black rainbow

Грохот. Грохот такой силы, что Сору напросто выдёргивает из сновидений с лёгким испугом. Она обнаруживает, что лежит на диване, укрытая клетчатым пледом, а на маленьком стеклянном столике лежат листы с домашней работой, где сияют каракули Сенку. Она протирает глаза с зевком и тянется к ним, рассматривая его пометки и маленькие рисунки, где он изображает Сору с вытекающей слюной изо рта, пока она спит, и себя в роли учёного. Усмехнувшись, думает, какой же он ещё ребёнок. Грохот. Она поднимает голову к потолку, откуда исходит подозрительный шум, совсем нехарактерный для матери. Сенсор телефона показывает начало седьмого утра, значит мать сейчас на работе, ведь она работает в ночную смену в больнице. Тогда, кто гремит наверху? Девушка делает аккуратные шаги, стараясь, чтобы скрип половиц не выдал её присутствие. А если это какой-нибудь вор? В руки сама по себе попадает бита, словно она выжидала именно этого момента. Сора пытается прогнать страх, когда слышится скрежет и копошение. Покрепче сжимая биту, она вылетает на кухню, замахиваясь предметом обороны в сторону неназванного гостя. Из поворота показывается удивлённое лицо Хаято, который явно не ожидал такого тёплого приветствия от члена семьи. Он кричит от неожиданности, и девушка в самый последний момент меняет удар в другую сторону. Они какое-то время стоят неподвижно: Сора с битой в руках и Хаято, прикрывавшийся руками. — Ты совсем ненормальная? — с облегчением выдыхает парень и отнимает руки от лица. — Это ты ненормальный! Ты чем тут занимаешься?! А если бы я не успела и раскроила тебе голову? — горячо шипит она в ответ, поражённая тупостью старшего брата. — Я думала, нас грабят! — Ух, не завидую этому смертнику. Брюнетка наклоняет голову набок, осматривая брата. У Хаято каштановые волнистые волосы, но не такие кудри, как у неё или матери, достающие ему до скул и карие глаза, которые перешли ему от отца. Он чертами лица больше походит на Кимико и оттого в них присутствует нетипичная для японцев европейская резкость. И рост он получил также от родственников по линии матери, этот шкаф ростом в сто девяносто три и на его фоне Хасутсуки-младшая совсем коротышка со своим сто пятьдесят шесть, да вообще он слишком возвышается над сверстниками и более старшим поколением. В общем, всеми лучшими генами обладает каждый член семьи, но только не Сора, у неё порой возникает вопрос: а не приёмная ли она? Она внимательно наблюдает за его поведением и жестами, замечая, какую-то дёрганность и детскую неуклюжесть, которая выдаёт только одно. — Ты вновь за старое? — гневно восклицает брюнетка, разворачивая его за плечо и всматриваясь в чуть покрасневшие белки глаз. — Ты же знаешь, как мама этого не одобряет! — Всего лишь небольшой косячок, не парься. Я поэтому и пришёл, когда она на работе, ты же не сдашь меня? — он мягко улыбается и кладёт большую ладонь на макушку сестры. — Если отец узнает.! — Отец и так выгнал меня из дома, он больше ничего не сделает, — он закатывает глаза и открывает холодильник, вытаскивая коробку пиццы. — Я работаю, сам плачу за квартиру и учусь в универе. — Ага, именно поэтому ты делаешь набеги на наш холодильник, — со вздохом откладывает биту в сторону и ставит кипятить чайник, желая позавтракать перед школой. — Еда дома всегда вкуснее, чем разогретая в микроволновке. Хаято Хасутсуки старше своей сестры на семь лет и поэтому всегда был авторитетом для неё. Пока родители были заняты работой, именно он заботился о ней, делал с ней домашнюю работу и учил её всяким интересным штукам, по сути все привычки характера она переняла от него. Три года назад парень попал не в самую хорошую компанию людей и начал баловаться всем запретным, однако хорошие оценки в школе и рекомендации от учителей помогли ему поступить в престижный университет на факультет инженерии и именно тогда глава семейства запретил ему переступать порог дома, чтобы он не подавал сестре плохой пример. Какое-то время он жил у друзей на деньги, которая втайне ему высылала Кимико, пока не нашёл работу в мастерской. Их отец — истинный японец с традиционными взглядами на жизнь, поэтому ради сохранения репутации он фактически отрёкся от сына, думая, что таким способом сможет воздействовать на него и перевоспитать, только вот упёртость и гордость — фишка семьи. Хаято не вернулся, даже осознав, что чуть не разрушил будущее отчаянным поведением, он нашёл новую компанию, новых людей, у которых были такие же взгляды на жизнь. Теперь он приходит в гости только тогда, когда отец в командировке, опасаясь, что повторится громкая ссора, произошедшая несколько лет назад. Сора поглощает завтрак, украдкой смотря на брата, который откинувшись на стуле и запрокинув голову назад, курит и изредка смахивает пепел с толстовки. Она закусывает нижнюю губу и гадает, стоит ли начинать вопросы и нужны ли они в такой умиротворяющей обстановке.  — Кхм, — девушка прочищает горло, — ты надолго пришёл? Его губы растягиваются в усмешке, а глаза затуманенным взглядом обводят её силуэт. — Не терпится избавиться от меня? — Нет! Просто… мама вернётся около восьми. Парень понимающе качает головой и выпускает дым с губ, с разочарованным стоном смахивая с чёрной толстовки следы курения. — Не волнуйся, я буду тусоваться в подвале. Она туда не заходит. Сора поджимает губы и с сомнением смотрит на брата, который вновь нацепил на себя маску безучастности. Он вызывается помочь на кухне, пока она собирается в школу, и она вспоминает те беззаботные дни детства, где он делал абсолютно то же самое. Позволял ей отдохнуть с утра и не грузиться домашними делами перед учёбой, а потом заплетал ей волосы, по милому ругаясь на их пышность. Она с тёплой улыбкой покидает кухню и идёт в ванную, чтобы принять душ и переодеться в новую форму, так как вчера заснула в рубашке и юбке и сейчас они мало напоминают нормальную одежду — вся помятая и скомканная, пахнет тоже не особо приятным запахом, чем-то химическим. Это всё из-за лаборатории Сенку, где она проводит большую часть клубного времени после школы в последнее время, да и на перемене они сидят там, спасаясь от туда-сюда носящихся учеников и их криков. Он пахнет практически также, и сколько помнит их общение Сора, с самого знакомства его преследовал чистый, но в то же время резкий запах, как разбавленный порошок, иногда машинным маслом, а бывало и порохом. После всех водных процедур она осматривает своё лицо, удерживая густые волосы в руке за головой, родинка под губой и веснушки, которые не сразу приметны взгляду. Раньше они смотрелись на лице гармонично или она не обращала на них внимания? Теперь они придавали лицу странный детский вид, что ей совсем не нравилось. Сора замечает резинки для волос и с вопросом осматривает их, а потом вновь в зеркало, поворачивая голову вбок, решая подойдут ли в образ старшеклассницы две косы. А потом, кивнув самой себе, вылетает из ванной комнаты с криком, обращённый к брату. Девочка забавно морщилась, когда парень особо сильно тянул за прядь запутанных волос, вызывая острую боль, она хотела соскочить со стула, но его рука удерживает её на месте, поэтому она решилась избежать этой пытки, ценою скальпа. За последние пару минут нервы совсем сдали, хотелось просто взять ножницы и отрезать их к чертям, чтобы больше не мучиться и не психовать. Даже телевизор с идущим мультфильмом не помогал ей отвлечься, она мотала головой из стороны в сторону, мешая Хаято схватить волосы, пока он бурчал под нос с резинками в губах. — Сора! Прекрати вертеться! Девочка на эти слова потянулась вперёд, но натянутые волосы не давали ей просто так уйти, получилась забавная картина. — Дай мне ножницы! Я отрежу их, они надоели мне! Ай! — У тебя красивые волосы, просто лучше следи за ними, — он завязал косичку резинкой и принялся за вторую половину локонов, вздыхая, когда расчёска намертво застряла в них. На кухне кипит чайник, Хаято мечется из стороны в сторону, не зная, что сделать быстрее, но потом всё же спешит выключить плитку, а когда возвращается, понимает, что девочка сбежала с места преступления. Он усмехнулся и крикнул: — Я же всё равно найду тебя и закончу, ты же не пойдёшь в школу, как клоун? И улыбнулся сильнее, когда услышал тихий смешок на втором этаже. Путь к школе пролегает через узкие улочки, особенно красивые и уединённые утром. Хасутсуки не любит скопление людей, потому что шумно, все толкаются и будто считают своим долгом начать перепалку с человеком, который случайно наступил на их ногу. В наушниках играет лёгкая ненавязчивая мелодия, которая приносит эстетическое наслаждение. Но жизнь Соры — сплошная зебра, если случилось что-то хорошее, то обязательно после произойдёт что-то такое, что напрочь убьёт радость приятного события. Итак, она слышит крик Тайджу. Первая мысль — сорваться на бег, да вот только от такого парня, целиком сложенного из мышц, не так просто убежать, вторая мысль — более разумная — сделать вид, что она не слышит. Именно таким образом решает поступить девушка. Огромная рука мигом оказывается на шее, и Сора чуть не падает от навалившегося тела крепкого парня, а от звонкого смеха над ухом, пробивающегося сквозь наушники, почти прощается со слухом. Рядом тихо смеётся Юзуриха от лица брюнетки, которая будто попробовала лимон. «Жаль, что я не умею летать», — думает пострадавшая и скидывает с себя руку парня. — А где Сенку? — Тайджу прикладывает руку ко лбу и осматривает ближайшие окрестности совершенно с глупым видом. Брюнетка разминает шею, которая могла легко сломаться от напора парня, и с недовольством откладывает наушники в сумку, понимая, что Оки не даст мирно существовать рядом с ним. — Откуда я знаю, где твой Сенку? Ты видишь, чтобы мы были привязаны друг к другу? — Нет. — Тогда не задавай глупых вопросов. Юзуриха смотрит на Сору с полуулыбкой и сияющими глазами и, прикладывая руку в школьном джемпере к губам, говорит: — Я думаю, Тайджу имел в виду, что вы в последние дни проводите время вместе, очень много времени. Сора поднимает голову и смотрит на Оки, который с улыбкой во все тридцать два зуба кивает в такт словам подруги, а потом показывает ей большой палец, своеобразно похвалив за понимание. — Так сразу бы сказал, что ты ревнуешь, — Юзуриха на слова Хасутсуки забавно прыскает, делая вид, что подавилась воздухом, а Тайджу бледнеет, словно школьный мел, застыв на месте. — Мы занимаемся разработкой проекта, Ю-чан, — девушка подхватывает подругу под