Сложный характер 81

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Bungou Stray Dogs

Пэйринг и персонажи:
Юкичи Фукудзава/Огай Мори
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Купальни Любовь/Ненависть Пропущенная сцена Фандомная Битва

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Фукузава не верил в чудеса.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
таймлайн после арки "Каннибализма", AU относительно смерти Элизы
17 января 2020, 20:41
Идея с онсэном Фукузаве не понравилась. Но её поддержал Дазай, а когда Дазай чего-то хотел, то обычно получал это любыми способами, включая манипуляцию, шантаж и пытки. Неожиданно Куникида согласился, что отдых им всем не повредит, и на том участь Фукузавы была решена. Традиционные японские купальни на открытом воздухе — это прекрасно, однако интуиция подсказывала, что не стоит туда ехать всем агентством, закрыв офис под замок на три дня. И тем более не следовало выяснять у вежливой пожилой леди, хозяйки онсэна, кто те богатые гости, выкупившие вторую половину купален и комнат для личных нужд. — Какая неожиданная встреча! У Мори под глазами залегли глубокие тени, худые руки он прятал в рукавах, хотя всегда предпочитал бурно жестикулировать во время разговора. В остальном же он был именно тем Мори Огаем, которого все знали как босса мафии, и тем человеком, которого давно знал сам Фукузава. В сущности, разница между этими двумя состояниями была невелика. Просто изменились обстоятельства. — Не считаю её приятной, — на самом деле Фукузава хотел сказать: «Давай выпьем вместе» или «Поспи уже наконец, на тебя смотреть больно», но из-за его спины доверчиво выглядывали дети, а у Дазая лицо стало белым, как мел. Произнести ничего иного в такой ситуации Фукузава не имел права. Мори отнёсся к грубому ответу с пониманием. — Тоже безмерно рад вас видеть, Фукузава-доно, — слегка поклонился он, тем самым давая понять, что временное перемирие действует и здесь. — Надеюсь, мы оба проведём время с пользой и избавимся от всех тревог, что не дают нам покоя. Фукузаве давно не снились кошмары, но недавно они вернулись — и вместе с ними невыносимое желание класть оружие с собой в кровать, а под подушкой держать маленький складной нож. Откуда об этом узнал Мори: угадал или прочитал по глазам? Фукузава очень медленно кивнул и посторонился, пропуская Мори в обеденный зал. За ним тенями следовали Хироцу и Коё, не хватало только Элизы. Она наверняка обругала бы Фукузаву за чёрствость и холодность, топнула ножкой, а затем схватила глупого Ринтаро за ледяные пальцы и потащила мириться. Элизы, которую Фукузава убил. — Директор, мы точно останемся здесь? — раздался по правую руку нервный голос Ацуши. — Не то чтобы я был против… — У нас нет времени и денег, чтобы искать другой онсэн, — мрачно ответил ему Куникида. — За такую цену это — лучший вариант, тем более нерационально срываться с места только потому, что здесь мафия. — Особенно потому, что они здесь, — Дазай вставлял реплики по привычке, не задумываясь над тем, чтобы они достигали нужного эффекта. Посмотрев на них, Фукузава вспомнил глаза мёртвой девочки и сказал: — Мы остаёмся. Постарайтесь не нарываться на скандал и никого не провоцировать. Рёкан располагался в живописном месте: с парадной лестницы был прекрасно виден один из источников, вокруг которого росли деревья и пышные кустарники. Внутренний двор украшали сад камней и множество тропинок, аккуратно выложенных отшлифованным камнем. Имелась также отдельная комната для чайной церемонии, несколько дорогих номеров с ванными или прямым выходом к индивидуальному источнику, но они агентству были не по карману. — Давайте выпьем? — чуть глуповатая улыбка обманывала многих, но Фукузава чуял за ней опасность, как чует её зверь, которого с подветренной стороны ждут охотники. Повинуясь движению руки, работница поставила на столик бутылочку саке и две пиалы. Всегда тянувшийся к европейским традициям Мори плохо разбирался в тонкостях заварки чая или этикете, но уж про саке он не мог не знать. Пили они его достаточно, чтобы запомнить тягуче-медленные часы на всю жизнь. Фукузава с непроницаемым лицом наблюдал, как осторожно Мори взял токкури обеими руками и принялся наполнять чужой сакадзуки. — Ты делаешь это, чтобы избежать драки? Надо быть глухим и слепым, чтобы не заметить напряжения, висевшего в воздухе. Вместо наслаждения простой и вкусной едой, а затем купания в источнике, эти… дети и парочка взрослых сверлили друг друга подозрительными взглядами, язвили и всячески пытались порвать с таким трудом заключённое перемирие. Особенно усердствовал Дазай, которого человеческим языком просили: не лезь, но при