Космос в наших глазах

       Громкая музыка невыносимо сильно бьёт по голове, намереваясь её расколоть, словно грецкий орех молотком, но Феликс профессионально игнорирует сильную боль. В его коротеньких пальчиках трубочка, что торчит с не тронутого бокала коктейля. Рядом Чонин: сидит и трезвонит о том, как его всё достало. Ли, если честно, вообще его не слушает. Он ждёт того момента, когда друг напьется так, что свалит пОкОрЯтЬ тАнЦпОл. К этому состоянию он, кстати, близок. Феликс ждёт, когда друг свалит, а он спокойно сможет подцепить какого-нибудь парня и с помощью перепихона снять стресс. Конечно от него таким способом не избавиться. От него вряд ли так просто сбежишь, но расслабиться и просто уснуть от усталости — то пожалуйста.        Феликс вздыхает и всё не решается притронуться к алкоголю. Если честно, то пить совсем не хочется. У него в груди всё ноет от боли, скребёт, режет, раздирает, отчего в принципе совсем ничего не хочется. Разве, что испариться. Вон, как вот этот сигаретный дым, что выпустил Чонин изо рта. Ли плотно прикрывает глаза, а перед ним вместо темноты и каких-то звёздочек образ того, кто каждый день является в его снах; кто каждый день игнорирует его взгляд на перерывах между парами; из-за кого он с каждым днём всё сильнее и сильнее пропадает, всё глубже и глубже тонет. Он резко открывает глаза и начинает быстро моргать, дабы прогнать непрошенные слёзы. Он сделал глубокий вдох и дрожаще выдохнул. — Слушай. — Чонин так близко к уху Ли, что он чувствует резкий запах алкоголя и сигарет. Феликс немного отстраняется от друга и смотрит на него, а тот продолжает, — ты же как и обычно планируешь уехать с каким-нибудь секси боем и потрахаться с ним? М?        Феликс молчит, не понимая к чему вопрос. Он отвечать и не собирается, а Ян видит ответ в его глазах. — Кажется я нашел тебе лакомый кусочек.        Ли хмурится, а затем закатывает глаза: — Слушай, я сам решу кто для меня лакомый кусочек. Так что можешь забрать его себе. — Нет. Ты только туда посмотри. — Чонин кивает головой куда-то в сторону, и Ли по инерции поворачивается и тут же взглядом цепляется за компашку парней.        Все они ему хорошо знакомы. Ну их в общем-то все знают, но не суть. Это парни с его универа. Выпускники, красавчики и всея популярность этой долбаной шараги. Феликс с ними лично не знаком, но по именам знает каждого - Со Чанбин (самый агрессивный и грубый из них всех, с ним спят только самые красивые девушки и парни); Хван Хёнджин (или драма квин в простонародье, модник и самовлюблённый смазливый отшивала. Ага, с ним спят только избранные), там дальше Ли Минхо (бабник всея шараги. С ним наверное только Ли не спал, насчет Чонина не понятно), а вот тот, что сидит с краю, так эстетично держит этот чёртов широкий стакан с коньяком своими длинными идеальными пальцами, никто иной как Кристофер Бан. Тот самый Дьявол, которого хотят все без исключения; тот самый Дьявол с ледяным тёмным взглядом, который способен пронзить до самых костей; тот самый Дьявол, с которым никто из универа не спал, потому что каждый знает что не достоин этого; и тот самый Дьявол, в которого Феликс влюблен как придурок, настолько сильно, что описать никак невозможно (как подумаешь, так только дыхание замирает, а слова не могут вырваться из глубины). И плевать, что они не знакомы, и вероятно, Бан даже не знает о его существовании. Плевать, Феликс ничего не может поделать со своими чувствами. Он не знает, как это произошло, но впервые встретившись с этим глубоким ледяным океаном, он вдруг понял, что разучился плавать.        В груди у Феликса сердце пропустило несколько сильных и громких ударов о костяную хрупкую клетку; дыхание вдруг перехватило, и дышать стало невозможно, а тело лихорадочно покрылось мурашками — и всё это цена за один взгляд на Криса. Феликс боится представить что будет дальше (но на дальше он вообще-то и не расчитывает). — Нашими парнями они, конечно, не станут, но развести на секс можно попытаться. Я вроде как красавчик и может Чанбин захочет меня. Про тебя вообще молчу, я уверен, что этот придурок Бан прям там на тебя набросится, — Чонин тыкает пальцем в плечо Ли, а затем делает очередной глоток коктейля. Ему бы пора завязывать, но его это волнует в самую последнюю очередь. — Ты вообще соображаешь о чём говоришь? — Ли хмурится, начиная от чего-то нервничать. — Конечно соображаю. Сейчас мы подойдём к ним, завяжем разговор, пофлиртуем, касания, взгляды, охи, вздохи и считай они у нас в постели. Вернее мы у них. — Ян облизывается, смотря в сторону столика где сидит популярная компашка. — Я не пойду туда. Ты же знаешь, что я чувствую к Крису. Поэтому ни за что. Мне не нужен с ним просто секс. — А сколько можно сидеть без действий? А? Пора делать первые шаги. Ты можешь и не трахаться с ним сегодня, а просто хотя бы познакомиться, пообщаться. Сколько ты будешь со стороны наблюдать за ним и молча умирать, строя из себя несчастного лебедя? А? — Чонин пытается заглянуть в глаза другу, однако тот опустил их.        Ян полностью прав. Но Феликс не может позволить себе подойти к Крису. Кто он, а кто Бан? Ли такой себе по внешности (только он так считает, дебил), у него дурацкий австралийский акцент, с которого обычно корейцы смеются, заставляя Ли краснеть, он очень плох в общении, да и вообще старший никогда в жизни на него не обратит внимание. Так что Феликс не хочет давать себе ложные надежды. Если он почувствует на себе холодный взгляд Бана, почувствует грубое отношение к себе и в конце концов презрение и оттолкновение, то он просто не сможет жить с этим дальше (он так уверен). Так что пусть всё остаётся на своих местах. Он лучше будет тихо не взаимно любить, чем умрёт от равнодушия со стороны старшего. — Так ты идёшь? — наконец спрашивает Чонин. — Нет. — твёрдо отвечает Ли. — А я да. Я хочу секс с Со Чанбином.        