руку и идёт вперёд, делясь впечатлениями от пыльной работы и оставляя деревянного Тайджу позади. Спустя какое-то время, наполненного разговорами девушек и побледневшим Тайджу, на горизонте появляются большая школа и толпы учеников, которые замученно бредут в её сторону. Эта неделя учёбы была особенно сложной, так как учителя перед экзаменами проводили контрольные, чтобы выявить подготовку учеников и делали это абсолютно не предупреждая. Она каким-то чудом написала работу по химии, чуть не пролетев по баллам, и заслуга этому причисляется Сенку, который вёл пятичасовую лекцию о металлах без перерывов, Тайджу уснул ещё на половине, захрапев, Юзуриха внимательно записывала каждое слово, а Сора молилась всем существующим богам, чтобы эти мучения прекратились. И, конечно, Огави получила высший балл, Хасутсуки прошла рядом с порогом, а Оки завалил. С Юзурихой она прощается у классов, — всё-таки они учатся в разных классах и это бывает печальным — а на Оки долго смотрит, решая, стоит ли давать ему пять в ответ или лучше будет уйти. Она уходит, оставляя хихикающую подругу и парня с раскрытой ладонью и выражением лица, будто ему, действительно, стало обидно от её действий, но настойчивого и доброго Тайджу так просто не пронять и не обидеть. На Сору внимание никто не обращает, поэтому она спокойно доходит до своего места и готовится к уроку. Быть интровертом не так уж и плохо, по крайней мере к тебе не будут обращаться за помощью по всяким мелочам, только потому что другому лень и «друзей необходимо выручать из беды»; никто не будет дёргать, если у тебя плохое настроение с утра, да и вообще в любое время. Она решает потратить оставшиеся время с пользой и достаёт домашнее задание по физике. Почерк Сенку — это что-то с чем-то, чтобы разобрать его нужны все специалисты мира, парень быстро пишет, стараясь поспевать за мыслями и оттого некоторые слова не закончены или кандзи продолговатые, слившиеся в одно непонятное нечто, обрывистые. А построение координат он словно писал закрытыми глазами, зато явно постарался над рисунками. Открыв тетрадь и приложив пальцы к вискам, она смотрит на листы с пометками, словно они сами по себе встанут по правильным местам и обретут здравые очертания. Сенку с трудом подавляет зевок, раскладывая по полкам стеклянные колбы и необходимые для экспериментов реактивы, самые опасные надёжно прячет в коморке, накрывая их плотной тканью. Ключ от этой комнаты есть только у него, как президента клуба, так уж получилось, что себе и своим знанием он доверяет больше, чем кому-либо ещё, у него хватает ума не смешивать опасные реактивы ради развлечения, а вот за других он не уверен. Из помещения он слышит смех участников, у которых уже вошло в привычку перед уроками проверять реакции опытов, оставленных вечером. Он вспоминает, что сейчас вице-президент проводит с новичками реакцию со смесью газов водорода и хлора и чувствует облегчение, что подальше убрал их от солнечного света и закрыл окна тёмными шторами. Возможно, сегодня удача пощадит нелюбимчика и всё пройдёт хорошо, ничего не взорвётся, не загорится и никто не выйдет отсюда с травмами. Прошлому президенту клуба при работе с порохом оторвало несколько пальцев на левой руке и после этого его закрыли, Ишигами стоило огромных трудов убедить преподавательский состав вновь открыть клуб. Не хотелось, чтобы из-за какого-то болвана все его старания канули в небытие. Он уже думает, что день может пройти спокойно, но у Ишигами Сенку с госпожой Фортуной отношения крайне натянутые. Он только и слышит: «Чего так темно? Открой шторы, ничего не видно», успевает открыть двери, как раздаётся хлопок такой силы, что колбы в другой комнате звонко задребезжали. В конце коридора что-то взрывается с хлопком, одноклассницы вскрикивают от страха, а парни выглядывают из классов, стараясь понять, что происходит, но не нужно быть гением, чтобы понять это. Спустя время в класс входит один из членов научного клуба, волосы которого стоят торчком, а на лице сажа, он неловко улыбается и протирает очки, оставляя на халате черные мазки. Сора поднимает одну бровь, ожидая появления короля взрывов, но вскоре уже слышатся крики учителя физики. Она выбегает в коридор. Волосы Сенку ещё сильнее торчат, хотя возникает вопрос, куда уж больше? Он с поразительным спокойствием и хладнокровием объясняет учителю причину инцидента и обещает всё исправить, а у мужчины чуть ли не слюна летит во все стороны, он напирает на ученика, пытаясь задавить его морально, позади президента стоят паникующие участники. У Ишигами до отвратительного холодное и безпричастное лицо, ни один мускул не дёргается, ни одного движения для защиты и беспрерывный контакт глазами. Хасутсуки всегда завидовала тому, как он держится в таких ситуациях, она бы уже давно начала кричать в ответ. «Я буду проводить проверки, Ишигами, ещё раз подобное случится, и я закрою ваш клуб!» Это звучит слишком громко и угрожающе, и девушка на короткий миг видит, как кулак парня сжимается, а потом он прячет его в карман халата, не желая выдавать свою слабость. Он следит за уходящим учителем, Сора ставит подножку мужчине, и он, запинаясь, всё же удерживается в равновесии и восклицает: «А с вами, мисс