dazzlingly beautiful

Вова был прекрасным, Вова был смешным (оно и понятно: не зря на каждой трансляции он собирает по несколько тысяч зрителей). Леше нравилось в Вове абсолютно все: его умение шутить, его смех, его теплые руки, большие выразительные глаза… Вова был ослепительно красив. Как-то под Новый год, тридцать первого числа, послышался звонок в дверь, а как Братишкин открыл ее — увидел перед собой Губанова. Он, весь в снегу, сказал, что решил удивить своего коллегу по цеху, потому и приехал в Москву. Леша с Вовой весь день просидели в квартире у первого. Они смотрели смешные и не очень видео на Ютьюбе, наедались вредной едой, потом снова залезли на Ютьюб. Вскоре наступил вечер, было часов восемь. — Я заметил, что у тебя даже елка не стоит. Ты Новый год не отмечаешь? — спросил Хесус, обернувшись. И вправду, никаких атрибутов для встречи две тысячи двадцатого: даже никакой гирлянды нигде не висит. — Неа, — пожал плечами Братишкин, развалившись на стуле, который он притащил с кухни. Леша сидел в его кресле, он ведь гость все-таки. Странно, что он вообще это спросил — оба знакомы довольно длительное время, должен же был произойти разговор про Новый год к примеру, год назад. — А что ты тогда делаешь тридцать первого? — Хесус не унимался, продолжая засыпать стримера вопросами. — Сплю. Или бухаю. Как повезет, — ответил младший, сосредоточенно смотря на монитор собственного компьютера и негромко щелкая мышкой. — Предлагаю тебе сделать это вместе, — Хесус взглянул на Братишкина, Братишкин — на Хесуса. — Звучит по-гейски, я в деле, — Вова понял, что Леша имел ввиду второе. На улице было уже темно, но это не мешало двум отважным молодым людям отправиться в «Пятерочку» за дешевым бухлом, минуя сугробы. Путь освещали только яркие фонари, а снег, который до этого шел будто бешеный, перестал так сильно валить, точнее, перестал валить вообще. — Давай я щас быстро фоточку для Инстаграма сделаю, — услышать такое из уст Вовы было удивительным, но если вспомнить, что у него все фотографии мемные, все встает на свои места. Он встал посередине дорожки парка, через который шли стримеры и принялся вертеться из стороны в сторону в поисках лучшего места для снимка. Леша засунул руки без перчаток в карманы куртки и посмотрел на Братишкина, чуть улыбаясь. Наконец тот достал из переднего кармана джинс свой смартфон и вытянул руку и сделал максимально нелепое выражение лица. Вова слепил больше, чем самый яркий фонарь на планете. Хесус несколько секунд смотрел на свои ботинки, а перевел взгляд обратно на Вову, когда он уже находился рядом. — Ну че, пошли дальше? — он шмыгнул покрасневшим носом. Двух бутылок пива хватило, поэтому стримеры буквально через пять минут после появления в магазине отправились обратно, в многоэтажку Вовы. Вернулись они, кстати, в два раза быстрее, потому что Братишкину на обратном пути не приспичило сделать пару селфи. Парни решили расположиться в гостиной и посмотреть телевизор, поскольку компьютер уже надоел. Спустя около часа с половиной, после полностью выпитого пива Леша успешно заснул, сидя на полу и закинув голову назад так, чтобы она лежала на диване. Чуткий сон его продлился немного, пришлось проснуться из-за шума за окном. Хесус вздрогнул, резко открыл глаза и подался вперед, при этом вскрикнув. Испуг его сошел на нет, когда он вспомнил, что жители Москвы пускают салюты, встречая Новый год. Вовы рядом не обнаружилось, зато в комнате было холодно, из чего Леша сделал вывод, что хозяин квартиры открыл окно. Братишкин нашелся на кухне. Он стоял на балконе в шортах, футболке и куртке сверху. Хесус молча подошел к нему, встал рядом. — Красиво, — сказал Вова, смотря вниз. — Только бахать будут еще минут пятнадцать, если не больше. — Ага, — ответил Леша, невольно заглядевшись на Вову, который в это время уже перевел взгляд на небо, покрытое множеством ярких разноцветных капель. Братишкин стоял, положив правую руку на ограждение балкона, в его глазах отражались красные, синие, желтые «звездочки». Он улыбался. Слабо, но восхищенно, наверняка где-то в глубине души радуясь всем этим хлопкам, крикам людей на улице и пестрым залпам салюта. Леша стоял, думая о чем-то, потом внезапно нагнулся и резко клюнул Вову в щеку. Тот расфыркался, но не от отвращения. — У тебя нос холодный, — он повернул голову в сторону, к Хесусу, затем повернулся сам и встал на носочки. Кинул полный чего-то теплого и нежного взгляд на человека напротив и прильнул к его губам. Вова действительно был ослепительно красив.