Дежавю, или "Все началось с шоколадки"

— Чонгук? Ты время видел? Что ты здесь забыл? — Пак стоял в пижаме, с потрепанной прической и помятым ото сна лицом, но даже так его взгляд вселял страх. Было видно, что он готов убить Чонгука и того, кто стоит рядом с ним, а именно — Мин Юнги. К слову, Юнги разглядывает эту «злую плюшку» еще с того момента, как дверь открылась. — Да, вдиел, порсти, но едло срчное, — Гук старался говорить внятно, но алкоголь, который был влит за рекордное время, давал о себе знать. — Как в таком состоянии у тебя могут быть срочные дела, а, тем более, каким образом они связаны со мной? И еще один вопрос, но уже не к тебе, — Чимин поворачивает голову на до сих пор разглядывающего его Юнги, — не надоело пялиться? Лучше бы за другом так смотрел, как меня сейчас рассматриваешь. Я тебе не экспонат в музее, чтобы в упор смотреть, — Мин сначала даже немного опешил, но, как только решил ответить, его перебили, — приперлись оба в стельку, разглядывают, а ответить не могут. Говорите, что хотели, и валите, мне спать надо. — Скажи адрес Тэхена, — на этот раз выпал уже Чимин. — Нихрена себе, а что еще тебе сказать? Он спит давно, и ты иди, вместе со своим дружком. Все, спать, пока, — Чимин собирался закрыть дверь, но у Юнги вдруг включилась гордость. Мин подставил ногу, чтобы дверь все-таки не закрылась, потом хватанул Пака за руку и прижал к стене. — Ты че такой злой? Недотрах, что-ли? Ща исправим. Если попросили, значит надо. Не строй из себя гордого оленя. Ты овечка, не более, — Юнги победно ухмыльнулся, за что получил коленом по яйцам, — суука. — Овцами будешь называть своих подстилок, пастух. Если надо адрес, то спросите у самого Тэхена, я не хочу быть к этому причастен. Думаю, если ты ему напишешь, то он тебе ответит. А вот этому, — Пак головой указал на Мина, прикрывающего свои ценнейшие яйца, — скажи, что если будет себя так вести, то точно без них останется, — после чего пожелал удачи и свалил спать. — Вот гаденыш мелкий. Че делать будем? Будешь звонить своему Ким Тэхену? — Юнги наконец-то разогнулся и встал в полный рост. — А почему бы и нет, у меня должен быть его номер, — немного порыскав в телефоне, Чону все-таки удается найти его. Чонгук позвонил Тэхену, но тот так и не ответил. Потом позвонил еще раз, а после чего решил, что смс будет лучше, потому что так он поймет, кто звонит, если он, вдруг, не записан. На самом деле, телефон Чонгука у Тэ был забит, он даже слышал и видел, что Чон звонит, но вот брать трубку он не хотел. Ким предполагал, что именно хочет Чонгук, но рассказать был не готов. Пока Тэ зависал над телефоном, Гук во всю набирал сообщение. Через минуты 2-3 оно было написано и отправлено. «Хен, привут. Я тебе зноивл нкьслекоо раз, но ты не брал ткбруу. Мжоешь сзаакть совй адрес? Я хочу пиетхрь, мне ндао тебе кте-чоо сзкатаь.» Пока Тэ читал, он несколько раз вытирал глаза от слез, у него заболел живот от смеха и пробежала мысль, что он сейчас обоссытся. Ему, конечно, Чимин иногда присылал пьяные сообщения, но чтобы вот так — нет. Немного успокоившись, он все-таки выслал адрес, потому что понимал, что пьяный человек может сделать все, что угодно, а тут сам Чон Чонгук. В общем, через 20 минут два пьяных тела уже стояли напротив Тэхена. Первое тело держало второе и пыталось объяснить что-то, но второе тело его перебивало, от этого всё становилось еще более непонятным. — А теперь оба цыц, говорите по очереди и, желательно, более внятно, — Тэ подошел к Гуку и подхватив того, чтобы Юнги было легче, после чего они зашли к нему. Пока они шли к дивану, Юнги все более менее понятно объяснил, на что Тэхен только посмеялся и усадил Чона с Мином на мягкую поверхность. Пока Тэхен с Юнги тащили мелкого, он уснул и поэтому сейчас поговорить им не удастся, но и Тэ сейчас не особо готов к этому. Ким предлагает Юнги расстелить диван, чтобы он остался у него, но, на удивление, он очень мило попрощался и свалил домой. Но не к себе…