Хасутсуки, у нас будет отдельный разговор!» Алые глаза встречаются с зелёными, и парень кивает в знак благодарности за своеобразную поддержку, скрываясь за дверьми клуба под лепет извинений. Привлечённые ссорой учащиеся расходятся по классам, а Сора скромно приоткрывает двери, наблюдая как Сенку и другие участники в респираторах подлетают к окнам, распахивая их на всю мощь и машут тетрадями, полотенцами и всем подряд, что попадается под руку. Ишигами заметив её, бросается к ней, закрывая двери, чтобы едкий газ не попал в учебный коридор, и спешит зафиксировать респиратор за её головой. Понимая, что в этот раз дело серьёзное, она накидывает халат, натягивает очки и перчатки, после помогает выветрить газ из помещения. Из-за того, что в лаборатории преимущественно стеклянная стена, благодаря которой есть возможность извне наблюдать за работой клуба, всем, кто остался по ту стороны комнаты отчётливо видно, как юные учёные метаются из стороны в сторону. Не самая радужная картина, согласитесь? Поэтому самые любопытные спешат в свои классы, как можно быстрее закрывая подвижные двери. После всех манипуляций, когда угроза спадает, Ишигами в центре толпы ворошит волосы на затылке и вздыхает, остальные не знают, что делать и стоят без участия. Звонок на урок вызывает на их лицах ещё больше выражение вины за содеянное, президент клуба отпускает их на уроки, уверяя, что сам справится с беспорядком, и они, извиняясь, покидают комнату, бросая жалостливый взгляд на девушку, которая прислонилась к стене и засунула руки в карманы халата. Сенку знает, что она находится с ним в комнате, несмотря на его указания, — кого, когда слушала Сора? — но не спешит что-то говорить, решая какой реактив требует немедленной утилизации или спасения. Всё-таки хорошо, что он убрал особо опасные подальше, как в воду глядел случиться что-то плохое. Не то чтобы его подкосила перепалка с учителем, он имеет определённые навыки убеждения и отлично знает, как манипулировать людьми, вот только если инцидент дойдёт до директора, то избежать наказания никак не получится. Он довольно жёсткий человек и если что-то решил, то вряд ли получится поменять мнение. — Тебе не стоило подставляться из-за меня, — спокойно говорит он, собирая осколки колб, которые попадали с полок. — У тебя и так проблемы с ним. — Не стоило, но я захотела. Вряд ли его мнение обо мне уже можно как-то поменять, это лишь капля в море. Тебе нужна помощь? — Иди на урок, я сам разберусь. — Думаю, учитель японского со спокойствием переживёт моё отсутствие, — она ждёт ответа, но его нет, потому что Ишигами завис над делом, не задумываясь о её словах. — Я всё-таки состою в научном клубе. — Ты в клубе идущих домой. — Но официально я состою всё же в клубе, пусть хоть какая-то польза будет от меня, — она берёт сухую тканевую салфетку и протирает столы от сажи, парень бросает на неё короткий взгляд и возвращается к прежнему делу, кряхтя, когда приходится вытирать разлитую жидкость тряпкой за столом и шкафом. — Что это было? — Фотохимическая реакция. Они должны были получить соляную кислоту, путём синтеза хлора и смесей водорода, но при солнечном свете и нагревании реакция взрывоопасна в десять миллиардов раз. Это происходит из-за того, что молекула хлора поглощает квант световой энергии, распадаясь на атомы, а атомы вступают в соединения с водородом, в результате чего происходит взрыв смеси, — голос без единой эмоции, паники или нервозности, как будто такое происходит каждый день. — Выделяемый газ ультраядовит в тяжёлых концентрациях, Германия в Первую Мировую войну травила им войска Англии в Битве при Нев-Шапель. От его слов волосы на затылке девушки зашевелились, сказать, что она испугалась — ничего не сказать. Появляется дикий порыв выбежать из лаборатории и не приближаться к ней на пушечный выстрел, но она здраво думает, если здесь находится он, то значит опасности нет. Более того, не будут же в школьной лаборатории проводить опыты с высокой концентрацией яда? — И парни, конечно же, не знали об этом? — Ни на миллиметр. Они одновременно кивают головой и приступают к уборке. Хасутсуки в целях безопасности ещё машет полотенцем, опасаясь (по правде говоря, параноит). Всегда то, что касалось химикатов, вызывало в ней дикую панику, один вздох и ты не поймёшь, что произошло, как отправишься на тот свет. Она приносит ведро воды и замешивает там соду в необходимых пропорциях, чтобы смыть следы хлороводорода, пока Ишигами собирает осколки колбы, в которой как раз находился неудачный эксперимент. Дураки дураками, но хоть технику безопасности соблюдали, и никто не пострадал из-за осколков или огня, значит не предполагали фотохимическую реакцию, а перед уходом он лично закрывает все шкафчики и завешивает окна, и ни разу не случалось чего-то подобного. Обычное незнание. Когда он на корячках отмывает пол щелочным раствором, понимает всю сущность скорбности бытия и думает, что неплохо было бы повесить на дверь большую табличку с красным предостережением: «Не заходить в лабораторию без Ишигами Сенку. Не проводить опытов без Ишигами Сенку». Это спасло бы его от множества подобных историй. Кажется, лаборатория ещё никогда не была такой чистой, буквально блестит от