виде Мори и Чуи у него отключались последние тормоза. — Я делаю это, потому что хочу с вами выпить. И поговорить. Фукузава думал, что они сказали друг другу уже достаточно в старом доме, и что не обязательно лезть пальцами в свежие раны, но движения Мори были тверды, а голос — мягок, как гусиный пух. — В таком случае садись ближе, — вздохнул Фукузава и поднял пиалу на уровень глаз. — Будем подавать пример. Традиционная одежда очень Мори шла: в ней он выглядел моложе и слабее. Обманчиво безобидная иллюзия в сочетании с растерянностью: он будто бы не до конца осознавал, в каком мире и времени появился на свет. Короткий неряшливый хвостик и постоянно сползавшие рукава, которые Мори по привычке подтягивал ещё выше, напоминали то время, когда им не приходилось никем жертвовать ради высшей цели. Никаких целей тоже не существовало, лишь подпольная клиника, заказы и остывший чай на дне кружки, одной на двоих, потому что свою Мори случайно разбил, а идти в магазин не захотел. — Я думал, ты будешь пить с ней, — Фукузава взглядом указал на Коё, которая сидела возле Хироцу и медленно обмахивалась веером. Воображение легко дорисовало ей распущенные волосы и изящно скользящий вдоль запястья платок. Так гейши развлекали мужчин, показывая всего лишь участок обнажённой кожи. Они никогда не заходили дальше. — Мне захотелось другого, — Мори тоже посмотрел в сторону Коё, улыбнулся и медленно кивнул. Она ответила ему вежливой улыбкой и медленно, словно её веки налились неподъемной тяжестью, прикрыла глаза. Молчаливый диалог продолжался недолго и хранил в себе столько скрытого и понятного лишь двоим смысла, что на сердце Фукузавы заскрёбся целый десяток злых кошек. Когда-то и он понимал Мори без слов. Когда-то — когда они были молоды и наивны, а между ними не лежало море крови, — было приятно просто находиться рядом, дышать одним воздухом и слышать ровное биение сердца. То время уже не вернуть. Фукузава вышел, надеясь, что Мори не последует за ним, и что его чувства невозможно прочесть по окаменевшей спине и чеканному шагу. Странно, он выпил совсем немного и саке не было крепким, так откуда взялся этот раздражающий шум в голове? Нужно немедленно смыть с себя лишние мысли, липкая плёнка которых не давала свободно вдыхать, закупорила намертво поры, которые гноились досадой, усталостью, звериной тоской. Он стоял под ледяным душем и думал, как будет чудесно, если Дазай не спровоцирует драку, Рампо никого не заденет проницательными замечаниями, а люди Мори найдут в себе силы перетерпеть глупые детские обиды. Потери ещё так свежи… Незачем снова проливать кровь. Фукузава не верил в чудеса. И тем не менее спустился в горячий источник на открытом воздухе, оставив за тонкой дверью пьющих коллег, врагов и друга. Он словно переболел Мори Огаем, как ветрянкой или острой формой пневмонии. Следы остались на всю жизнь. С полотенцем на голове и странной скованностью в плечах Фукузава опустился в горячую воду. В некоторых источниках встречались наглые обезьяны, которые выпрашивали у посетителей еду и грелись вместе с ними в купальнях, но здесь всё было «прилично» под стать высоким гостям. Странно, что Мори не выкупил сразу весь отель, а оставил агентству пару комнат… Возможно, специально, потому что выяснить их дальнейшие планы было также легко, как взломать замок канцелярской скрепкой. Секрета из спонтанного отпуска никто не делал, история поиска в интернете тоже сохранилась. Кроме того, Мори банально слишком сильно устал, чтобы ввязываться в очередной виток бессмысленных споров. С соседями или без, он всегда любил хорошо отдыхать. Под понятие отдыха в самые худшие времена подходил даже трёхчасовой сон на твёрдом столе со всеми вытекающими. И три часа — это ещё редкая удача для врача, которого в любой момент могли сдёрнуть на операцию, припереть к стене или попробовать убить. Фукузава не завидовал тем, кто был настолько глуп, чтобы сделать последнее. Их приходилось выносить из клиники по частям. — Вспомнили что-то забавное? Лёгкие шаги отдавались во всём теле слабой пульсацией. Фукузава чувствовал себя глубоководной рыбой, чутко реагирующей боковой линией на малейшие колебания. Мори рассекал воздух настолько плавно и спокойно, что хватило бы времени пять раз сбежать из источника и притвориться, что шли совершенно не к нему. Но он остался на месте, впитывая затылком проницательный взгляд и слыша шлёпанье тапочек по дорожке. — У нас с тобой слишком разное чувство юмора. — Разумеется. Поэтому я решил, что следует продолжить показывать пример здесь — саке даже из вас сделает отличного комика. А из тебя оно сделает нытика на пятой стадии депрессии, подумал Фукузава, вздохнул и