Он бормочет себе под нос о том, какой Феликс придурок и идиот, раз не пользуется моментом. Затем слезает с высокого барного стула и, слегка шатнувшись, идёт в сторону "золотого" столика. Феликс вздыхает и осторожно поворачивает голову, дабы проследить за Чонином. Тот всё таки подходит к ним, что-то им там говорит, те переглядываются и в итоге Ян садится рядом с Чанбином.        Феликс думает о том, что возможно у его друга всё получится. Конечно, ведь Чонин знает свою цену. Он уверен в себе, у него язык острый, а ещё задница классная. У него есть все шансы оказаться под Со. Поэтому Ли уже морально готовится в ближайшие дни быть залитым морем слёз от счастья. Он вздыхает и снова смотрит на Криса. И в голове снова пробегает мысль "господи как же он идеален". Его белые волосы (которые кажутся Ли невероятно мягкими, словно белоснежные воздушные облака, отчего он очень хочет их потрогать своими пальцами), они идеально уложены и зачёсаны на бок. Его глаза украшены тёмным макияжем. Пухлые губы (тоже мягкие, но наверное горькие, словно шоколад), выпирающий кадык, сильные руки, на которых отчётливо видны посиневшие набухшие вены ( чёртов Крис, какого ты вообще напялил эту идиотскую безрукавку), про стройные ноги, обтянутые кожаной тканью, Ли старается не думать. И он настолько погрузился в мысли о том как же Бан дьявольски прекрасен, что перестал контролировать свои взгляды, поэтому сейчас он в открытую пялится на старшего.        И в реальность его возвращает ледяной взгляд, который волной накрывает его с головой, отчего он вздрагивает и тут же цепляется глазами за что-то другое, но только не за Криса.        Тот тогда практически сразу почувствовал на себе жадный взгляд. Он привык, что его мысленно насилуют, смотря голодными глазами, поэтому он изначально постарался игнорировать это, но тот взгляд кардинально отличался от сотни других взглядов. Он притягивал словно магнит, заставлял смотреть в ответ. И Бан перестал противиться. И тогда он понял, что именно в этих глазах не так.        Феликс почувствовал головокружение, а затем снова посмотрел в сторону Криса. Они смотрели друг другу в глаза до тех пор, пока Бан не поднялся со своего места, а Ли не отвернулся, снова схватив своими дрожащими пальцами пластиковую трубочку. Отчего-то сердце начало бешено колотиться, а в животе от нервов стал затягиваться узел из острого спазма. Дышать снова стало тяжело, из-за чего губы Ли сильно сушило. — "Он ведь не может идти сюда?" — лихорадочно думает он, кусая свои губы, — "Конечно не может. С чего бы вдруг ему сюда идти".        Однако как раз в этот момент рядом кто-то (Ли отлично знал кто именно) садится, молчит пару секунд, а затем подвигается к Феликсу и говорит над ухом, чтобы тот услышал: — Друзей на члены не меняют, так что задумайся.        Теперь Ли точно забыл как дышать. Его тело дрожит, как будто он сидит в холодном трамвае в зимний морозный вечер. Он каждой клеточкой своего тела чувствует близкое присутствие Криса. Ощущает его жар, исходящий от тела, чувствует запах крепкого алкоголя, приятного одеколона и кажется шоколада. Того самого горького, который отлично сочетается со сладким капучино или латте.        Феликс сглатывает и пытается взять себя в руки. Он поворачивает голову и смотрит на Бана, в очередной раз умирая от разрыва сердца. Кристофер Мать Его Бан какого чёрта ты творишь? У старшего по прежнему холодный тёмный взгляд, слабая улыбка, а в руках всё тот же стакан с коньяком, к которому, кажется, он даже не притронулся. Его кожа почти белая, будто он чем-то болен. Феликс не может отвести взгляда. Бан в близи настолько красивый, что ни одно произведение искусства не стоит рядом с ним. Он как восьмое чудо света. Он как тот загадочный звёздный бесконечный космос. Он неописуемо прекрасен. И у Ли от всех этих мыслей и чувств на лёгких распускаются бутоны огромных тёмно-красных георгинов.        Он хочет дать себе сильную пощёчину, а лучше кирпичом ударить себя по голове, чтобы перестал пялиться на Криса. Он вздыхает и пытается улыбнуться (правда получается не очень, ибо эта кривая улыбка выдаёт его с потрохами). Ли набирает в легкие воздуха, а затем наконец-то отвечает, пытаясь быть как можно спокойнее (как можно уже догадаться это у него тоже получается не очень): — Просто Чонин в отчаянии. Он меня ни на кого не менял. — Он влюблён в него? — Бан в руках крутит стакан из-за чего кубики льда звонко бьются о толстое стекло, только жаль, что из-за музыки этого не слышно.        Феликс не знает что ответить. Нет, он знает, что Ян влюблён в придурка Со, но он не знает стоит ли об этом говорить лучшему другу этого самого придурка. И всё же вместо понятного ответа он жмет плечами. Ли снова хочет себя избить, потому что какого хрена он вот такой вот. К нему подсел сам Кристофер Бан, а он и слова сказать не может. Молодец, Феликс, из-за того, что ты скучный идиот, парень твоей мечты теперь точно никогда в жизни не посмотрит в твою сторону и даже за километр к тебе не подойдёт. — Феликс, верно?        