тщательной уборки паникующей Хасутсуки, — разве что потолок не был вымыт — она даже успела побегать с пульверизатором, наполненного раствором для нейтрализации газа, чем откровенно позабавила Ишигами. Он не стал говорить ей, что будь ситуация серьёзнее, это бы мало чем помогло. Халаты пришлось утилизировать, как и многие бумаги, беспорядком лежащие на столах. Они устало сидят в коридоре прямо на полу, пытаясь отдышаться от физической нагрузки, урок ещё идёт и закончится через пять минут, глупо возвращаться в класс и извиняться за опоздание, да? Светловолосый вздыхает и откидывает голову к стене, прикрывая глаза, поясница болит и руки ноют, совсем не то, чем он хотел заниматься в старшей школе. — Подожди, а нам самим разве не надо отмываться? — Нет, успокойся, гремлин. Хлороводород не был таким сильным и содержание его процентов в воздухе крайне мало — то, что мы ходили в респираторах лишь разумная мера безопасности. Или тебе просто хочется оказаться со мной голой в одном помещении? — Очень смешно, Белоснежка, где ты научился так искромётно шутить? — Лишь дурак ничего не опасается, поэтому тебе десять миллиардов очков за технику безопасности. Если тебе будет от этого легче — достаточно просто помыть волосы. — Кстати, о волосах, — она оборачивается к нему, замечая, что они выбились из привычной причёски «меня ударило током», растрепавшись во все стороны. Она протягивает к ним руки, приглаживая отдельные пряди и придавая им характерный вид, пока парень застыл словно каменная статуя. — Извини, конечно, но я давно хотела их потрогать. Девушка возвращается к прежнему положению и сталкивается взглядом со взглядом Ишигами. Её щеки моментально вспыхивают от такого пристального изучения. Лениво обводя лицо от яркости глаз, медленно огибая ещё по-детски пухлые щёки до угольных волос, заплетённых в тугые косички. — А ты именно сегодня заплела свои. У Соры чуть сердце в желудок не проваливается от слов, щёки горят от неловкости. Она вновь неуверенно сжимается, когда он смотрит в лицо. И не находит ничего лучше, чем оттолкнуть его лицо в другую сторону ладонью с нервным восклицанием: — В музее на экспонаты так глазеть будешь, Белоснежка! С его стороны слышатся какой-то возмущённый выдох, он явно ожидал этого действия меньше всего, ладонь неожиданно оказалось тяжёлой и от такого резкого движения в шее что-то хрустнуло. Звенит оглушительный звонок с урока, двери класса постепенно открываются и коридор привычно заполняется разговорами подростков. Они ждут, пока учитель выйдет из класса и отправится в сторону учительской, и, крадясь, вбегают в комнату, задорно улыбаясь. Почему-то Сора вспомнила, как она также, как шпион, пробиралась после отбоя в комнату к брату, будучи маленькой, чтобы поиграть с ним в игры на приставке. Их встречает вице-президент Хару, которого Ишигами отправил быстрее из лаборатории, чтобы он не получил наказание за всех участников, его глаза, которые итак большие из-за линз очков, стали ещё больше, когда он увидел их. Он задаёт вопрос: как всё прошло? И когда Сенку показывает знак «ок», то парень с облегчением выдыхает, а лицо приобретает такой сияющий эффект будто бы он выиграл миллион в лотерее, не меньше.  — Ха-ха, я так испугался — больше реакции Сенку-сана, чем физика, если честно. Я думал, ты выкинешь меня в окно, — он нервно посмеивается, почёсывая затылок. — Мне не хотелось отчитываться ещё и за твой труп. Хару смеётся сильнее, понимая, что единственное спасшее его от полёта с третьего этажа — это нежелание президента разбираться с его телом после. Сора безмолвно слушает их диалог и вновь берёт листы с домашним заданием, которое так и не успела разобрать из-за любопытства. Чтобы разобрать писанину нужно знать, как минимум, о чём идёт речь, а она задание не поняла. Название задания! Как писать ответ, если ты не понял вопроса? Всё началось с того, что ничего непонятно и тем же закончилось. — М, Хасутсуки-сан, что ты читаешь? — парень без спросу смотрит за плечо девушки, сталкиваясь с сатанинскими письменами. — Это Сенку-сан писал? — Ага, если ты видишь что-то непонятно выстраданное, то это сто процентов писал Сенку. — О, да. Его почерк просто ужасен, он даже бумагами клуба не занимается из-за этого. Кто за ними следит? — Я, — недовольным тоном оповещает Сора. — Я знаю, что у Белоснежки ужасный почерк и поэтому бумагами клуба занимаюсь я. В следующий раз подумай из-за кого вам выдают финансирование и куда ты его спускаешь, окей? — Любому дураку понятно, что здесь написано, — вмешивается Сенку, предполагая, что может начаться ссора благодаря резким словам брюнетки. — Хару? — Я понял, что ты ещё злишься на меня, Сенку-сан, но называть меня дураком-то зачем? Я всё-таки вице-президент. — О, да, как клубу повезло, — с сарказмом тянет Сора. — Вице-президент, который не знал о простейшей фотохимической реакции, каким идиотом надо быть, чтобы не изучить всё перед проведением опыта? Ты хоть представляешь, какие проблемы могут быть у клуба из-за твоей тупости? — Гораздо меньше, если бумагами реально занимаешься ты. Ишигами метает быстрый взгляд на Хасутсуки, и тут же от неё прилетает удар кулаком в нос Хару. Очки слетают в сторону, весь класс выдаёт протяжное «оу», а