закрыл глаза. Зрительный контакт был не нужен, чтобы видеть, как Мори стучал одной ногой о другую, распускал хвостик и скидывал юкату. Под веками тут же проступила карта шрамов на чужом теле. На ключице след от пули, под лопаткой старый и рваный — от осколков гранаты, пятна ожогов и бледные бугристые точки от крючьев, которыми на войне эффективнее всего доставали информацию. Каждая неровность кожи проступала так чётко, так выпукло и явно, что Фукузава на мгновение задержал дыхание. Собственная слабость раздражала, особенно слабость по Мори, но кое-что искупало её с лихвой, с громадными процентами. Мори тоже смотрел. — Вы ведь знаете про новый шрам? — спросил он участливо. На голове дурацкое розовое полотенце, в глазах хитрый прищур, а ещё он сел так близко, буквально на расстоянии удара и приличий, что Фукузаве пришлось моргнуть и выпустить сквозь стиснутые зубы воздух. Он знал. — Я мог бы оставить тебе ещё, — глухо сказал Фукузава, имея в виду смертельный напротив сердца. Мори заправил прядь волос за ухо, мимоходом коснулся вены. Да, он предпочитал иные пути. Если бы его скальпель достиг цели, то ударил бы в самое уязвимое место. Никакого кодекса чести. Никаких правил. — Но не стал. — Нам помешали. Как жаль, правда? Прошу, саке. Мори принёс с собой токкури на специальном подносе, и саке растеклось между ними спасительной ниточкой. Фукузава пил и разглядывал след от ножа под рёбрами. Чёткая работа. Подлый, неожиданный удар. Ещё красная кожа вокруг пореза наверняка зверски чесалась, хотя эти ощущения не сравнить с тысячей ран, полученных Мори в прошлом. Многие из них Фукузава действительно оставил сам — не лично, не своей рукой, а когда не успевал, опаздывал, действовал согласно чужому плану, в котором ему отводилась роль карающего меча. В таком сценарии Мори позволял себе немного пострадать. — Она скоро вернётся, — допив третью пиалу, Мори стал разговорчивее. Немногие знали, как сильно его разносит от алкоголя. Дорогое красное вино в изящных фужерах появилось в его пальцах не так давно, если подумать. До него он пил и пиво, и крепкую рисовую водку, и тоники разной степени токсичности, и саке, куда уж без него. Всякий раз, перебрав, он становился мягким снаружи и жёстким внутри. Фукузава не обольщался, когда Мори приваливался к нему плечом, дышал сладкими фруктами прямо в губы и рассказывал всё, что приходило в голову. Про идеи Нацуме-сенсея, про Элизу, про войну и девочку с бабочкой в волосах, про кровь на руках и то, какой же он, Фукузава, непревзойденный зануда. Делалось это с ясной и чёткой целью — загнать поглубже собственные мрачные мысли. Секс в полупьяном бреду с совершенно трезвым телохранителем подходил для этого лучше всего. У Мори прибавилось шрамов и седых волос, у Фукузавы — морщин, но прошлое всё равно нагнало их и обняло ласково капроновой нитью за шеи. Почти до остановки дыхания. — В прошлый раз было быстрее. — В прошлый раз мы были моложе, — сухо ответил Мори, его слова кольнули гранями льда и рухнули в кипяток. Фукузава не знал, но видел — он красит седые волосы и наверняка тратит на это кучу времени, ведь седина боссу мафии совсем не к лицу. Фукузава мог с закрытыми глазами провести по контуру всех шрамов и сжать худые запястья так, чтобы оставить следы, которые не сойдут ни за день, ни за два. Фукузава жалел, что убил Элизу, и испытывал облегчение от мысли, что однажды она вновь появится за спиной Мори. Мягкая внешне и стальная внутри. Маленькая кукольная девочка с глазами, в которых отражался внутренний свет её создателя. Иногда он светил так тускло, что напоминал огонёк почти угасшей свечи. — Подставите плечо, чтобы я мог поплакаться в него на горькую судьбу? — с усмешкой спросил Мори и протянул руку к шее, но пошатнулся из-за алкогольной слабости и упал прямо на Фукузаву. Конечно, это было подстроено. Как и «случайно» занятый отель, как и тёплое саке, как и фруктовый запах изо рта и влажные гладкие волосы в кулаке. За перегородкой, в другом источнике, плескались дети, их голоса долетали с опозданием, но ни Фукузаве, ни Мори они совершенно не мешали. Ведь кто будет подсматривать за беседой своих главарей, когда совсем рядом, буквально рукой подать, моются прекрасные женщины? Всё рассчитал. Даже это. Фукузава впервые за вечер позволил уголкам губ поползти вверх, а плечам — расслабиться. В них тут же вцепились коротко подстриженные ногти, но от оставленных ими светлых полосок утром не останется ни следа. Мори кусал губы, фыркал в перерывах между всплесками воды и заявлял, что обязательно подарит новой Элизе седые волосы, хмурый вид и его, Фукузавы, сложный характер.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.