Ли бы подавился воздухом, как обычно происходит в подобных моментах во всяких там фильмах или сериалах, но сейчас он даже на это не способен. Потому что Крис знает его имя, а это значит, что всё не так уж и плохо, как мог себе представить Феликс. — Д.. да. — он запинается и от нервов сжимает пальцами пластиковую трубочку, да так сильно, что она с хрустом трескается.        Ему до безумия неловко от того, что так не многословен. Очень хочется что-то сказать, но боится, что оттолкнет этим старшего, поэтому молчит, нервно покусывая свои губы. Старший пристально наблюдает за этим, а после всё же делает глоток алкоголя, который тут же обжигает горло, растекается по венам и расслабляет тело. — Как насчёт покинуть это шумное и раздражающее место, уединиться где-нибудь в более комфортном и познакомиться поближе? — Бан сверкает холодными глазами и медленно проводит языком по пухлым губам-сердечкам.        Ну всё. Считай теперь Феликс официально мёртв. По чём там сейчас гробы? Место на кладбище? Он надеется, что бюджет Чонина позволит организовать похороны. Хотя для него подойдёт вырытая яма в лесу где-нибудь под дубом.        Ли уже весь дрожит, и ему кажется будто он снова в своих больных снах, где Крис такой весь из себя горячий пытается затащить его в постель и он, конечно же так легко соглашается, потому что до безумия хочет его. Но, как уже Феликс говорил, ему не нужен просто секс. Хотя тот факт, что он до безумия хочет старшего может быть сильнее разума. — Ты предлагаешь переспать? — спрашивает Ли, вопросительно подняв бровь и чувствуя мурашки по коже.        У Криса вырывается смешок, он отодвигает от себя стакан с коньяком и отвечает: — Что ж. Если тебя интересует только это, то можем и просто переспать.        У Феликса глаза на лоб поползли, и он понял что вообще сморозил. Вот именно поэтому ему не стоит открывать свой рот. В этот раз хочется, чтобы его переехал поезд за такое. — Нет-нет. — он машет руками и взволнованно бегает взглядом, — Меня не только это интересует. Вернее меня это не интересует. Я не хочу с тобой спать.        Уголки губ Криса, слегка растягиваются в улыбке, а секунду спустя с груди снова вырывается тихий смешок и он спрашивает, чуть сузив глаза: — Я что такой омерзительный, что ты не хочешь меня? — Нет, стой, всё не так. Я хочу тебя. Вернее.. — Феликс от стыда хочет провалиться сквозь землю, он прикрывает глаза и поджимает губы, мысленно сбрасывая себя с самого высокого здания во всём мире, а после дрожаще выдыхает и пытается нормально сформулировать свои мысли, — я имею ввиду, что ты мне интересен не только в плане секса. — он краснеет от смущения и чувствует как горят уши и щёки, благо в клубе не так светло, да и румянец можно спихнуть на душноту помещения. — Так что там насчёт моего предложения? — Крис смотрит в чужие глаза, пытаясь уловить каждый блеск и каждую звёздочку.        Феликс отводит взгляд, а затем и вовсе отворачивается, дабы посмотреть на Яна. Тот уже успел усесться на коленях Чанбина, обвить его шею своими руками и со своего рта кормить его шоколадом. Ли вздохнул и снова уставился на Бана. Тот вопросительно посмотрел на него, как бы спрашивая "так что?". Младший кивает, а затем вздрагивает, когда Крис хватает его за запястье своими холодными пальцами и тянет за собой.        Он ведёт его через толпу танцующих пьяных тел, чьи танцы больше напоминают какие-то странные приступы, из-за которых передергивает всё тело. В клубе невыносимо жарко, удушающе. Пахнет потом, сигаретами и алкоголем. А оглушающая музыка буквально сводит с ума. Из-за всего этого у Феликса в глазах темнеет, и голова кружиться начинает. И оказавшись на свежем воздухе, он попытался вдохнуть как можно больше прохладного ночного воздуха. Он даже не обратил внимания, как Бан подвёл его к своей чёрной машине. — Прошу. — Крис открыл дверцу машины и махнул рукой, приглашая Ли внутрь.        Тот молча сел в машину и снова вздохнул, когда Бан закрыл дверцу. В салоне пахнет шоколадом и апельсинами, немного прохладно, но очень уютно, отчего Ли слегка расслабился. Однако это не помогло успокоить его бушуюшее, словно буря, сердце.        Крис садится за руль и сразу смотрит на младшего, снова облизывает свои высохшие шершавые губы и приближается к Феликсу, дабы застегнуть ремень безопасности. Его лицо так близко к лицу Ли, что он чувствует его горячее дрожащее дыхание, отчего тело покрывается мурашками, что для него практически не свойственно.        Феликс краснеет от такой близости, бормочет тихое "спасибо" и снова напрягается, удерживая себя от того, чтобы снова не залипнуть на старшего. И это у него плохо получается (что и стоило ожидать). — Вообще-то ремень безопасности нужно всегда пристёгивать. — Крис заводит машину и смотрит на Ли через зеркальце. — Да я знаю...        Машина издаёт громкий рёв, буквально срывается со своего места и летит вперёд по дороге. У Феликса глаза округляются так, будто они сейчас взлетят в небо, пересекут ватные темные облака и понесутся в космос, туда к звёздным скоплениям, чёрным дырам и огромным планетам. Ли хочет попросить старшего сбавить скорость, потому что с детства подобного боится. Однако ему даже и рта не пришлось открывать, чтобы это сделать, потому что Крис сам сбавляет скорость, затем опускает окошко со своей стороны и спрашивает у него: — Давай включим музыку? Чего бы ты хотел послушать сейчас?        