парень не ожидавший подобного, падает назад к партам, снося их своим весом. Повисает хрупкое молчание и все с нетерпением ожидают, чем же закончится ссора. Сенку растерянно почёсывает висок от вида вице-президента, который вытирает кровь с подбородка, и Соры, готовой броситься продолжать драку, если со стороны пострадавшего последует хоть одно слово. «Как вообще выходить из этой ситуации? — думает он. — Был бы здесь Тайджу». Он привык к тому, что она не из тех, кто будет молчать и глотать оскорбления, в какой-то мере это хорошо, но её вспыльчивость приводит вот к таким нелицеприятным ситуациям. Меньше всего ему хочется противостоять ей, — повалит, не заметив. Прибегает красная от злости староста и начинает читать лекцию о том, что таким выходкам не место в их классе, насилие — неправильно и в нём нет необходимости без видимых причин. Сора уворачивается от указательного пальца, которым девушка так и норовит куда-нибудь ткнуть, пока Хару, прижимая кровоточащий нос, выбегает из класса в направлении медпункта. Староста ещё какое-то время кричит и обещает пойти к директору, если будет что-то подобное вновь. Сора сдувает упавшую прядь волос и привычно занимает место за своей партой, утыкаясь в письмена древних ацтеков под глумливый шёпот одноклассников. Следующий урок проходит, как обычно — скучно и нудно, из приоткрытого окна долетают голоса учеников, у которых в расписании физическая культура, они громче речи старого учителя, которому уже давно пора на пенсию, никто не слушает его из-за тона, вернее его не слышно. На уроках его не слышно, на проверках ему не слышно. Половина учеников откровенно спит, вторая половина пытается бороться с сонливостью, находя самые разные развлечения, Хару с ватками в носу, к примеру, играет в приставку с одноклассниками, Сенку занимается своими научными делами, исписывая листы ежедневника, а Сора переписывает домашнее задания, постоянно отвлекая позади сидящего учёного. Третий урок Сора и вспомнить не может, она просто засыпает где-то в начале, а просыпается из-за Ишигами, который пнул стул, пытаясь разбудить её из-за нависшего над партой учителя. И слова сказать в своё оправдание не успевает, как получает неуд в журнал и кучу смешков учеников, которые откровенно веселятся с выходок Хасутсуки каждый урок. Справедливо решив, что хуже не будет, — неуд-то поставлен, — она вновь засыпает, видя прекрасный сон, где она бороздит океан на корабле, волны задорно разбиваются о борт, крик чаек и запах соли остаётся в сознании ярким до омерзения, а после пробуждения приходит неприятное чувство от того, что это был всего лишь сон. В реальности — пыльная учёба и недовольства учителей, а во сне у неё была адмиральская шляпа! В попытках взбодриться на большой перемене покупает в школьном автомате энергетик и кофе, уже предчувствуя, как энергия будет разливаться по телу, приводя его в тонус. Из-за поворота вылетает Юзуриха с коробочкой бенто в руках, и брюнетка чувствует, как урчит желудок, но проглотив разочарование просто покупает два батончика. Отличный обед. Огави приглашает присоединиться к обеду и улыбается так сильно, что у Соры нет исхода не согласиться. По пути на крышу Юзуриха щебечет без остановки о новом учителе, об его методах преподавания и о том, какой интересный стал предмет античной культуры под его руководством. Сора только с кислым выражением лица кивает, делая небольшие глотки сладкой жидкости, и отпив половину, заливает кофе в полупустую банку с энергетиком, перемешивая, а остальную половину отдаёт подруге. Кухня Соры: если хотите ультрасупертонизирующий эффект — смешайте эти два ингредиента, но не удивляйтесь, если время на какой-то миг перестанет идти, а вам будет казаться, что вы быстрее Усейн Болта. На крыше сидят другие ученики маленькими группами, всё-таки школьник, обедающий на крыше — клише. Девушки присаживаются неподалёку от входа на пригретый солнцем бетон, и Сора вся съёживается от немного прохладного ветра и засовывает руки в карман толстовки, жуя шоколадный батончик без рук, совсем как хомяк. Ещё на полпути они слышат восклицания Тайджу и спокойный голос Ишигами, которому надо в лабораторию и он против всех этих телячьих нежностей, а потом видимо здоровяк поднимает на руки друга, насильно таща за собой, потому что именно так они и входят. Ишигами безвольно повисает на твёрдом плече, понимая, что он не в том положении, когда может дать отпор — то, что его без усилий подняли и потащили невесть куда, знатно заставило напрячься. Таким беспомощным он себя ещё не чувствовал. Когда он оказался в воздухе, то пал под такой волной паники, что на секунды потерял дар речи и связь с происходящим, наверное, так себя ощущают совсем маленькие дети, которых тискают и берут на руки. В основном болтают Тайджу и Юзуриха, сами задают тему и сами с энтузиазмом отвечают на вопросы, по виду кажется будто они изо всех сил стараются стереть повисшую паузу, делая всякие глупости. Последняя изредка подкармливает Сору, которая смотрит в одну точку в бетоне, иногда вздрагивая от ветра. Ей просто неловко встревать в разговор двух влюблённых людей — то, что они испытывают друг к другу чувства, видно всем, кроме них. Порой смешно от глупостей, которые