Улыбка

Вилли никогда не отличался особенной осторожностью. Его вопиющая безалаберность проявлялась буквально во всем — например, в том, что он оставлял свой стеклянный лифт, где попало. Когда он в очередной раз бодро вышагивал по улице, одновременно отдавая указания по телефону, отвечая на вопросы Чарли, облизывая эскимо и разглядывая в витринах свою идеальную прическу, то, разумеется, его не заметил. Глухой стук, характерный треск и последующий шлепок об асфальт безошибочно сообщили о том, что блистательный Вилли Вонка только что вписался прямо в собственное средство передвижения. В очередной раз. — Все в порядке? — спросил подоспевший Чарли — скорее по инерции, потому что когда что-то происходит постоянно, постепенно привыкаешь и начинаешь терять бдительность. Но на сей раз шоколадных дел мастер не торопился вскочить на ноги, взмахнуть полами плаща совершенно немыслимого цвета и в очередной раз продемонстрировать свою легендарную улыбку, отблеск которой, казалось, можно было разглядеть из космоса. Вместо этого он неуклюже растянулся на мостовой, прижимая к подбородку обе руки в тонких перчатках, а смотревшие поверх глаза были влажными, будто он серьезно обдумывал возможность заплакать. Чарли, конечно, не мог позволить Вилли заплакать, и поэтому присел рядом на корточки. — Что с тобой? — со вздохом спросил он и попытался отодрать ладонь Вонки от лица. Тот отчаянно упирался. Мальчик вздохнул еще тяжелее, всем своим видом намекая на то, что ему надоело играть роль старшего брата для не в меру инфантильного мужчины лет… лет… сие по-прежнему оставалось тайной, однако то, что он был старше Чарли, было довольно-таки очевидно. Владелец фабрики промычал что-то не вполне членораздельное и только крепче прижал пальцы ко рту, отчаянно мотая головой с такой силой, что его фирменная шляпа не удержалась на макушке. Сделав несколько глубоких вдохов, он все-таки решился отнять ладонь и, глядя на оставшийся на ней кровавый след, побледнел так сильно, что его и без того не слишком здоровый цвет лица принял прямо-таки известковый оттенок. Чарли по-настоящему испугался: он был уверен, что Вилли сейчас хватит приступ, и он умрет в конвульсиях, но тот лишь зажмурился и что-то выплюнул. Что-то белое. И блестящее. Юный Баккет завороженно смотрел на этот предмет, не в силах понять, что это: камешек? Осколок стекла? Жемчужина? Постойте, откуда во рту у Вонки возьмется жемчужина? — Ох, Вилли, кажется, ты выбил зуб, — сочувствующим тоном произнес мальчик, и кондитер издал какой-то жуткий всхлипывающий звук. Чарли было жаль его, правда жаль, но спустя полчаса Вилли и не думал выходить из ступора. Необходимо было принимать меры: случайные прохожие уже давно с интересом разглядывали сидящего в пыли мужчину, который мерно покачивался, словно в трансе, сжимая в пальцах что-то невидимое. — Это ерунда, — попытался он урезонить друга. — Пойдем к твоему отцу, он поможет. Вонка что-то пробубнил в ответ. Общий смысл сказанной им фразы гласил: отец будет просто счастлив узнать, что его сынуля наконец-то заработал проблемы из-за шоколада. И плевать, что шоколад тут ни при чем. — У тебя нет выбора, — слегка поддразнил его Чарли, и тот, наконец, поднялся — помятый и растрепанный. И очень расстроенный. — Будешь, как новенький, — продолжал мальчик, ведя его за руку по знакомому адресу. — И улыбка будет такая же красивая. Она у тебя и сейчас красивая, — добавил он, и Вилли тихонько рассмеялся, мгновенно оставляя свои сконфуженные попытки прикрыть рот ладонью.