Феликс посмотрел в окошко. За ним мелькают разноцветные неоновые вывески, фонари, какие-то гирлянды и лампочки. Он уверен, что там слабый прохладный ветерок и пахнет ночью. Ли повернулся к Бану и, наконец, ответил: — Chase Atlantic. — Как можно эту нудятину слушать? — Крис закатывает глаза, но всё равно включает их первую попавшуюся песню. К удивлению Феликса - его любимую. — Right Here. Моя любимая. — Ли слегка улыбается, а после спрашивает, — А что тебе нравится слушать? — Что-нибудь тяжелое. Что-нибудь из рока. — Бан крепко держит руками руль и внимательно смотрит за дорогой.        Феликс сначала думает о том, как их музыкальные вкусы кардинально отличаются, потому что эту музыку психов он слушать никак не может. Взрыв мозга. Потом он всё-таки залипает на Криса. Музыкально длинные тонкие пальцы, сильные руки, вены, в меру накаченные ноги, он уверен в том, что у Криса красивый пресс. Только от одних мыслей об этом всём в глазах темнеет, а температура тела заметно повышается. — Куда мы едем? — спрашивает он, чуть ли не задыхаясь. Как вести себя адекватно при Крисе? Загадка человечества да и только. Он всё не отводит от него взгляда, из-за чего хочется себя бросить в бурлящий вулкан. — Ко мне. Я хочу кое-что тебе показать. Я уверен: тебе понравится. — кажется у Бана облизывать губы это привычка. Из-за которой у Ли ноги дрожат и сердце бешено колотится, словно тот самый псих, привязанный к кровати, пытается высвободиться.        Оставшуюся дорогу они больше не говорят ни слова. Крис лишь изредка бросал короткие взгляды на Феликса, в то время как тот не мог и на секунду оторвать от него глаз. Язык так и чесался ляпнуть "Боже, Крис, ты так прекрасен". Младший чувствовал себя заколдованным. Он не слышал музыки, не слышал собственного внутреннего голоса, который кричал ему о том, чтобы прекратил себя так вести. Бан неимоверно сильно притягивал к себе всё внимание. И Феликс окончательно убедился в том, что пропал навсегда в этом бескрайнем синем океане.        Остановив машину, Крис бросил короткое "сиди" и вышел из салона, а через несколько секунд открыл дверцу со стороны Феликса. Тот молча вылез (чуть не упав прямо на старшего, потому что ноги всё ещё дрожали и были будто ватными). — Чувствую себя принцессой. — Феликс бросил смущённый взгляд на старшего, слегка улыбнулся, а затем осмотрелся. Место, куда его привёз Бан оказалось богатым районом, где вокруг стояли высокие многоэтажки, в этажей так 15, куча магазинов, с яркими вывесками и декоративные деревья, на ветках которых горят фиолетовые, розовые и синие гирлянды. Сразу создаётся впечатление, будто сегодня новый год. — Пойдём. — Крис касается пальцами его руки, но не берёт её в свою, а лишь кивает куда-то в сторону, и затем идёт к двери подъезда.        Феликс молча кивает и тащится за старшим, всё ещё сомневается в реальности происходящих событий. Может он и не спит, но то, что он сошёл с ума и у него галлюцинации, то в полне себе возможно. Он думает о том, что его пора бы закрыть в белой комнате с матрасами на стенах, потому что кажется он никто иной как шизофреник.        В лифту Бан нажимает на кнопку под номером 14, и лифт плавно поднимается на верх. Между ними по прежнему молчание. Однако каждый воспринимает его по-разному. Для Криса это умиротворение, отчего на его лице была видна слабая улыбка. А вот для Ли тишина казалась напряженной и неловкой, из-за чего его ладошки слегка вспотели, а сердце по прежнему пропускало много ударов, которые намного превышали норму.        Оказавшись в квартире Криса, Феликс попытался расслабиться. Здесь было так тихо, что казалось его сердцебиение мог слышать сам Бан, даже не прислушиваясь. В комнатах так же пахло шоколадом и апельсином, отчего Ли уже становилось плохо (в хорошем смысле). Казалось, что этот запах становился для него наркотиком.        На удивление, Крис не включал свет, как обычно делают гостеприимные люди, если приводят к себе среди ночи гостей. Он дожидается, когда Ли стянет с себя обувь, затем берёт его за руку и медленно ведёт за собой. Осмотреться у Феликса не получается из-за темноты. Видны только тёмные силуэты мебели и висящие на стенах картины. Ли затаил дыхание, когда Бан сообщил ему, что сейчас они зайдут в его спальню. Здесь так же было темно, даже висящая над кроватью гирлянда с маленькими фонариками, не освещала комнату. Свет, исходящий от них был очень слабым, бледно-белым, но это только больше придавало происходящей атмосфере чувство загадочности, таинственности. — Обычно я никого не привожу в свою квартиру, особенно в свою спальню. Но тебе я доверяю, а ещё очень сильно хочу кое-что показать. Так что с этого момента можешь считать себя особенным. — Крис останавливаться, а затем поворачивается к младшему смотря сквозь темноту в блестящие глаза, — ты можешь, пожалуйста, закрыть глаза и их не открывать до тех пор, пока я не разрешу это сделать? — он дожидается уверенного кивка, а после, сузив глаза, добавляет, — не подглядывая.        Феликс растягивает свои губы в широкой улыбке и отвечает так же уверенно, как и кивнул пару минут назад: — Обещаю закрыть глаза и, не подглядывая, дожидаться твоего разрешения их открыть.        Крис кивает, а Ли плотно прикрывает глаза. — Не бойся, ничего криминального не произойдёт. — Бан одной рукой обнимает младшего за плечи, а второй нежно берёт за руку и медленно ведёт его вперёд. Он смотрит за тем, чтобы Ли ни обо что не запнулся или не ударился, и осторожно выводит его на балкон. Феликс сразу же чувствует лёгкий ветерок, который так приятно ласкает его нежную кожу лица, осушая пухлые губы. Бан просит стоять на месте и самое главное не подглядывать (!).Ли смеётся и снова даёт обещание, что даже на мили-мили-миллиметр не откроет своих глаз.        