они говорят или смущения, выступающего ярко, как сигнальные огни, на щеках. «Они такие милые», — она никогда не признается себе в этом, но ей нравится эта парочка, более того она активно их шипперит, гадая, когда же Оки наберётся смелости сделать первый шаг. Порой она сама подговаривает Огави на первый шаг, но у японцев свои понятия об идеальной девушке, не принято, чтобы хрупкая и невинная дева признавалась в любви. «Бедные японцы». Она не видит проблемы в том, чтобы подойти к парню и сделать кабе-дон, правда с её ростом это будет смотреться очень странно и смешно. Если и поддерживать образ странной и «не такой», то она бы сделала его, как в мемах, вместо руки, используя ногу. Сенку успевает следить за разговором и просчитывать в голове следующий эксперимент, который им необходимо сделать вместе с химиком — он попросил его о помощи, как президента клуба науки. Сидеть здесь без дела — настоящая пытка. Ему необходимо узнавать что-то новое и учиться на практике, мозг испытывает самую настоящую ломку без решения интеллектуальных задач. Вернее не так, белый шум в мыслях неприятен, поэтому он ищет все возможные способы забить его. Что же до Тайджу и Юзурихи — он просто не понимает, зачем парень тянет резину и ждёт непонятно чего — эти метания вокруг да около не в его стиле. Всё видно и слепому, Тайджу всегда был смелым и решительным, но признаться в любви к девушке для него страшнее всего на свете. Пока будет пускать слюни и ходить по пятам, кто-нибудь более смелый окажется быстрее и тогда он пролетит по всем фронтам. Хотя не ему судить о том, что легко делать в любовных делах, а что нет. Он ещё не встретил человека, из-за которого мог задуматься об этом и вряд ли встретит. Любовь — самая нелогичная вещь на свете, её возможно объяснить с точки зрения науки — выброс дофамина, серотонина, окситоцина и эндорфинов, но то, какие поступки делают из-за неё люди, как ведут себя, заставляет его разумно опасаться непонятных чувств. Он давно решил посвятить себя науке, а там нет места чему-то иррациональному. Только железная логика, точность и трезвый расчёт. — Вы в последнее время заняты каким-то проектом? — невинно вопрошает девушка и передаёт на палочках кусочек мяса подруге. Хасутсуки хитро улыбается и обнимает её за плечи, говоря милым тоном: — Ой, моя милая Ю-чан скучает по мне? — и кладёт подбородок на шею, смотря в её карие глаза и на покрасневшие щёки — где-то на заднем фоне слышно, как падает челюсть Тайджу, это вызывает новый всплеск веселья. Нравится дразнить влюблённого дурачка, он всегда так забавно реагирует на флирт в сторону объекта любви и, кто знает, вдруг это даст толчок двигаться активнее. — Моё ты солнышко, Ю-чан, я женюсь на тебе, хочешь? Сенку делает вид, что давится, скрывая смешок в кулаке, и внимательно наблюдает за Оки, гадая, что же он сделает или ответит. Огави чуть приоткрывает рот — вроде это всегда хмурая Сора, а вроде она уже не в первый раз говорит ей что-то такое. — Ж-женишься? — наконец-то находит что ответить влюблённый. — Ты против подобных отношений? — поддакивает Ишигами. — В Европе уже давно легализовали однополые браки, настоящий прорыв для человеческих прав. — Сора-чан, я не думаю, что это хорошая идея, — паникует девушка, краснея сильнее, когда пальцы брюнетки поднимают её подбородок, как будто для поцелуя. — Почему? Я буду любить и защищать тебя, ты кормить меня. Идеальные отношения. — Эй, Юзуриха ответила отказом! — Она не сказала «нет». И что ты мне сделаешь, а? Заберу её без твоих возражений, — хитро кидает Хасутсуки в Тайджу и, оттягивая пальцем глаз, показывает язык. Оки бледнеет, и она решает прекратить зло шутить над ним. — Я пошутила, успокойся. И ты, Ю-чан, я шутила, но, если согласишься — зови меня. — Угу. — Эй! — Да. Мы работаем над проектом для конкурса в университет, это занимает много сил и времени, — веселье с лица Соры пропадает, как будто кто-то щёлкнул переключателем. — Вроде бы всё получается, но в последний момент что-то идёт не так. Это убивает меня. — Вам нужна помощь? Я могу помочь вам, если нужно потаскать какие-то тяжести, а Юзуриха с мелочами, — говорит Тайджу и Юзуриха активно кивает головой, вокруг них так и горит огонь решительности. — Многим не сможем, но хоть чем-то. — Нет. — Нет, — произносят одновременно Сора и Сенку, они сталкиваются удивлёнными взглядами, и он делает жест ладонью, мол, продолжай. — Ребята, любая помощь — ценность, маленькая она или большая. Именно из-за таких мелочей и состоит вся работа, ваша поддержка будет неоценима в проекте, так же, как и процесс, потому что это командная работа. — И тебе, болван, надо переживать за себя и свою успеваемость, а не за нас. Неделя экзаменов не за горами. Над головой парня появляется молния разочарованности, видимо он забыл и сейчас испытал самый настоящий шок. — Ты же нам поможешь, Сенку? Ишигами поднимает руки вверх и пожимает плечами, ухмыляясь. — У меня есть выбор? — Спасибо, Сенку! Сора слабо улыбается маленькой радости друзей и, поднимая глаза к Ишигами, видит, как он смотрит на Юзуриху. Выгибая бровь, думает, как интерпретировать этот жест, а потом решив не забивать голову ненужной чепухой, откусывает батончик. — Скоро фестиваль, — вспоминает