// Интерлюдия 3 //
15 января 2020 г., 14:06
Стены в медицинском кабинете не белые — этот цвет считается проклятым — они бледно-голубые, равнодушные и холодные, как сердца здешних обитателей. Айзек обкусывает ногти, до мяса прокусывая пальцы, у него ломит кости от перегрузки и мешает дышать хрип в лёгких, но он хотя бы жив и даже может работать.
Ко всем возможным приборам, опутанный ими, словно живой сетью, подключён длинноволосый юноша. Кали тычет его длинным светлым ногтём в щёку и говорит, что он похож на труп. Айзек не очень уверен в правдивости её слов: не похоже, чтобы девушке было всё равно.
Просто кроме Гамлета у них никого не осталось.
Веррана убирают на следующий день после падения Третьей лаборатории.
Сначала он есть, а затем его нет. Айзек один из всех умудряется подглядеть: он из тени смотрит, как за Верраном закрываются двери, и замечает человеческие силуэты в зале суда. Отряд Веррана туда не пустили. Если почуют присутствие Айзека — быть беде, тем более он всё ещё числится как «Говорящие картины».
Кали в зале ожидания красит ногти вонючим лаком и говорит, что Веррана повесят.
— Естественно, — фыркает Виас. — Он крупно облажался.
Айзек ждёт, периодически прокрадываясь к дверям, но его не пускают, а оттуда не доносится ни звука. Верран напоследок кивнул им и пожелал удачи, держа лицо до самого входа в львиную пасть, но в последний момент Айзек увидел страх в его взгляде — и стало жаль его почему-то.
Суд заканчивается. Сотрудники покидают помещение.
Веррана отряд больше не видит.
— Ты тоже уходишь, — роняет Айзек.
Молодой человек, чей истинный силуэт погребён под слоем меха и многочисленных украшений, с позвякиванием оборачивается. У него фиолетовые глаза. Он выглядит таким же отдалённым и загадочным, как всегда, но Айзеку не трудно его читать. Айзек сидит на подоконнике, скрестив ноги, а коридор слишком узкий, чтобы его не заметить.
— Небеса всё знали заранее, — мурлычет шаман. — Призрак идеи постарался на славу… Есть смертное дитя, о коем ваш покорный предсказатель обязан позаботиться.
— Обязан или хочет?
— Возможно, всё вместе. — Он, как всегда, не собирается открываться целиком.
— Ты видел смерть Леви?
— Как и сказали небеса, она слилась с тенями на руках единственного, кто стал дорог её сердцу… Славно, что в предсмертный час кто-то дал ей ощутить себя значимой. Смертные люди легче прощаются с жизнью в таком случае.
Айзек не знает, стоит ли винить и его. Шаман говорит, что их судьбы отныне расходятся.
— Прощай, Миднайт, — говорит Айзек в спину предсказателя.
Тот скрывается за поворотом. Больше не видит никто и его.
У Айзека остаётся много рисунков, на которых Леви изображалась ещё живой. С разных ракурсов, разной степени проработки, в разных ситуациях. Она почти не умела улыбаться, но пару раз это выражение удалось застать. Бумага хранила отпечатки карандаша, где-то — акварель, тушь, маркеры. Леви была чёрной, как сама её странность, но Айзек всё равно видел в ней множество цветов.
Парень лежит на деревянном полу, щекой касаясь его непрогретой поверхности, и кончиками пальцев ласкает новый лист. На нём будут нарисованы другие. Не Леви — хотя он может рисовать её постоянно, слишком чёткая память. Но на этом листе будут другие, те, с кем он уже не увидится (да и не особо того хотел бы).
На этом листе будут Файр, Миднайт и Верран.
— Хорошая репутация, — сообщает посланник верхушки. — Так что ты — новый лидер отряда. И новый второй в трио главных.
Когда он уходит, Гамлет приподнимает руку, освобождённую от бинтов, и уменьшает количество поставляемого морфия через дисплей около койки. Ему нужен ясный ум, чтобы трезво оценить ситуацию.
— Ты слышал, Айзек? — спрашивает он.
Айзек выступает из тени. Он здесь всегда, чтобы беречь раненого от покушений.
— Да.
— Я твой новый босс. — Гамлет улыбается почти с торжеством. — Неплохое повышение, а? Что тебе обещал Верран?
— Убить Льюиса.
— Тогда убьём его.
С Гамлетом приятно иметь дело.
Ему Айзек будет подчиняться гораздо охотнее.
Это не последнее, что они могут сделать. Айзек знает. И знают все остальные.
— Придётся с вами ладить, — ворчит Кали, — я на такое не подписывалась!
— Я подписывался, — бормочет Виас. — Придётся…
Айзек молчит.
Гамлета выписывают из больницы, и уже к Новому Году он передвигается без костыля, хоть и обзавёлся тростью. Мальчишка-лифа задел что-то не то при ранении.
После праздника Айзек видит Каспера, того самого, из NOTE, который подарил ему надежду.
Каспер идёт в компании двух молодых лиф и бессмертного. Он выглядит счастливым.
Айзек имеет право убить его за появление на границе с территорией Лектория, но отворачивается и ныряет в толпу.
Ни к чему.
*
— Это оружие кого-то из отделения, — говорит Роан. Он сидит неподвижно. Его плечи опущены. Взгляд серьёзен. — Среди сотрудников предатель, — заканчивает за него Борис, стискивая зубы. Только этого ещё не хватало. Только не теперь. Однако вот оно — прямое доказательство, лежит на столе перед ним. — Мы не можем искать его сейчас. Придётся выждать приличный срок. — Он не одумается. — Любой может одуматься. — Ради этого? Роан качает головой, но Борис и сам понимает: сейчас не время. Сейчас все ещё слишком встревожены произошедшим. Бесполезно пытаться кого-то выискивать, пока все взвинчены. Он лишь усугубит. Нужно будет искать. Долго и усердно. Его предали… — Что ж. — Бессмертный встаёт. — Вот и план дел на весну. — До весны предатель может не дожить. — Доживёт. — Глаза бессмертного сверкают, как драгоценные камни, но они не так холодны. — И мы тоже доживём. Ты справишься, Борис. Уж кто, если не ты. Он это понимает, нет смысла отрицать. Они встречают зиму, как то следует, и так же стремятся проводить. Их время никогда не останавливается.