Бан улыбается, ищет в темноте вилку от гирлянды и, найдя её, вставляет в розетку. Фонарики, напоминающие маленькие капельки дождя, тут же загорелись синим светом — таким же бледным как и тот белый в комнате. Гирлянда украшала ограждение открытого балкона, и казалось, что белый камень окрасился в синий цвет. Крис, снова приобняв младшего за плечи, осторожно подводит его к ограждению, а затем довольно тихо проговаривает: — На счёт три, открывай глаза, хорошо?        Феликс кивает, а Бан начинает отсчет, и как только он сказал "три", Ли открыл глаза и ахнул в восторге от увиденного. Перед глазами вид на город с высоты четырнадцатого этажа. Он был украшен разноцветными фонарями — желтым, красным, зеленым, синим — которые с высоты напоминали разбросанные драгоценные камни. Там, внизу, слышны сигнальные звуки машин. Даже не смотря на глубокую ночь город был живым и шумным. Феликс с полуоткрытым ртом, наблюдал за всей этой красотой, не в силах и вымолвить хоть слово. — Это потрясающе. Это самое невероятное из всего, что мне приходилось видеть. — Посмотри на верх. — Крис указал пальцем на небо, и Ли послушался.        Чисто-чёрное небо и мерцающие звёзды напоминали атласную ткань, вышитую маленькими блестящими жемчужинами. Где-то в стороне висел белый рогатый полумесяц. А ещё чуть дальше небо пересекал самолёт, посвёркивая разноцветными огнями. В этот момент Ли жалел, что глаза не могут запечатлить все эти моменты, всю эту красоту и это волшебство. — Ты видишь эти созвездия? — Бан указывает на звёзды, а Феликс кивает, сразу же глазами находя знакомые расположения звёзд, — Вот такие же созвездия есть на твоих щеках, только в миллион раз красивее. Понимаешь? — теперь он смотрит на младшего.        Феликс отрывает взгляд от завораживающего неба и удивлённо смотрит в глаза Бану. — Что?... — Ли неосознанно притронулся пальцами к своей щеке. — Не скрывай эту красоту. — Крис убрал его пальцы, а затем приложил туда свою руку и мягкой подушечкой большого пальца стал стирать тональный крем.        Феликса снова бросило в лихорадку, а его лицо обдало жаром смущения, как огнём. Он пытался изо всех сил держать себя под контролем, чтобы не начать кричать и бегать как неуравновешенный. В который раз за сегодняшнюю ночь ему приходилось напоминать себе о необходимости дышать? Вероятно в тысячный. — Откуда ты... — его хватает только на тихий шёпот, кое-как вырвавшийся из груди. — Однажды дождливым летним днём, я видел тебя в кафе. Ты сидел со своим другом, и вы оба были промокшие насквозь. Наверное тогда ливень смыл с твоего лица макияж, и тогда я увидел твои веснушки, а в университете стал обращать внимание на то, что ты постоянно их замазываешь. — Крис опустил руку и заглянул в сверкающие глаза, а затем добавил. — Не делай так больше. Мне нравятся они.        Ли не знает как реагировать на всё это. Его сердце уже давно сошло с ума, мозг ни в какую не хотел воспринимать эту ситуацию, эти слова. Всё казалось слишком нереальным. И Феликс был готов разреветься, потому что если это всё действительно окажется сном, то он больше никогда в жизни спать не будет, и плевать на то, что из-за этого он может умереть. — Я сейчас вернусь. – Бан не хочет отрывать взгляд от тёмных глаз младшего, однако заставляет себя сделать это и выходит из балкона, сразу же исчезая в темноте.        Феликс тяжело дышит, жадно хватая ртом прохладный воздух. Чёртов Кристофер Бан сводит с ума каждую милисекунду. Боже, как же сильно он влюблён в него. Настолько сильно насколько это вообще возможно. Глубоко, словно бездна. Крепко, словно мёртвая хватка. Бесконечно, словно тот космос над головой. К чёрту. Ни одно это сравнение не сравнится с тем, что по-настоящему испытывает Ли.        Крис возвращается минут через пять. В его руках два бокала с красным вином. И Феликс понимает, что готов вылакать всю бутылку сразу. Старший осторожно протягивает один бокал, И Ли дрожащими руками принимает его, тихо благодаря. — Похоже на свидание. — Ли нервно улыбается, а затем делает глоток вина. — Это оно и есть. — Бан усмехается и сам подносит бокал к губам.        И снова в этот момент, по сюжету, обычно герои фильма давятся алкоголем, но Феликс, как обычно просто забывает как дышать. Когда же он перестанет так реагировать на старшего? Наверное когда разлюбит. То есть никогда. — Малыш, расслабься. — наконец выдаёт Крис, не в силах наблюдать за странным поведением младшего. Он, конечно, всё понимает, ведь сам на грани сердечного приступа, но он очень хочет, чтобы младшему было комфортно рядом с ним. — Я.. хорошо. — Ли глубоко вдохнул, а после выдохнул, пытаясь успокоиться. Однако бурлящая внутри кровь вряд ли так быстро остынет. Ему до безумия хочется сказать о том, что чувствует, сказать как чертовски его хочет, сказать о том, как он его сводит с ума. Но, конечно же, он продолжает молчать, снова делая глоток из бокала. — Мне очень нравится форма твоих губ. — выдаёт Крис, облизывая свои пухлые губы. — А мне твоя... — выдыхает Ли и чуть не выпускает с рук стеклянный бокал.        