Огави, прикладывая палец к нижней губе. — Уже не терпится оказаться на нём. — Фестиваль? — Да, Сенку-кун. Он после экзаменов, сегодня мы должны будем собраться в студ. совете, чтобы обсудить тематику классов. Будут все первогодки. — А, — тянет Сенку и ковыряется мизинцем в ухе, — это без меня. — А ты, Сора-чан? — Сора-чан в клубе идущих домой, поэтому догадайтесь куда я пойду после уроков? Я забыла сегодня ноутбук дома, поэтому от меня пользы не больше, если бы резали воду ножницами. — О, это то пятичасовое видео? Я его тоже смотрел! — Там такая развязка на последних двух минутах. — Чем забиты ваши головы? Ни одному социально неактивному не удалось сбежать после уроков, староста класса — девушка-энерджайзер — чуть ли не за шкирку взяла их и потащила в студсовет, говоря о том, какие они эгоисты, лентяи, и вообще самые плохие люди на Земле, не участвующие в делах класса, а это очень важно для каждого школьника и тем более старшеклассника. Ведь где ты ещё так повеселишься, как не в старших классах? Потом некогда. «Когда я задницей кверху изгибался, чтобы вытереть хлороводород под столами, я веселился. Буду знать», — думает Ишигами и кидает рюкзак на одно из свободных мест, предназначенного специально для их класса. Помещение всё наполняется и наполняется, шум и гам становятся практически невыносимым, Сора прикладывает пальцы к вискам и видит Юзуриху и Тайджу и, помахав им в ответ рукой, громко вздыхает. Староста начала вопрос о подготовке к фестивалю издалека, объяснив, как важно это мероприятие для школы и прежде всего учеников, ведь вместе, работая над организационными вопросами, люди объединяются и заводят новых друзей. Остальные представители классов лишь обречённо кивают головой, видимо, она загрузила их и не дала права выбора. Сора особо не вслушивается в речи звонкой девушки, пребывая в своих мыслях и через каждую секунду вздыхая, но уловила, что им просто необходимо решить концепцию каждого класса, чтобы сразу после экзаменов приступить к работе и выложиться к назначенному сроку со всем энтузиазмом и энергией. Кто-то переспрашивал глупые вопросы или едко комментировал слова, вызывая смех на задних рядах. В очередной раз повернувшись назад, чтобы посмотреть на того, кто издаёт такой конский смех, она сталкивается взглядом с парнем, который до этого смеялся, а увидев её недовольное выражение лица, затих и угомонил друзей. Домой Ишигами приходит, когда солнце давно ушло за горизонт, а на улице ослепляет свет фонарей. Его никто не выходит встречать и расспрашивать о школьном дне, который выдался невероятно насыщенным, и он чувствует огромное облегчение, что Бьякуя на работе и ему не придётся тратить последние силы на разговоры с ним. События, произошедшие в школе, вытянули всю энергию, единственное, что ему хотелось — принять душ, поужинать нормально хоть раз в неделю и отдохнуть, хотя последнее не предстанет возможным. Он швыряет ставший до ужаса тяжёлый рюкзак на порог и, не заботясь о том, как упадут кроссовки, снимает их движениями ступней. Галстук брошен где-то в проходе, как и гакуран, одиноко оставленный на стуле, и пока в микроволновке разогревается ужин, оставленный Бьякуей, он решает принять душ и смыть следы усталости и резкий запах химикатов. Напор воды с силой разбивается о позвоночник, казалось даже это причиняет дискомфорт, холодные капли пробегают по изгибам, принося стаю мурашек. Его тело слишком чувствительно к переохлаждению, но холодный душ — единственное, что помогает ему освежить голову. Он одевается в просторную домашнюю одежду как можно быстрее, стараясь не смотреть в зеркало, и легко вытирает мокрые волосы, которые делают его похожим на какого-то щенка. Сенку всегда задаётся вопросом, как они поднимаются вверх и приобретают форму — как их не приглаживай, каким лаком не ставь, они как назло всему миру взойдут к небу. Он спешит запихать в себя еду и вернуться к чертежам сборки робота. Непонятно, что он сделал не так, всё шло чётко по плану и он не мог ошибиться — это утверждение в десять миллиардов процентов, ночью разбуди Ишигами — перескажет чертёж и в красках опишет последовательность сборки. Парень складывает у лица два пальца вместе, указательный и средний, концентрируясь на памяти, вспоминая все совершённые действия. До последнего движения руки. До последнего брошенного взгляда. Такой метод помогает отбросить посторонние мысли и сфокусироваться на цели; мозг начинает работать с ускоренной силой, позволяя делать настолько масштабные вычисления, что для обычных людей это за гранью фантастики. В такие моменты появляется ощущение, что он и впрямь компьютер, безошибочно выдающий правильный ответ. Вот оно. Нашёл. Когда один из участников клуба спрашивает у него совета по поводу доказательства первого закона Вольтерра, он прижимает пальцами соединительный провод и не замечает смещения, а он вёл к стабилизатору напряжения. Открывая крышку механической руки и убирая с пути провода, находит плату и, действительно, спаял не в том месте, вернее он предположил это, так как провода там не осталось, лишь чёрный след сажи. Сенку тяжело вздыхает, но потом вспоминает, что наука — процесс постепенный и нет гарантий, что получится всё с первого раза.