Полковник

Вечером Валентин так и не приехал, а на мои звонки и смс не отвечал. — А ты что, действительно думала, что он уйдёт от неё? — спрашивала я сама себя, сидя на полу и рыдая, туша очередную сигарету в пепельнице. Валя вначале наших отношений отучил меня курить, но я всегда хранила одну пачку про запас, мало ли, кто же знал, что она понадобится, — Какая же ты дура, Настя! Я ревела так ещё часа два, пока телефон не зазвонил, и на дисплее высветилось, что это Лебедев. — Валь, в чём дело? Где ты? — решила спокойно спросить я, не наезжая сразу. — Насть, Ольга беременна, и я не могу бросить своего ребёнка. Я слишком долго мечтал о втором малыше, — огорошил меня Валя. — Ты же…ты же говорил, что вы давно не спите? — тихо спросила я, пытаясь сдержать слёзы. — Три месяца назад я был пьян, чем она и воспользовалась… Прости меня, но мы не можем больше видеться, — и он бросил трубку. Просто. Блять. Скинул! Оставив меня одну разбираться со всем дерьмом, что он и натворил. — Ну, что же, Валентин Юрьевич, желаю счастья, — горько усмехнулась я. *** На следующий день я пришла в салон, ощущая на себе взгляды Ольги Владимировны. После обеда я сама пошла к ней, неся заявление об уходе по собственному желанию. — Почему же ты решила уйти? — с сарказмом спросила она, глядя на меня. — Вы же всё знаете, Ольга Владимировна, — устало ответила я. — Знаю, конечно. Но меня устраивает то, как ты работаешь, и я не собираюсь увольнять тебя, но чтобы рядом с моим мужем больше не видела, — холодно сказала она. — Нет, Ольга Владимировна, я так не смогу работать. Слишком сильно люблю его… И видеть вас каждый день будет очень больно, да и вам оно надо? В вашем-то положение, — я всё же сунула ей заявление, которое она молча подписала, даже с какой-то жалостью глядя на меня. — Ты ведь не первая, с кем он был… Только вот единственная, к которой он хотел уйти, — неожиданно заговорила она, когда я уже положила руку на ручку двери. — Надеюсь, что последняя. Ребёнок не должен расти без отца, — тихо ответила я и пошла собирать свои вещи. *** А самое ужасное было то, что я с его старшей дочерью, Юлей Лебедевой, была подругами и одноклассницами. Мы вместе учились с ней на военных журналистов с первого курса, тогда же и начали дружить. Тогда же я и влюбилась в полковника Лебедева, впервые увидев его на дне рождения Юли, куда она пригласила меня. Наши отношения начались через два года после того знакомства, мне было всего 20, и наш роман длился три года… — Уходишь? — раздался голос Валентина, отчего я испуганно дёрнулась. — Да, Валентин Юрьевич, ухожу. А вы, насколько я помню, говорили, что нам больше видеться не нужно, — спокойно ответила я, продолжив складывать свои вещи в большую коробку. — Насть, пойми меня, я не смогу бросить своего ребёнка, — заговорил Лебедев, неожиданно оказавшись за моей спиной, как и раньше обняв за талию и уткнувшись носом в макушку. — Вы уже вчера сказали мне это, не стоит повторяться, я не так глупа, как кажусь, — перебила его я, взяв тяжёлую коробку и освободившись от объятий, — Надеюсь, у вас всё будет хорошо. Вы уж только Юле не говорите, и жену попросите, что это я была, она и так в курсе, что у вас была любовница. Вас-то она простит, а меня вот нет. Хотя я с ней больше видеться не смогу после всего этого. Мне все эти три года стыдно перед ней было, ужас просто. А теперь откройте, пожалуйста, мне дверь, руки заняты, — попросила я, мечтая поскорее свалить уже из этого места. Валя молча открыл мне дверь, и я ушла, не оборачиваясь, потому что было бы ещё больнее. Бросив коробку в свой чёрный Шевроле, я решила позвонить Артёму Ткачёву — моему старшему двоюродному брату. Может хоть он подскажет мне, что делать, ведь ближе друг друга у нас никого нет, так как наши родители погибли друг за другом — сначала мои, а потом и его. Стоя около машины, я набрала брата. — Тёмочка, солнце моё, ты дома? Я сейчас заеду, ставь чайник и беги за моим любимым тортиком. Да, за шоколадным со взбитыми сливками, милый. И захвати рыбы копчёной, пожалуйста, нет, я не беременная, Тём, просто настроение такое. Да и от кого? От святого духа, что-ли? — засмеялась я, этот чудик умеет рассмешить в самой безнадежной ситуации, — Всё, давай, дуй в магазин, я буду через полчаса, до Чертаново мне ехать не долго, сам знаешь, — я положила трубку и увидела, как Лебедев пристально смотрит на меня, стоя около своего белого джипа, а на лице играют жилваки. Я вопросительно посмотрела на полковника, но тот лишь нахмурился ещё больше, и, сев в машину, газанул с места, оставив меня недоуменно глядя ему вслед.