Бан делает ещё один глоток, а после подходит в плотную к Феликсу, осторожно берёт его за подбородок, дабы приподнять лицо, а затем большим пальцем проводит по влажным мягким губам, так сильно напоминающим бантик. Он несколько секунд рассматривает их, а затем поднимает взгляд и смотрит в глаза, в которых отражается, целый космос. Феликс, затаив дыхание, ожидал дальнейших действий старшего, позволяя ему делать всё, чего только он захочет. Крис берёт с чужих горячих рук бокал и вместе со своим ставит их на толстое балконное ограждение, а затем снова возвращается к младшему, только в этот раз взяв его маленькое личико в свои руки. — Я не знаю, что сейчас со мной, я знаю лишь то, что со мной такое впервые. Моё сердце бешено бьётся, и я очень сильно хочу поцеловать тебя. — Крис упирается лбом в лоб Ли и смотрит в глубокие глаза, теряясь в них ещё больше, — это звучит безумно, учитывая то, что мы толком не знакомы, но это притяжение такое сильное, что я схожу с ума с каждой новой минутой, проведенной с тобой. — Я тоже.. очень сильно хочу поцеловать тебя.. и моё сердце.. оно прямо сейчас вылетит. И меня тоже... очень тянет к тебе.. — Феликс обжигает своим дыханием губы Бана и осторожно, совсем не уверенно, кладёт свои руки на его сильные широкие плечи.        И тут всё. У Криса слетают тормоза, и он накрывает сладкие, словно сладкая вата, губы Феликса и целует. Целует нежно и осторожно, будто боится поранить или как-то сделать больно. Целует по-особенному, не так как остальных, с кем ему приходилось это делать. Ли сжимает своими пальцами чёрную ткань безрукавки старшего, так же нежно отвечая на поцелуй. Губы Бана действительно невероятно мягкие, словно суфле, прям как Ли себе и представлял, только вкус у них красного вина, а не горького шоколада. Крис ласково сминает желанные губы, и чувствует как собственные становятся липкими, словно от сахара и нежно прилипают к губам младшего. И с каждым разом поцелуй становится всё влажнее и глубже. Бан опускает одну руку на тонкую талию и притягивает дрожащее тело к себе, а вторую запускает в мягкие волосы на затылке, вновь углубляя пьянящий поцелуй. Тишину нарушает лишь шум города и сладкие, трепетные причмокивания.        Феликс осторожно обвивает шею Бана и ближе прижимается к сильному телу, чувствуя, как чужое сердце бьётся о его грудь. Крис осторожно целует его в уголок губ, а затем поцелуями переходит на скулы, ещё сильнее зарываясь пальцами в сиреневые волосы. Ли слегка улыбается и в этот момент проводит своими ладошками по мускулистым рукам старшего, а затем снова его обнимает, кладя руки на выпирающие лопатки. По нежной коже расползаются маленькие чувствительные мурашки, вызывая дрожь во всём теле, отчего Ли уже еле-еле стоит на ногах. И Крис, словно читает его мысли. Он осторожно приподнимает Ли на руки, заставляя того зацепиться ногами за его бёдра, крепко держит его и сразу же накрывает влажные губы своими. Младший издает тихий стон и отвечает на поцелуй, прижимаясь к телу старшего как можно ближе. Он кладёт свою маленькую ладошку на щеку Бана и пальцем поглаживает её, чувствуя, как тот углубляет поцелуй.        Бан проводит языком по пухлым манящим губам и осторожно проникает им в горячий рот младшего. Тот вздрагивает, но принимает чужой язык, умело сплетая его со своим. Внизу живота разливается теплое приятное чувство, словно спокойные розовые пенные волны обжигают песок перед сумерками. Крис осторожно входит внутрь спальни и по памяти медленно идёт к своей огромной кровати, ни на секунду не желая отстраняться от опухших губ младшего. Он целует, осторожно покусывает, засасывает и бережно зализывает пухлые губы, вызывая у их владельца тихие короткие стоны и тяжелое дыхание.        У Феликса это далеко не первый поцелуй и даже не второй, но те ощущения, чувства и эмоции, которые он испытывает, пока Бан терзает его губы, у него впервые. Всё испытываемое в данный момент настолько накрывает, что в глазах темнеет, а пальцы на ногах поджимаются. Крис осторожно опускает его на холодную постель, и тот вздрагивает, покрывается очередными мурашками от контраста обжигающей кожи и ледяной простыни. Бан нависает сверху и снова впивается в манящие искусанные и исцелованные губы своими, целуя более настойчиво, более страстно. Руки осторожно поглаживают талию, постоянно задирая мешающую футболку, а младший обнимает его за шею и ближе притягивает к себе. Он осторожно раздвигает ноги, чтобы Крису было удобнее. Хочется зарыться пальцами в мягкие волосы, но он почему-то не решается.        Крис осторожными поцелуями переходит с губ до подбородка, а с подбородка на шею. Он ласково покрывает нежную кожу влажными поцелуями, пробираясь ладошкой под футболку Ли. Тот откидывает голову назад, открывая Бану больше доступных мест для поцелуев на его девственной шее. Девственной, потому что никогда никому не позволял прикасаться к ней: ни руками, ни уж тем более губами. А старшему позволит всё. Он гладит руками широкие плечи и переходит на спину, сначала сжимая пальцами ткань безрукавки, а затем и вовсе стягивая её с тела Бана.        Крис отстраняется от шеи младшего, но только для того, чтобы снять с себя не нужную безрукавку. Феликс кусает губы, рассматривая как оголяется рельефный живот Бана. Он осторожно касается пресса и тихо, но чрезмерно горячо выдыхает: — Боже, ты так прекрасен... — Это ты прекрасен. — Крис откидывает вещь куда-то на пол, а затем вновь наклоняется к младшему. Одной рукой упирается в подушку недалеко от головы Ли, а второй снова пробирается под чужую футболку, пальцами проходясь по выпирающим рёбрам. Он рассматривает красивые черты лица в бледном свете, исходящем от гирлянды, а затем целует щеки. Нежно и ласково, словно это самое дорогое, что у него есть. Он не понимает, что с ним происходит, но думать об этом не собирается. Он отдаётся своим чувствам и желанию.        