь, что все конфликты надо решать разговорами, а не кулаками? — Знаю, — жалобно пискнул Чимин. — Тогда почему у тебя всегда получается по-другому? — мама сверкнула глазами, от чего мальчишка совсем сник. — Потому что он сам виноват, — тихо проговорил Пак младший, но, вспоминая сегодняшнюю драку, преисполнился решимости и заговорил более уверенно, поднимая глаза на маму, сидящую напротив него, и бабушку с папой, что усталыми глазами смотрели на паренька с обеих сторон, — потому что это он меня спровоцировал, мама. Этот гном такой противный всегда, что аж треснуть всё время хочется, но сегодня он совсем страх потерял. Он стал говорить, что я маменькин сынок-заучка, только и умею, что делать танцевальные па, а потом стал меня пародировать и под конец ещё и щелбана мне треснул. Ты сама говорила, что свою честь я должен отстаивать, так что не так? — Чимин, — мама нажала пальцами на переносицу, пытаясь хоть как-то снять усталость и напряжение уходящего дня, — драться с обидчиками — это низко. Ты выше этого, поэтому должен решать свои проблемы и конфликты мирным путём, как взрослый человек. — А мне папа сказал, что если кто-то обижает — сразу надо тому надавать по башке, — Чимин аж подпрыгнул на месте, не соглашаясь с матерью, показывая маленьким пальчиком на отца, который явно не ожидал от сына такой подставы и сидел, выпучив глаза, — а я ему по башке и не давал, так, если только немного… — Пак Ханмён, ты что, совсем из ума выжил, такое ребенку советовать? — мама стала кричать на отца, активно размахивая руками, чудом не задевая рядом сидящую бабушку. — Почему ты учишь нашего сына, нет, моего сына, такому беспределу? Роди себе сам, а потом можешь воспитывать своего ребенка так, как хочется. — Пак Сурён, это ты совсем из ума выжила! — отец Чимина аж взбодрился от слов жены, усталость как рукой сняло ровно в тот момент, когда та стала его обвинять в неправильном воспитании сына. — Я принимал непосредственное участие в его рождении, так что это и мой сын тоже. Не тебе судить о том, что мне ему говорить и как воспитывать. Он мальчик, и он должен уметь за себя постоять. Драки — это нормальное для них явление, тем более в его-то возрасте, успокойся и не принимай всё близко к сердцу. — Мама, ну скажи ты ему, что так нельзя, — взмолилась мама Чимина, обращаясь к бабушке. — Хан прав, Рён-и. Чимин мальчик, и пусть он испытает все прелести драк и поединков сейчас, когда получать не так опасно и не так больно, чем потом. В конце концов, он должен знать, как защитить себя и дать отпор. Для мальчиков это важно, — бабушка положила свою морщинистую ладонь на руку мамы, нежно поглаживая. — Ладно, делайте, что хотите, с меня хватит. Раз я не имею в этом доме слова, в частности над своим сыном, то хорошо, я отступлю, но, Чимин, будь аккуратен в следующий раз, чтобы не приходилось накладывать гипс, — мама вырвала свою руку из-под бабушкиной ладони, встала из-за стола и направилась в спальню.       Чимин лежал уже целый час в своей кровати и думал о сегодняшнем дне. По сути, размышлял Пак, во всем виноват этот мелкий гаденыш: схлопотал синяк, от которого по меньшей мере неделю избавляться, а также из-за которого ужасно болит правая половина лица, поссорился с мамой, а мама поссорилась с остальными. Надо же как быстро этот тупой коротышка смог испортить, казалось бы, всё в жизни Чимина, в том числе и его хорошее настроение на ближайшую неделю.       Юнги, на самом деле, не был таким уж несносным тупицей, каким его воспринимал Чимин. Он был хорош в точных науках и неплохо разбирался в химии, физике и во всём, что имеет хоть какое-то отношение к математике. Пака это, честно говоря, бесило до дрожи в пальцах, потому что выскочка Мин часто показывал свои знания на уроках в классе. Юнги был прирожденным математиком. Все формулы он схватывал на лету, а дома учебник даже не открывал, в то время как Чимину требовалось часами разбираться в знаках, кучами решать однотипные примеры, чтобы прийти на следующий день в класс и блеснуть умом. Чимина и Юнги часто вдвоём брали на конкурсы и олимпиады, где Мин обходил его на пару баллов, которые, хоть и не влияли на итоговый результат, но имели большое значение для Пака. Но несмотря на всё это, Юнги был для Чимина ужасным тупицей, потому что с осознанием этого жить становилось легче, как и в целом терпеть несносного неудачника Мина.       Мальчишка думал ещё о том, что обязательно отомстит этому поганцу, стоит только придумать, как именно. Он думал о жирафах и их интересной жизни, а потом ещё о чём-то, что, конечно же, не запомнил, медленно проваливаясь в сон. На часах было ровно три сорок, когда Чимин полностью заснул.