***

Чонгук просыпается с ужасной головной болью. Еле открыв глаза, он начинает медленно мотать головой и вспоминать, что вчера было. Когда он понимает, что воспоминания закончились еще на третьей бутылке соджу, Гук бросает это дело и пытается встать, после чего идет в сторону тихих звуков. Благодаря шуму, он выходит на кухню, но сначала он даже не понимает, кто стоит пред ним, потому что его взору доступна только спина в растянутой футболке и ноги, на которых были надеты шорты до колен, но когда хозяин квартиры поворачивается, то в голове Гука происходит большой и громкий «Буум». Ну да, к кому же еще его могло понести. — О, доброе утро, алкашня мелкая, садись, сейчас таблетку от головы дам, она сто процентов у кого-то болит, да? — кивок. — Я сейчас. Минуты через две, Тэ вернулся уже с таблеткой, после чего налил воды и протянул все Чонгуку. Тот, как робот, все выпил и отдал стакан старшему. — Хен, прости, конечно, но ты не мог бы рассказать, как именно я сюда попал? — Чон нервно почесал затылок и посмотрел на Тэхена. — Так и знал, что ты все забудешь, — пока Тэхен готовил завтрак на двоих, он все рассказал. На самом деле, Чонгуку не было стыдно, потому что ничего такого он не делал, Тэхен сам виноват, потому что закидал информацией и свалил, а Гук сиди и думай. После завтрака Гук хотел свалить, но понял, что, возможно, это единственный шанс спросить у Тэхена все. Сейчас Ким дома, выходной, ему бежать некуда. — Хен, а что ты вчера говорил про «вспомнил». Скажи, ты на самом деле все вспомнил или ты просто так сказал? — Ким нервно сглотнул и опустил глаза. Он вспомнил, но он не хочет поднимать эту тему, не сейчас. Весь его настрой улетучился еще вчера. — Да, я вспомнил, что видел тебя тогда в магазине, вспомнил, что ты хотел тот шоколад, но отдал его мне, при этом купив его. Я тогда даже спасибо не сказал, — Тэ все-таки поднял взгляд на Чона. Тот просто смотрел на него. Гук наблюдал за тем, как Тэхен смущается, чешет затылок, переминается с ноги на ногу, как шевелятся его губы, когда он говорит, и как поднимаются плечи, когда он набирает воздуха, чтобы сказать дальше. Гук не отводит взгляд от него даже тогда, когда Тэ смотрит на него в упор. — Я рад, что ты вспомнил и теперь не будешь до меня домогаться по этому поводу, — Чонгук горько усмехнулся и поплелся в сторону выхода. Когда он уже оделся, он повернулся к Тэ, — спасибо за завтрак и за таблетку. Прости, что побеспокоил, — Гук сам открыл дверь и уже вышел на площадку, но снова развернулся, — можно тебя кое о чем попросить? — Да, о чем? — Если я снова приду, то не впускай меня. Если я снова приду в синяках, то не беспокойся обо мне и не спрашивай откуда это. Если тебе в голову опять придет мысль узнать обо мне больше, то не делай этого. Поверь, так будет лучше, — Гук повернулся, закрыл дверь и ушел в сторону дома. Ему сейчас надо побыть одному. Так надо.

***

Юнги, когда ушел от Тэхена, направился в магазин за алкашкой. Да, может быть, он был не в самом трезвом состоянии. Хотя, по идее, он вообще не должен был ходить из-за дохренища алкоголя в его организме, но путешествия друга и злая булка смогли его отрезвить. Кстати, он после алкомаркета к той самой злой булке и направился. Стоя напротив двери, он думает, как лучше его разбудить. У него два варианта: звонок, что более действенно, или стуком в дверь, что более интересно. В итоге, он выбрал оба варианта, а точнее, сначала позвонит, чтобы хозяин квартиры проснулся, а потом стуком, чтобы ему точно открыли. После четвертой попытки ему все-таки открыли. На пороге стоял, как и в прошлый раз, злой Чимин. Но на этот раз он был не просто злой, а исчадием ада. Юнги на секунду даже показалось, что у Чимина в глазах огонь горит. Но самое интересное началось тогда, когда Чимин открыл рот. — Я не понял, какого хуя ты снова нарушил мой сон? Ты либо бесстрашный, либо обдолбанный. Я, вроде, ясно дал понять, что я хочу спать, так какого, сука, собачьего говна, ты сейчас стоишь тут и нарушаешь мой прекрасный сон? — Воу, не ожидал, что такая булочка может так гадко сквернословить. Ты где таких слов нахватался? — Юнги ухмыльнулся и снова начал осматривать Пака. — Какая я тебе нахрен булочка? Ты себя видел, вампир скелетоподобный. Ты вообще понимаешь, что мог разбудить маму, если бы она была дома. За это я бы тебе точно твою мордочку белую раскрасил сине-фиолетовыми красками. — Я не собирался будить твою маму, и, как я полагаю, мне повезло, чему я несказанно рад. Кстати, а ты че, дома один? — Юнги беспардонно входит в квартиру и начинает оглядываться. Глаза Чимина надо было видеть, там не просто 5-ти рублевые монеты, там два апельсина. — Один, но это не значит, что можно врываться в чужую квартиру и расхаживать в ней. Нет, ну серьезно, — Пак подходит к Мину и хватает того за локоть, а затем ведет в сторону двери, но довести не получается, так как Мин резким движением его разворачивает спиной к стене, а сам прижимает грудью. — Булочка, если ты и дальше будешь так хамить, то хорошим это не закончится, — Юнги говорит это в самое ухо Чимину, еле касаясь мочки губами, а потом резко отходит и берет пакет, который все это время стоял на пороге, — давай лучше выпьем…