Феликс в этот момент буквально расплавляется от нежных поцелуев и молится о том, чтобы это никогда не заканчивалось. Крис снова возвращается к шее, сначала целует её, а затем оставляет первое красное пятнышко. Феликс тяжело дышит и всё ближе притягивает к себе Бана, он еле слышно постанывает, чем даёт старшему знак, о том, что совсем не против засосов.        У обоих в штанах до боли тесно, но спешить они не думают. Бан тягуче долго исцеловывает шею младшего, украшая её багровыми пятнами, которые с утра тому придется хорошенько замазывать. Но сейчас это совсем не важно. Феликс от удовольствия кусает свои губы, прогибается в спине и пальцами сжимает широкие плечи. — Хён... — тихо зовёт и глаза прикрывает. — М? — Крис, наконец-то оставляет в покое шею и ладонью гладит грудь, специально подушечками мягких пальцев задевая затвердевшие соски.        Феликс вздрагивает и тихо стонет, прокусывая лопнувшую губу, а затем выдыхает, ещё сильнее вцепившись пальцами в кожу на плечах старшего: — Ты очень сильно нравишься мне. Очень давно.        Старший приподнимает голову, улыбается, смотря на Ли, ничего не отвечает, но зато целует в губы. Целует так, чтобы показать, что он ему тоже не безразличен, чувствует вкус крови на своих губах, а после отстраняется. Он осторожно цепляется за край футболки младшего, стягивает её, а затем бросает туда же, где валяется и его собственная безрукавка. Грудь Феликса тяжело вздымается, и Бан наблюдает за этим. Отмечает про себя, что без одежды тот ещё более хрупкий, чем кажется. Хрупкий как маленькая снежинка. Он наклоняется и невесомо касается губами выпирающих рёбер. Чувствует мурашки и слышит стук сердца. — Почему я не подошел к тебе намного раньше? — шепчет он и выравнивается, упираясь коленями в постель по обе стороны от бёдер Ли.        Феликс смотрит на него снизу вверх, всё кусает свои губы и хватается руками за ремень на кожаных штанах старшего, однако расстёгивать его не спешит. Он кладёт ладонь на выпирающий бугорчик и поглаживает возбуждение Бана, вызывая у того тихое шипение. Крис до жути хочет оказаться в Ли, почувствовать себя в нём. В таком горячем и узком. От этих мыслей голова кругом, а в глазах потемнения. Он кладёт свои руки на свой ремень, расстегивает его, а остальное оставляет Феликсу.        Ли понимает что делать. Он кое-как справляется дрожащими руками с чёртовой ширинкой, а затем освобождает возбуждённый, твёрдый и влажный член, сразу же обхватывая его своими маленькими пальчиками. Бан только от одного этого зрелища готов кончить, а когда младший стал дрочить ему, то и вовсе готов был умереть от перевозбуждения. Он тяжело дышал и шипел, толкаясь в маленькую руку, а Ли старался сделать ему как можно приятнее, сам постанывая от возбуждения, которое было сдавленно плотной тканью джинс.        В какой-то момент Крис убирает руку младшего со своего члена, понимая, что вот-вот и может кончить. Он избавляется от оставшейся не нужной одежды и принимается раздевать Ли, и вскоре тело младшего так же остается без одежды.        Бан осторожно гладит бёдра Феликса, а затем медленно раздвигает его ноги, обхватывает рукой возбуждённый член и принимается двигать ею вверх-вниз. Ли от испытываемых чувств чуть ли не задыхается. Щёки невероятно горячие и румяные от смущения и жары. Он сжимает пальцами простынь, выгинается и тихо стонет. Старший с каждым разом ускоряет движения своей руки, наклоняется и целует подбородок, а когда чувствует, что младший сам начинает толкаться, то убирает руку и впивается в сухие губы страстным поцелуем. Он кусается и грубо целует, а Феликс от такого напора с ума сходит, крепко вцепившись в сильные руки. — Как же ты чертовски горяч. — Бан рычит в истерзанные губы и с силой сжимает своей рукой бедро младшего. Тот горячо выдыхает и что-то бормочет нечленораздельное, а Крис тянется к тумбочке, роется в ней несколько секунд, находит тюбик со смазкой и снова возвращается к Ли. Он старается делать всё очень осторожно, чтобы доставить Феликсу больше удовольствия, чем боли. Раздвигает чужие ноги чуть шире и выдавливает на свои пальцы холодный гель. — Если я сделаю что-то не так.. то пожалуйста, дай мне знать. — Крис смотрит на Ли и, услышав тихое "хорошо", приступил к делу.        Он подставил два пальца к напряженному колечку мышц, но проникать не спешил: для начала постарался расслабить младшего, нежно поглаживая сжимающую дырочку. — Расслабься, малыш. — Крис приближается к лицу Ли, накрывает сладкие покрасневшие губы и проникает одним пальцем внутрь.        Феликс стонет в губы старшего, чувствуя дискомфорт там внизу. Он старается расслабиться и сконцентрироваться на нежном поцелуе, ощущая как тело вздрагивает и чувствительно реагирует на пальцы Бана, которые так профессионально двигаются в нём. Он настолько осторожно всё это делает, что Ли и не замечает, как тот добавляет сначала второй палец, а затем третий. Лёгкую боль вскоре заменяют приятные ощущения, ведь Крису удалось найти ту самую чувствительную точку. Феликс разрывает поцелуй и протяжно стонет, чем даёт Бану знак о своей готовности принять в себя что-то побольше трёх пальцев.        Крис целует уголок губ младшего и высовывает из него пальцы, снова выдавливает на них смазку и растирает её по всей длине своего члена, при этом смотря Феликсу в глаза. Тот тяжело дышит, смотря в ответ томным возбуждённым взглядом, постоянно облизывая губы, которые так быстро сохнут. Бан больше тянуть не хочет (не может), он поудобнее устраивается между раздвинутыми ногами Ли, прижимает его к кровати, удерживая своё тело на одной руке, другой берёт свой член и подставляет влажную головку к горячему входу, сразу проникая ею внутрь.        