Хлорофилия (драбблы)

      Шаг — ступенька.       Я уже довольно долго иду по этой лестнице. Хотя иду — слишком громко сказано. Потому что слишком медленно. Слишком трудно сейчас заставить двигаться свое тело.       Шаг — ступенька.       За спиной на лестнице остаются пятна крови. Сочувствую тому, кто будет её потом отмывать… Какой-нибудь рядовой из четвертого отряда? Хотя им-то уж не привыкать, тем более что кровь в Сейрейтее льётся рекой, похлеще, чем саке.       Шаг — ступенька.       Каждое движение отдается болью: раны не закрываются, левая рука онемела, и колени подгибаются от напряжения. Но я не обращаю внимания, потому что мне больно вовсе не от этого.       Шаг — ступенька.       Ткань, перевязывающая руку, сползает под тяжестью впитавшейся крови. Обрывки её крошатся на мелкие песчинки рейацу и тают в воздухе… Красиво. И страшно.       Шаг — ступенька.       Пока иду — я не растаю вместе с ними. Пока иду, есть надежда. Не знаю, на что именно, но чувствую, что есть. Хрупкая, как крылья бабочки, но — лучше, чем ничего.       Шаг — ступенька.       Я хочу успеть раньше него. И доказать, что всё ещё могу… Могу, даже в таком состоянии, быть его соперником. И верю, что иначе быть не может.       Шаг — ступенька.       Воспоминания накатывают, когда я опираюсь о стену. Судорожно глотаю воздух и смеюсь. Потому что не могу плакать: не умею. Разучился уже очень давно. Поэтому хриплый смех, похожий на карканье вороны, переносит моё тело еще на один шаг вверх.       Шаг — ступенька.       Не знаю, что ждёт меня впереди. Я не вижу ничего, кроме высоких стен, которые давят своей неприступностью. Только ступеньки… И кровь, которой кашляю.       Шаг — ступенька.       Зрение начинает подводить, но это не из-за очков. В глазах всё расплывается, и разноцветные пятна — как после длительной изнуряющей пробежки.       Шаг — ступенька.       Пот и кровь заливают глаза. Пытаюсь вытереть лоб неким подобием рукава, но и тут меня подстерегает неудача. Лучше не становится, я лишь теряю равновесие на узком пространстве ступени и снова хватаюсь за стену — перспектива прокатиться кувырком по всей лестнице совсем не радует… К тому же я уже почти добрался до верха.       Шаг — ступенька.       Практически усилием мысли отрываю свое тело от вертикальной поверхности. Осталось всего ничего, а я не хочу вползать наверх, словно пресмыкающееся. Просто не могу себе такого позволить. Потому что я всё ещё квинси, и у меня всё ещё есть гордость… По крайней мере, уж она точно осталась.       Шаг — ступенька.       Это будет моя маленькая победа… Над лестницей. Почти смешно. Но зато не так страшно.       Шаг — ступенька.       Поторопился, и снова кашляю. Вот узнаю, кто построил это чудо архитектуры — отправлю в… Ах, ну да, я уже тут. Тогда попрошу Куросаки, пусть настучит по голове. Нет, просить не буду. Я же квинси. Пока ещё.       Шаг — ступенька.       Последняя! Ещё одно усилие — и я у цели. Почти счастлив...       Шаг — ступенька.       …И все мои надежды рушатся в один миг, когда я вижу узкое смуглое лицо стоящего на верхней площадке человека. Нет, шинигами. Причем капитана-шинигами. Он что-то говорит, я могу различить, как шевелятся его губы, но ничего не слышу. Накатывают апатия и равнодушие. Будто кто-то выбил опору из-под ног, а тело и разум еще не сообразили — падать им или повиснуть в петле отчаяния. Мир вокруг замирает и погружается в темноту. Жду, когда же перед глазами начнет «мелькать жизнь»... Говорят, так бывает, но я не вижу ничего.       Сознание покидает меня, и я даже не чувствую, как падаю.