Феликс закусывает губы и прикрывает плотно глаза, вцепившись ногтями в мускулистые руки. Крис входит медленно, хоть и прекрасно понимает, что у младшего это далеко не первый раз, однако для него это не повод быть с ним резким и грубым с самого начала. Он входит до середины и даёт Ли возможность привыкнуть к себе. Внутри Феликса горячо и узко, отчего Бан из последних сил старается контролировать себя. Он обжигает чужие губы своим дыханием, но в этот раз не целует их. И когда младший тихо просит "пожалуйста, хён", он входит в него на всю длину и начинает двигаться, проникая в потдатливое тело глубоко и медленно, чтобы младший чувствовал себя хорошо. С губ Ли сначала слетает тяжелое, резкое, дрожащее и горячее дыхание, а затем и тихие стоны, больше похожие на всхлипывания.        Крис входит плавно, но с каждым разом ускоряет темп своих толчков. Он толкается бёдрами, проникая всё глубже и глубже, быстрее и быстрее. Феликс закидывает на него свои стройные ноги, обхватывая ими талию старшего и стонет от удовольствия, тихо прося "ещё, хён". Он неосознанно тянется своей рукой к мягким взъерошенным волосам Криса, зарывается пальцами и сжимает их с силой, чувствуя как старший начинает более грубо проникать в его тело, постоянно задевая чувствительную простату. Эти действия пробудили в Бане такую острую страсть, что он в конце концов начал входить в него так быстро, что всё его тело напряглось и задрожало, из-за чего он чуть ли не падал на младшего.        Ли стонал с каждым разом всё громче, закатывая глаза от приятных ощущений, всё сильнее сжимая волосы старшего, а после решил оставить их в покое и вцепиться ногтями в выпирающие лопатки. Крис вбивался в него так грубо и быстро, что буквально вдавливал тело Ли в постель, пытаясь выбить из него ещё более громкие стоны. Он рычал и шипел в над губами Феликса, слушая сексуальные стоны и чувствуя обжигающее дыхание. Всё это так сводило с ума, что перед глазами он начинал видеть космос. Сколько бы раз он ни занимался сексом, такое с ним происходит впервые.        Феликс срывается на крики, царапая плечи и спину Криса, в то время как тот чувствует что приближается к разрядке. Бан слышал пошлые шлепки, хлюпанье, стоны, тяжелое дыхание, чувствовал приближение оргазма, жгучую боль от ногтей Ли. И ещё толкнувшись несколько раз глубоко и резко, он протяжно простонал, когда наконец достиг своего оргазма, наполняя Феликса своей горячей спермой. Он уткнулся в плечо младшего, пытаясь привести себя в чувства и восстановить сбившееся тяжелое дыхание. Сердце ненормально колотилось в груди, заставляя голову кружиться. Ли, почувствовав, что Крис наполняет его, притянул его к себе, чтобы поцеловать и снова зарыться в мягкие, слегка влажные волосы.        Крис отвечает на поцелуй, проникая языком в горячий рот, а свою руку опускает вниз, берёт возбужденный член Феликса и начинает активно двигать ею, чтобы довести младшего до финала. Они пытались целоваться, но всё получалось смазанно, грязно и их языки сплетались в пошлом танце. Ли мычит в рот старшего, выгинается и ближе прижимается к разгоряченному и липкому телу Бана, а затем резко разрывает поцелуй и громко стонет, пачкая руку Криса и свой живот своей спермой.        Оба дрожат и тяжело дышат, всё ещё пытаясь прийти в себя. Феликс открывает глаза и смотрит на Криса, поглаживая его плечи. Он улыбнулся, смотря в глаза напротив, и у Бана от этого сердце сделало несколько крутых сальто. Он снова накрывает губы младшего, аккуратно целует и наконец выходит из его тела. Прервав поцелуй, он схватил с пола свою безрукавку вытер свою руку и живот младшего от спермы и рухнул рядом с младшим слишком неуклюже. Он внезапно почувствовал, что потратил на этот секс (лучший в его жизни) все свои последние силы. Он ложится на бок и прижимается к Феликсу, обнимая его и закрывая глаза. Ли улыбается и чувствует, что дыхание и сердцебиение приходит в норму. — Ты как? — уставше бубнит Бан, устраивая свою голову поудобнее на чужом плече. Впервые за долгое время он почувствовал, что хочет спать без всяких снотворных и успокоительных.        Феликс зарывается носом в светлые волосы, вдыхает любимый запах и тихо отвечает: — Лучше всех. Но думаю в ближайшие дни будет сложно сидеть, а то и ходить.        Бан тихо смеётся, целует плечо и крепче обнимает младшего, уже чувствуя как медленно проваливается в сон. До безумия хочется остаться с Ли и поговорить с ним о чём-нибудь, но сильная усталость и полностью выбитые силы берут вверх и он начинает засыпать. Для Феликса вся эта атмосфера кажется такой домашней и уютной, будто они с Крисом уже давно встречаются. Эти мысли стирают с его лица умиротворённую улыбку. Эти мысли заставляют грустить, ведь на утро всё это закончится и вряд ли между ними ещё раз произойдёт нечто подобное.        Но это будет только на утро, а сейчас он может насладится присутствием спящего Криса, чувствовать тепло его тела, слушать равномерное дыхание и тихое посапывание. Сейчас он может защитить его крепкий сон и сам уснуть в его объятиях. Он прикрывает глаза и кладёт ладонь на его спину, нежно поглаживает её, как бы успокаивая, чтобы Бану спалось ещё лучше. Под подушечками пальцев чувствует набухшие царапины, которые сам же совсем недавно оставил на его коже. Он целует старшего в макушку и через какое-то время сам засыпает, крепко прижимая тёплое тело к себе, будто боясь, что Крис сейчас встанет и оставит его совсем одного.